Shine of dead lights

      Те часы, что Элизабет провела в логове Оно, казались ей веками, которым, скорее всего, не будет конца. Девочка стояла на сырой поверхности, упираясь спиной к стене. Ноги дрожали от напряжения, а коленки периодически давали о себе знать. Температура в этом месте была гораздо ниже, чем снаружи и поэтому Элизабет начинала медленно, но верно, замерзать. Никудышный грязный сарафан плотно прилегал к телу девочки из-за повышенной влажности. Все, о чем бы сейчас мечтала Элизабет — это принять ванну и хорошо покушать. Но этот злобный клоун вряд ли исполнит её желания, потому даже пытаться не стоит. Ему нужно, чтобы девочка страдала здесь. Оно получает удовольствие, причиняя боль другим.       Минуты тянулись долго, девочка уже потерялась во времени, ведь в этом месте нет часов, да и никак не понять, темно на улице или светло, ведь здесь, в канализации, царит лишь мрак. Ты заточен в темноте до тех пор, пока Оно не решит тебя выпустить. Но такого никогда не бывало и не будет…        — Пожалуйста, Пеннивайз, мне нужно поесть… Не заставляй меня умирать от голода.       Элизабет мысленно взывала к клоуну. Возможно, это бесполезное занятие, но выхода никакого не остаётся. Умоляй и верь, что злобное существо соизволит исполнить твои естественные капризы.       — Пожалуйста, очень тебя прошу…       Девочка бессильно скатилась на землю, устало прикрыв свои разноцветные глаза. Сил больше нет, ведь энергии взяться просто не откуда. Необходимо что-нибудь поесть и тогда все будет хорошо… Клоуну ведь не трудно что-либо принести девочке, для него это сущий пустяк. Но существо было упертым и наглым, потому потакать чужим желаниям Оно не собиралось.       — Если ты не появишься сейчас же, то я закачу тебе истерику! Ты будешь выть от моих криков, глупый клоун! — яростно вскрикнула Элизабет, устремляя свой взгляд вперёд, в надежде, что Пеннивайз купится на её слова.       Терпения оставалось столько же, сколько и сил. Монстр притащил её в это богом забытое место, морит голодом и теперь даже разговаривать с ней не хочет! Противный клоун!       — Я слышу все твои мысли, человечек. А за глупого клоуна ты у меня сейчас получишь!       Раздался низкий раздраженный голос прямо из водосточных труб. Пеннивайз был голоден и весьма недоволен поведением своей новоиспеченной игрушки. Пора преподать крошке урок хороших манер.       — Неужели? Я думала, что тебя такие слова не оскорбят… — с усмешкой выдавила из себя девочка.       Она сидела на полу без особого желания даже шевельнуться.       — Моя игрушка должна знать своё место, не так ли?       Пеннивайз внезапно возник перед девочкой в ужасающей улыбке. Клоун сидел на корточках, склонившись головой к лицу девочки. Их отделяло друг от друга всего лишь пару миллиметров. Существо в клоунском облике схватило руку девочки, приподнимая её к своим губам.       — Вот кто сейчас на самом деле голоден, так это я. И ты как раз тут кстати, малышка Лиззи… — злобно пропел клоун, жадно клацая зубами.       Сделав вид, что сейчас откусит девочке руку, клоун сильнее сжал кисть руки в своей огромной ладони. Раздался жалобный неприятный хруст, который повлек за собой волну боли. Девочка могла поклясться, что этот дикарь что-то ей сломал. Прошло лишь пару секунд до того, как Элизабет поняла, что случилось. Девочка истошно закричала. Из глаз потекли слёзы, которых нельзя было остановить. Ничего подобного девочка в своей жизни не испытывала, ведь она ещё никогда ничего себе не ломала. Клоун своим уж очень крепким «рукопожатием» сломал ей запястье правой руки. Приятный хруст сломанного запястья доставил ему эстетическое удовольствие. Теперь она будет бояться его.       — Да, Лиззи, плачь для меня… Ты же знаешь, как я люблю это.       Пеннивайз ещё сильнее приблизил ехидное лицо к заплаканным глазам Элизабет, чтобы разглядеть в них то самое желанное чувство, но он там ничего не увидел, кроме боли. Оно начало раздражаться и потому, ещё не выпуская девичьей руки из своей ладони, сильнее сжало и так сломанное запястье.       — Давай же, бойся меня! Страшись меня! Почему ты не боишься даже сейчас?! Может я не достаточно причинил тебе боли? Нужно ещё сильнее, да? — брызгая слюной, яростно кричал клоун, испепеляя золотистым взглядом девочку.       Элизабет корчилась от боли, плакала, вырывалась, но Пеннивайз ещё сильнее усугублял ситуацию. Ему этого слишком мало.       — Глупое дитя решило, что я смилуюсь и буду скакать возле неё направо и налево? Ты правда так думала?       Пеннивайз перешёл на вторую руку, готовясь в любой момент сломать и ее, но Элизабет помешала ему это сделать.       — Я все равно не боюсь тебя! Ты не получишь меня! — сквозь рыдания и боль, кричала в ответ девочка.       Два совсем разных существа вцепились в схватке, морально уничтожая друг друга. Клоун был вне себя от ярости и негодования, а девочка, сдерживая боль и горькую обиду, показывала монстру, что она не слабая. Пеннивайз не понимал: откуда у неё такая сила духа? Ведь клоун мог на самом деле сломать ей все кости, которые были в человеческом теле. И зная это, Элизабет все равно настояла на своём. Ох уж эта противная человеческая упрямость! Именно из-за таких людей, Оно не могло достичь желаемого! Именно такие люди могли его победить.       Клоун выпустил руки Элизабет на волю, отпрянув от нее на шаг назад. Серебряный клоунский взгляд застыл на заплаканном лице Элизабет. В этот раз он даст ей отдых, так и быть. Не каждый мог так говорить с ним, настолько смело глядя ему в глаза. Можно отдать ей должное — это испытание она прошла успешно.       — На сегодня хватит, малышка. Но завтра я вернусь и сломаю тебе что-нибудь ещё. Косточку за косточкой, шаг за шагом. Медленно, причиняя тебе боль ещё сильнее, малышка Лиз-з-з-и-и… — клоун выговаривал каждую букву с такой жуткой интонацией, что девочка захотела закрыть уши от отвращения.       Но одна рука больше не функционировала, а вторая, ещё пока целая, лениво лежала на коленах. Неприязнь к этому существу возрастала с каждой секундой. Клоун ушёл, подарив девочке на прощание только ехидный взгляд. Он будет ждать, когда девочка решит поддаться монстру. Рано или поздно это произойдёт. Девочка вновь осталась одна, сидя на земле, придерживая пострадавшую, разрывающуюся от неимоверной боли, руку.       Ей остаётся только надеяться, что смерть не скоро придёт за ней и эти экзекуции продлятся не долго.