then there's the landing

Возможно, в этот раз, когда на его стороне эта дурацкая злость, он все же сможет выиграть золото. Может быть, он наконец получит его, впервые за всю жизнь. Он будет стоять в центре самого высокого подиума, а тяжесть висящей на груди медали заставит его гордиться. Господи, как же прекрасно это бы было. И каким-то образом он уже предчувствует, что этому суждено наконец случиться, не из-за тупой самоуверенности, а просто потому что это кажется чем-то ужасно правильным. Он просто чувствует свою удачу. И, если уж совсем по-честному, он знает, что золото будет ему очень даже к лицу. Но. Тот самый надоедливый голос в голове гаденько шепчет, что он собирается выиграть золото любыми путями не просто потому, что хочет этого больше всего на свете, а по большей степени из чистого принципа. Вроде его личной маленькой вендетты, просто потому что его сердце разбивается о лед на тысячу мелких кусочков. И тут гордиться особо нечем. Чонгук смотрит впереди себя и замечает, что от Тэхёна его отделяют еще два фигуриста; каждый занят своим делом, оттачивают прыжки и просто репетируют, пока есть такая возможность, а из колонок доносится громкая музыка. И все бы ничего, но проблема Чонгука заключается в том, что он все еще находит Тэхёна просто неприлично красивым, даже так, когда его глаза горят чистой злостью. Черт, да он сегодня просто сияет: его рубашка цвета слоновой кости идеально контрастирует со смуглой кожей, и Чонгук практически ненавидит его за то, что он такой неприлично красивый. Но больше ненавидит себя, потому что все еще до боли хочет его, даже после всего случившегося дерьма. Он замечает, что Тэхён передвигается ближе к середине, готовясь совершить прыжок. Когда он практически взлетает в воздух, рядом внезапно появляется какой-то человек, в котором Чонгук чуть позже узнает того самого фигуриста, Ёнга, который вроде бы тоже готовится совершить прыжок, но все это выглядит как-то неправильно, слишком быстро и близко он подъезжает. Чонгук только рот открывает, чтобы крикнуть Тэхёну отойти, но оказывается уже слишком поздно. У Тэхёна едва получается осознать, что вообще происходит, и он пытается прикрыть рукой лицо, но оказывается недостаточно быстрым, потому что уже в следующую секунду тот самый парень врезается в него, врезается сильно и явно нарочно. Голова Тэхёна дергается назад от столкновения виска с локтем Ёнга, а его лодыжка выворачивается под ужасно неестественным углом, и он падает на лед на левое плечо с оглушающим стуком, отъезжая на некоторое расстояние из-за силы столкновения. Ёнга тоже прилично отбрасывает, пока он не падает коленями на лед, но Чонгуку уже наплевать. Все замирают на месте, по катку проходятся испуганные вздохи, а у Чонгука ноги становятся ватными. Он смотрит на распластанное по льду тело Тэхёна, у которого грудь вздымается тяжело, и не может разглядеть его лица. И в этот момент его тело наконец отмирает, он катится в сторону парня как можно быстрее, усаживаясь на колени и практически ползком добираясь до него вплотную, пока наконец не видит его лица. — Не двигайся, — говорит Чонгук дрожащим голосом. — Только, блять, не двигайся. У Тэхёна глаза выпучены в шоке, он смотрит перед собой пустым взглядом, а от виска по щеке стекает кровь из не очень большой, но устрашающей раны прямо возле его глаза. — Тэ? — зовет Чонгук, находя его руку и сжимая в своей. Фигуристы, по самому лучшему из сюжетов, быстро покидают каток. — Тэхён, скажи мне, где болит. А в ответ молчание. Он даже не уверен, что Тэхён его вообще слышал. — Тэхён, пожалуйста. Медленно Тэхён переводит взгляд на него, все еще тяжело дышит, и его лицо кажется настолько бледным, утратившим всю природную смуглость, что это повергает Чонгука в тихий шок. — Плечо, — наконец отвечает он. — Голова. — Так, — Чонгук тяжело сглатывает. — Ты можешь пошевелить плечом, или... — Лодыжка болит, — говорит Тэхён, а его голос будто бы и не его вовсе. — Чонгук, лодыжка болит. И Чонгуку не нужно спрашивать, чтобы догадаться, какая именно. Он прекрасно понимает все по его лицу, охваченному диким ужасом. Чонгук крепко стискивает зубы, его сердце отбивает тяжелый ритм, и он сжимает руку Тэхёна в своей крепче, когда за его спиной кто-то появляется. — Он в порядке? — спрашивает Ёнг. Он выглядит целёхоньким, только стоит как-то неловко из-за все еще тяжелого