Shine of dead lights

      Три дня прошло с момента похищения Пеннивайзом Элизабет.       Филипп и Шелли не сомкнули глаз по ночам, в думах о потерянной любимой дочери. Боже, ведь это их единственная дочь! Их плоть и кровь. Их гордость и достояние. Что будет с ними, если девочка так и не найдется… Что будет с ними, если девочка давно уже мертва? Отец Элизабет сидел ночами напролет в размышлениях, иногда можно было слышать, как он тихо плачет, сидя в кромешном одиночестве. Шелли в такие моменты не смела к нему подходить, ибо они предпочитали бороться с нахлынувшими чувствами в одиночку. Супруги уважали личное пространство друг друга. Мать девочки все эти дни пролежала в своих покоях, находясь в глубокой депрессии. Их работа, ради которой они, в принципе, и приехали сюда, не шла полным ходом. Точнее, они на все забили. Сейчас главное найти дочь.       Они уже обращались в полицию, но пока безрезультатно. Местная полиция работала очень медленно, ведь сколько в последнее время участилось таких случаев. В голове Филиппа вдруг возникла идея: исследовать историю города Дерри, а именно — рассмотреть дело о пропавших детях. Просмотреть частоту этих похищений, их причину, места — абсолютно все. Все, что могло раскрыть тайну этих преступлений. Кто-то ведь стоит за этим. Но кто — никто не ответит. Даже если кто-то знает, то все равно не скажет. Слишком мрачная фигура была причиной всего этого ужаса, и встревать в это дело будет равносильно смертному приговору. Оно придет за каждым, никто не сбежит.       — Вы должны что-то сделать, сэр. Моя дочь, смотрите, какая она красотка! Ее нет уже три дня. Она не покидала дом, ибо все замки были закрыты с наружной стороны, а дополнительных ключей у нее нет. Она была взаперти, понимаете? Но она все же куда-то пропала! Пропала! — Филипп еле сдерживал ярость и чрезмерную печаль, обращаясь к офицеру полиции. Он достал из кармана фотографию своей дочери и чуть ли не пихал в лицо полицейскому. — Найдите ее, прошу вас!       — Сэр, мы приступим к вашему делу, когда закончим остальное! У нас слишком много неотложных заявлений о пропаже детей, понимаете? — совсем еще юный парень, облаченный в черное со значком на груди, пытался утихомирить взбешенного мужчину, но напрасно.       Здешняя полиция внешне ничем не отличается от других граждан. Единственное, что давало знать о том, что ты — полицейский — это значок с рангом. Группа людей, занимающаяся защитой народа и поиском людей была небольшой, да и городок был сам по себе слишком мал. Никаких надежд на местные правоохранительные органы не оставалось. Нужно все делать самому.       Завтра же Филипп отправится в главную библиотеку города, чтобы найти хоть какие-то источники по нашумевшим делам. Мужчина был уверен, что у него все получится. Он будет днями и ночами сидеть и сам расследовать все, если полиция этим заниматься не может. На третий день пропажи ребенка, в детской комнате Элизабет во весь потолок была написана надпись кровавого цвета. Да, написано было кровью, сомнений не было. На пол от написанного капала алая жидкость. Она медленно стекала с потолка и со звонким ударом падала на пол. Страшно только подумать, чьей кровью было написано послание? В тот вечер, когда Филипп и Шелли нашли надпись в комнате дочери, они в еще один раз убедились, что девочка была похищена. Какой-то больной психопат сделал это и теперь демонстрирует это в открытую. Что ему нужно? Может деньги? Ведь это обычная психология маньяка, даже думать долго не надо, но только не в этом случае. Этому чудовищу не нужны деньги, не нужны ценные богатства мира. Ему нужна только кровь и человеческая плоть, поэтому маневр с обменом не пройдет. Пеннивайз не отдаст свою жертву, даже если очень этого бы хотел. Все, что попадает в его логово — обратно не возвращается. Зато родители теперь были на шаг к той надежде, что их усилия будут не зря. Девочка пока жива и это главное. Они не знают, почему им так это казалось, но надежда всегда умирает последней.       Все эти три дня девочка была без сознания, а когда проснулась и поняла, что находится не дома, клоун обмолвился с ней пару «ласковыми» словечками, даже пытался ее напугать, а потом смылся так же искусно, как и пришел. В животе громко бурчало, а силы постепенно покидали Элизабет. Ей срочно нужно было поесть, иначе она просто снова отрубится на столько же дней, если не больше. Окружающая среда была весьма не благоприятной для проживания. Тем более, когда ты привык к хорошей жизни, где всегда царил уют и комфорт. Логово Оно не предназначено для неженок, Элизабет это поняла. Да и вообще канализация — место не очень-то хорошее. Девочка уже битый час лежала на сырой поверхности, чуть ли не умирая от голода. Клоун исчез и не появлялся почти сутки! Где же он сейчас?       Искать выход отсюда — дело бесполезное. Он все равно настигнет ее и… Так, а почему бы и нет? Сделай вид, что ты пытаешься сбежать и клоун придет за тобой, чтобы тебе помешать! Элизабет аккуратно встала, постанывая от колющей боли в коленках. Прихрамывая, девочка двинулась вперед. Кругом один только мусор и вонь. Омерзительно. Отвратительно.       — Пеннивайз, где ты? — уставшим голосом, спросила в мертвой тишине девочка, держась обеими руками за грязные канализационные стены.       Очередные капли сточных вод беспощадно били по ушам.       