Холод дождливого неба (под горящей луной)

Пеппер поцеловала его в щеку и отправилась в душ, а он оглянулся на Наташу. — Что нового? — Команда Дельта ведет проверку прямо сейчас, так что скоро ждем новостей от Коулсона, — она долгую минуту разглядывала его. — Не будь у тебя потенциальной миссии менее чем через 12 часов, я бы попросила о спарринге. — Как только мы вернем Стива в целости и сохранности, я весь в твоем распоряжении, — ухмыльнулся он. — Не думай, что это будет легко. После твоих тренировок я многому научилась. Ухмылка Баки стала самоуверенной. — Не думай, что я научил тебя всему, *Зайчик*. — Опять зайчик? — Ты мне всегда его напоминала. То, как ты крутишь носом, прежде чем шагнуть на мат перед спаррингом, — он постарался изобразить как можно лучше, и Наташа рассмеялась. — Я никогда так не выглядела. — Именно так. Это было мило. Глаза Наташи сузились, и Баки стал подумывать о побеге. Затем ее губы изогнулись в улыбке. — Я тебе надеру задницу, Барнс, — пообещала она. По помещению пронесся легкий звон. — Это Коулсон, — Наташа зашагала к так называемой «военной комнате», Баки последовал за ней. В коридоре они встретились с Клинтом и Тони. — Джей? — спросил Тони. — Что там? — Агент Коулсон на линии, сэр. Он просит собрать команду для доклада. Вероятно у него что-то есть. Баки ускорил шаг и ворвался в комнату, прикипев взглядом к видеоэкрану. — Доброе утро, сержант. Как плечо? — Лучше. Первая Леди и Дочь дома? — В безопасности в Белом Доме. Борт Номер Один совершил посадку в аэропорту Рейгана в двадцать часов, и до окончания миссии они будут в изоляции. Он кивнул. — Хорошо. Нам нужно беспокоиться о других высокопоставленных целях? — За исключением Капитана, нет. — Что нового по комплексу? — Давайте подождем остальных. Поверьте мне, не стоит ссориться с Хоукаем. — Если конечно не хочешь заполучить на личико след от стрелы с присоской, — вставила Наташа. — Они жгутся, — пояснил Коулсон, — А потом на лбу неделю цветет засос. — Ах, детка. Ну зачем ты так, — пробормотал Хоукай. — Ты злишься, что у тебя недостаточно волос, чтобы прикрыть его. — Агент покраснел? — спросил Тони сочащимся издевкой голосом. — О Боже, Леголас, ты мой новый любимчик. Баки моргнул. — Как в Хоббите? Сын Трандуила? — Ага. Стоп, ты что, ее читал? — Ну да. Я купил Стиву эту книгу, когда тот слег с пурпурной лихорадкой. Он не мог сосредоточиться, пришлось читать ее ему раз пятьдесят, — он слегка улыбнулся. — Автор написал еще, ты знаешь? — добавила Пеппер. — Властелин Колец в трех томах, и Сильмариллион, по истории эльфов. — Стив, должно быть, был на небесах от счастья, — улыбнулся Баки. Молчание было ему ответом. — Серьезно? Он не читал? — Сказал, это будет слишком больно. — Когда мы его вернем, я собираюсь надрать ему задницу. Брюс, ты же можешь придумать что-то вроде того, что сделал для меня, чтобы вывести его из гребаной депрессии, верно? — Да. Изначально для него это и было разработано. Он твердил, что это не проблема, он просто привыкает к 21 веку. — Упрямый засранец, — он кивнул Тору и его друзьям, сгрудившимся в комнате. — Хорошо, Коулсон, мы все здесь. Тот кивнул и нажал пару клавиш на клавиатуре. — Вот самое лучшее изображение, — появилось трехмерное изображение Молла. — Здесь служебные туннели для уборщиков, — высветилось несколько внешних туннелей. — С помощью коротковолнового сонара мы получили внешние контуры подземелья. Плохая новость — этот уровень — сущий лабиринт. Следом зажглась неполная схема того, что находилось под Моллом. — Тут все, что мы смогли за столь короткое время. Попытаемся сегодня узнать еще немного, послав туда семьи с колясками, в которые встроены сонары. В лучшем случае, получим еще одну треть плана, и ничего о том месте, где предположительно держат Стива. — Ага. Скажи им не пытаться проникнуть в ту зону. Терпеть не могу работать вслепую, но еще больше я не хочу, чтобы он пострадал. Сыворотка улучшила наш слух. Я могу слышать сонар, и это дьявольски больно. При достаточной мощности, он может повредить барабанную перепонку. Их использовали в качестве наказания для Солдата. Глаза Тони расширились. — Господи. Баки фыркнул. — Старк, это было наименьшим из того дерьма, которое они вытворяли. По крайней мере, это не наносило большого физического ущерба. — Как только мы вернем Стива, у вас обоих будет очень много терапии. Баки пожал плечами. — Конечно, почему бы нет, мать вашу. Но, может, неплохо для начала узнать, не спланировал ли для меня что-нибудь Коулсон. — Что например? — ровным голосом поинтересовался Коулсон. — Отдать меня под суд за военные преступления? Бросить в самую глухую тюрягу, какая найдется? — Разве я бы уже не сделал этого? Баки приподнял плечо. — Прямо сейчас я вам нужен. Как только вы заполучите настоящего Капитана обратно… Только дурак не поступил бы так. Мое досье у вас. Как только всплывет информация, что я у вас, где-то три дюжины стран моментально потребуют моей экстрадиции. — И вы думаете, мы просто выдадим вас? — Я бы предпочел, чтобы этого не случилось. Здесь я тоже натворил немало. Одно предательство чего стоит. Тони издал звук, напоминающий закипающий чайник. Похоже, он не мог выговорить слова, просто издавал сердитые звуки. — Не в твоем случае, Сержант, — твердо заявила Пеппер. — Это пришло на твое имя ночью, — она протянула лист бумаги кремового цвета, украшенный множеством рельефных печатей. Он медленно взял его, разглядывая верхнюю печать — несколько иная, но все равно знакомая. Такая же стояла на его призывном приказе. — Это же… — Полное и абсолютное помилование. Подписанное Президентом Соединенных Штатов, — подтвердил Коулсон. — ООН работает над общей резолюцией для всех входящих в него стран. Вы — свободный человек. Мы, будучи новым ЩИТом… — И Инициативой Мстители, — вставил Тони. — Хотели бы предложить вам работу, — закончил Коулсон. — Вы были военнопленным, Барнс. Вас вынудили действовать против воли. — Я мог бы стараться сильнее. — Нет, на самом деле, не мог, — резко заявил Брюс. — Достаточно было одних наркотиков в вашей системе, но когда к ним добавился направленный электрошок, вы должны были превратиться в пускающую слюни оболочку. Вообще чудо, что вы сломали программу. Записи показывают, что вас обнулили меньше, чем за десять часов до тех событий. Вы никак не могли вспомнить.