падения. — Мне жаль, я... он появился из ниоткуда, и я его не заметил. Но это не так. Он заметил, и еще как. Чонгук видел это столкновение своими глазами, Ёнг нарочно надвигался прямо на него, когда его вообще рядом с центром катка и быть не могло. Тэхён сжимает руку Чонгука, когда он мечет дикий взгляд в сторону Ёнга. — Пошел вон отсюда. — Что? — Ёнг нахмуривается, облизывает губы и начинает наклоняться ближе. — Это была всего лишь случайность, ты ведь не пытаешься сказать, что я... — Я сказал, пошел отсюда нахуй, ты плохо слышишь? — повторяет Чонгук, в этот раз жестче, в этот раз по-настоящему устрашающе. Потому что, ради своего же блага, Ёнгу лучше свалить сейчас как можно дальше. Ёнг глаза отводит, но повинуется, отъезжая к бортикам, где его уже ждет тренер с глазами как две монеты. Медики наконец появляются и спешат в их сторону, заходя на каток. — Этот кусок дерьма нарочно все устроил, — шепчет Чонгук, все еще придерживая голову Тэхёна под затылок, чувствуя, что его сердце просто взорвется в скором будущем, если хотя бы немного не сбавит темп. Медики усаживаются рядом с Тэхёном, и один из них давит на определенные точки спины парня, немного нахмуриваясь. — Болит там, где касаюсь? — спрашивает невысокая женщина с узкими глазами и пухлыми губами. — Нет, — негромко отвечает Тэхён, и женщина говорит что-то своим коллегам перед тем, как они начинают осторожно переворачивать его на спину. Женщина достает из кармана небольшой фонарик, а мужчина оголяет плечо Тэхёна, как только Чонгук на него указывает. — Можешь назвать имя? — спрашивает женщина, включая фонарик и направляя его на глаза Тэхёна. — Ким Тэхён. — Дата рождения? — Двадцать восьмое января, — он все еще тяжело дышит, жутко бледный, но уже не такой перепуганный, как буквально несколько минут назад, и руку Чонгука из своей так и не выпускает, будто это может ему каким-либо образом помочь. — Хорошо, сотрясения нет, — утверждает женщина, после чего Чонгук облегченно выдыхает. Он поднимает взгляд, замечает у бортиков перепуганного Чимина, вцепившегося в руку Юнги, Джина и Хосока, прикрывающего рукой рот, и пытается ободрительно им улыбнуться. — С плечом тоже все в порядке, — говорит мужчина. — Просто сильный ушиб. Вам не стоит особо шевелить им и... — Лодыжка, — нетерпеливо перебивает Тэхён. — Она сломана? — Какая болит? — Правая. Мужчина осторожно приподнимает ногу Тэхёна, совсем немного движет лодыжкой, заставляя парня сильно зашипеть, схватившись в руку Чонгука мертвой хваткой. — Можешь подвигать ею? И Тэхён выполняет, пусть и кривится от боли каждую секунду. — Не сломана, просто сильный вывих. Тэхён громко выдыхает с облегчением, и добрая часть напряжения и страха будто бы отпускает его тело. Сердце Чонгука наконец успокаивается, прекращая гулко отбивать сумасшедший ритм о грудную клетку. — Нам нужно поднять его, только медленно, — говорит женщина. — Я справлюсь, давай, — говорит Чонгук и высвобождает свою руку, подлезая ею под его плечо, а второй аккуратно обвивает парня за талию, помогая ему подняться. Тэхён почти всем весом облокачивается на Чонгука, но все в порядке, пока он может хоть как-то стоять на ногах. Его взгляд будто бы пьяным становится на несколько мгновений, и он прикрывает глаза ненадолго, чтобы прийти в себя, прежде чем слабо кивнуть. Чонгук тянет Тэхёна за собой к выходу из катка, где их все еще ждут Джин с Хосоком с открытыми в готовности руками, готовые помочь, если вдруг понадобится. — Наденьте защитники, осторожнее с правой лодыжкой, — говорит Чонгук, когда они добираются достаточно близко, и Чимин в ужасе выпучивает глаза. — Правой лодыжкой?! — шипит он. — Она не сломана, — Чонгук спешит всех их успокоить и приподнимает Тэхёна чуть выше, а Джин уже надевает защитники. — Думаю, я могу идти, — говорит Тэхён, на что Хосок раздраженно фыркает. — Ты не пойдешь сам, мы будем помогать. — Но я правда... Хосок рявкает что-то на корейском, явно весьма строгое и мало милое, тоже находясь на каком-то пределе, как и все остальные. Тэхён закатывает глаза, но кивает, и Хосок обхватывает его за талию, помогая Чонгуку вывести парня с катка. Как только они спускаются, Чонгук отнимает свои руки от Тэхёна, отпуская его, заставляя его резко повернуть голову в свою сторону. — Нет, куда ты... — Я за защитниками, вернусь к тебе сразу же, иди и проверься по-нормальному. Тэхён