Как же это омерзительно. Нельзя отчаиваться и грустить, нужно действовать и мыслить оптимистически! Клоуну не добраться до нее. Он не сожрет ее плоть, вкушая аромат страха или тревоги.       — Пеннивайз! — уже более требовательно крикнула Элизабет и замерла, дабы прислушаться к окружающим звукам.       Вдруг он уже здесь?       — Какая ты надоедливая смертная… Ну что тебе нужно? Еще шарик нужен? — наконец-то ответил мужской голос, который так и питал в себе всю ехидность и неприязнь к этой девочке.       — Нет, у меня уже есть шарик, забыл? — с ухмылкой ответила Элизабет, гордо выпрямив спину. Нужно показать ему, что она не лыком тут шита.       Искаженное лицо клоуна показалось в отражении грязной воды, девочка смогла увидеть его, но его образ расплывался из-за небольших водяных разводов. Он был прямо за ней. Он смотрит на нее, тяжело дыша ей в спину. Вот это было по-настоящему жутко. Даже врагу не пожелаешь оказаться в такой ситуации.       — Тебе уже успело разонравится здесь? — отражение клоуна начинало плыть, а значит он двигался позади нее. Элизабет это чувствовала.       — Нет, мне тут очень нравится. Вот только есть одна проблемка.       Клоун замер и отражение замерло вместе с ним. Вода начинала успокаиваться.       — Я тебя слушаю… — неприятно прохрипел клоун.       — Я очень голодна. Мне нужно поесть и попить тоже. — девочка скорчила жалостливое лицо, чтобы хоть как-то надавить монстру на жалость. Но это так просто не работает.       — Вода возле тебя, пей сколько хочешь! — клоун заржал, как сумасшедший, оскаливая свои огромные острые зубы. Как же ему нравилось бесить эту девочку!       Элизабет ничего не ответила, а только нахмурилась. Но она сдаваться не собиралась.       — Я даже не знаю, кто ты и зачем я тебе. Я ничего о тебе не знаю. Но для начала я бы поела. Мне необходимо поесть, слышишь? — Элизабет гипнотизировала клоуна взглядом, стараясь влезть ему в самую душу.       — Еда тоже рядом с тобой, оглянись внимательней, Лиззи! — Пеннивайз хитро сощурил янтарные глаза, а его губы скривились в маниакальной улыбке.       — В смысле? — девочка недоуменно вскинула бровями и повернулась к клоуну, но его уже не было.       Снова исчез. Да как он так делает? Что за дурацкая манера заканчивать диалог так резко? О какой еде шла речь? Что он задумал? Дурацкий клоун, дурацкие манеры. Все дурацкое. Девочка нервно пнула ближайший камешек, но тут же взвыла от боли. Коленки все еще болели и ныли. Элизабет побрела дальше, изучая и запоминая каждый уголок нового жилища. Перед глазами резко возникла огромная труба, которая вела куда-то вниз. Сколько же тут путей? Канализация оказалась больше, чем Элизабет предполагала. Гораздо больше. Девочка никогда бы не решилась влезть в эту трубу, будь она сейчас дома. Но детское любопытство — вещь страшная. Труба по длине была небольшая, а лезть по ней не составляло большого труда. Все, что очень раздражало — это ноющие коленки, которые затрудняли движение и смердящий запах мертвых тел. Пахло самой смертью.       Девочка ловко достигла конца трубы и, крепко ухватившись руками за края водопроводной трубы, аккуратно спрыгнула вниз. Благо высота была небольшая, но острая боль прошлась от пятки до ягодиц, концентрируясь на коленях. Осмотревшись, Элизабет от нахлынувшего ужаса прикрыла рот, чтобы не дать себе закричать во всю глотку. Увиденное повергло ее в такой шок, какой она никогда не испытывала. Море детских тел разной стадии разложения, как кирпичики, лежали друг на друге. Не стоит описывать каждый труп, который бросался в глаза девочке. Черви объедали тела, а внутренности были изъяты. Каждое тельце ребенка было обглодано и обезображено до неузнаваемости. Оно хотело, чтобы Элизабет попала сюда, ведь скоро она будет лежать среди них тоже.        — Та-да-да-а-ам! Знакомься с новыми друзьями, малышка Лиззи! Ты, главное, не скромничай так! Тут все свои!       Девочка закрыла глаза от ужаса, она не хотела верить в увиденное. Перед ней открылась ужасная истина. Нет, этого не может быть! Этот клоун…так из-за него Бобби и правда… все из-за него! Пеннивайз — чудовище, монстр… убийца! Нет-нет-нет!       — О-о-оу, не стоит так отчаиваться, Лиззи! Ты со всеми подружишься! Тебе ведь здесь хорошо, не правда ли?       Элизабет закрыла и уши, чтобы не слышать этот противный, скребущий душу, голос. Этот чудовищный голос, полный жажды крови.       — Бесполезно бежать от меня! О, кстати, ты там покушать хотела? Ха-ха-ха! Выбирай еду на любой вкус и цвет, тут много чего лежит добротного. Я бы на твоем месте предпочел того малыша Бобби, он очень вкусный мальчик был! Угощайся! Пеннивайз тебя накормит.       Смех демонического клоуна давил на все стенки психики Элизабет. Этот ненормальный смех принадлежал настоящему психопату-убийце. Но насколько нужно быть отвратительным и ужасным, чтобы творить такие вещи?! Пусть все исчезнет! Это всего лишь сон! Это все нереально!       — Нереально? Я недостаточно реален для тебя? Какая досада! Ну ничего, Лиззи… Скоро все будет по-настоящему! Я заставлю тебя верить! Ты будешь есть то, что ем я. Ты будешь спать там же, где сплю я. Ты — моя игрушка. Да начнется наша игра!       Голос клоуна растворялся в тишине с каждой секундой.        — Дом, милый дом. Теперь ты веками будешь тут куковать, пока я не убью тебя.