кривится, но позволяет Хосоку увести себя вслед за Джином, который ведет их прочь с арены по направлению к зарезервированному помещению. Намджун протягивает Чонгуку его защитники, сжимая губы в тонкую линию, совсем побледневший от ужаса. — Это было самое жестокое столкновение из всех, что мне приходилось увидеть. — Он сделал это специально, — злостно выплевывает Чонгук, напяливая пластиковые защитники на лезвия коньков. — Мне тоже так показалось, — говорит Чимин. — Выглядело странно. — Мне не показалось, я видел это своими глазами, — Чонгук выпрямляется и делает глубокий вздох. — И комитет это заметит, я уверен. — Если все действительно так, они разберутся, — говорит Юнги, после кивая в сторону помещения, зарезервированного специально для фигуристов. — Давайте, пошли. Чонгук берет из рук Намджуна свою куртку и поспешно ее накидывает, направляясь следом за Юнги, проходя мимо уже столпившихся у входа репортеров, показно игнорируя их. Тэхён сидит на стульчике с поднятой на специальной стойке ногой, и та же самая женщина осторожно водит по оголенной в нужном месте коже рукой, оценивая всю трудность ситуации, а мужчина-медик обрабатывает рану на виске, слабо промакивая небольшим кусочком ватки. Тэхён сидит с прикрытыми глазами и откинутой назад головой, явно старается отойти от сильного выброса адреналина, что ему пришлось пережить буквально несколько минут назад. — Как ты, Тэ? — спрашивает Чимин. — Пиздец какой чувствительный, — отвечает он, приоткрыв один глаз. — Жаль, что не в сексуальном смысле. — Он все еще противный, так что жить будет, — говорит Чонгук, и Тэхён шлет ему широкую улыбку. — Напишите это на моем надгробии. Семья для некоторых, друг для всех, лучший секс за всю жизнь для многих, но все еще противный. Чонгук не может сдержать улыбку. — Звучит специфично. — Я знаю себя слишком хорошо. Женщина наконец отрывает взгляд от опухшей лодыжки. — Тебе повезло. Хоть вывих и сильный, но ничего такого, что не заживет в скором времени. Джин вздыхает в облегчении. — Спасибо, Иисусе. Намджун нахмуривается. — Выглядишь так, будто в обморок сейчас шлепнешься. — Вообще-то могу, найди мне стульчик. Намджун качает головой, но просьбу все равно выполняет, находя пластмассовый стул и ставя его позади Джина, позволяя в ту же секунду на него усесться. — Я могу кататься? — спрашивает Тэхён, получая в ответ улыбку женщины. — Конечно сможешь, я же сказала, все быстро заживет. — Нет, я имею в виду сейчас, — Тэхён делает недолгую паузу. — Сейчас я могу кататься? Комнату заполняет тишина, мужчина-медик даже действия свои прекращает, пялясь на Тэхёна удивленным взглядом, который вообще будто бы находится за пределами всего напряжения, повисшего в воздухе комнаты. — Тэхён, — начинает Джин слишком спокойно, что уже сулит беду. — Ты не будешь соревноваться сегодня. — А мне кажется, что буду. — Только не с такой лодыжкой. — Она ведь не сломана, верно? Женщина неуверенно качает головой. — Значит, вы можете быстренько ее хорошенько перевязать, дать мне убийственную дозу болеутоляющего, и все пучком? — Нет! — вскрикивает Чимин, смотря на Тэхёна, как на какого-то сумасшедшего. — Ты совсем ебанулся?! Снова сломать ее хочешь? — Вы же медик, — Тэхён смотрит женщине прямо в глаза. — Вы не можете врать мне. Каковы шансы на то, что она сломается, если учитывать мой профессионализм и умения приземляться под правильным углом? Женщина молчит некоторое время, соскальзывая взглядом с лица на лодыжку Тэхёна, а затем тяжело вздыхает. — Их нет. — Вообще? — Это вывих, к тому же, как оказалось, не такой уж и страшный. Она еще даже не распухла. — Тогда решено. — Тэхён, — пробует Чонгук, изо всех сил пытаясь говорить сдержанно, но одному лишь Богу известно, как он хочет заорать на него. — Ни за что. Тэхён переводит на него взгляд и улыбается. — С каких это пор ты можешь повлиять на мои решения? — Я... — Чонгук прикрывает глаза и делает глубокий вздох. — Умоляю, блять, не будь таким идиотом. — Я и есть идиот, — Тэхён беспечно пожимает плечами. — Давайте, док, перевяжите ее как следует. Джин громко вздыхает, привлекая к себе всеобщее внимание, а потом встает с места и сильно шлепает Намджуна по груди. — А это еще, блять, за что?! — Мне нужно было кого-то ударить, а ты оказался ближе всех, — отвечает Джин, а потом тыкает пальцем в Тэхёна. — Я тебя, блять, ненавижу.