Добро пожаловать в «Логово»

Я нервно подтянул ворот водолазки повыше, непроизвольно поерзав от некстати набежавших неприятных мурашек, чувствуя себя главным экспонатом на выставке. Только вместо десятка направленных прожекторов, на меня был направлен десяток оценивающих взглядов. И я вот готов поспорить, что хуже. Нелегко быть новеньким. Еще сложнее появляться в самый разгар занятий. И совсем грустно являться после того, как расквасил нос местному идолу. И если с парой-другой десятков глаз, горящих любопытством, я вполне готов был смириться, то один тяжелый, почти звериный взгляд выбивался из общей массы и лишал душевного равновесия, которое и без того находилось в весьма шатком состоянии. И хотя я даже не сомневался от кого удостоился столь пристального внимания, все равно неуверенно огляделся по сторонам, еще не решив для себя, хочу ли действительно подтвердить свои опасения. Убедился. Чанель словно специально занял место позади моей парты (ну и что, что пришел раньше, наверняка все просчитал) и сверлил в моей спине дыру. Судя по раздражающему зуду между лопаток и неприятным мурашкам по всему телу, весьма успешно. Хотя, что я ему такого сделал? Подумаешь, поспособствовал позорному проигрышу… Разве можно быть таким мстительным? Думаю, тяжело ему по жизни приходится, с таким-то характером… — Разве он не крут? Ну, согласись. — Чондэ, заметив мой неприкрытый интерес, и тут же растолковав его по своему, беспардонно сдвинул в сторону мою тетрадь и уселся рядом. И это вместо того, чтобы к Минсоку продолжать липнуть. Я сразу заподозрил, что это неспроста и насторожился на всякий случай, но при более тщательном сканировании помещения оказалось, что тот попросту здесь не присутствовал. Наверное, все же младше. Я удовлетворено кивнул своим мыслям, отмечая, что спасительный окоп можно не рыть и день становится почти нормальным, и предпочел сосредоточиться на занятиях. Еще не хватало для полного счастья ряды неуспевающих пополнить своей скромной персоной. Облегченно выдохнуть удалось, только услышав звонок, знаменующий окончание занятий и возможность хотя бы ненадолго скрыться от навязчивого взгляда в мнимой безопасности своей комнаты, но обстоятельства снова были против меня. Чондэ вообще особой жалостью и состраданием не отличался и на этот раз показал себя в полной красе, даже немного пружиня на месте в нетерпении, искушая и дробя на наночастицы остатки моей силы воли: — Ну что? Пошли в столовую? Там кормят, как на убой. Закачаешься. И хотя мне не особо хотелось испытывать судьбу еще раз, но упасть в голодный обморок хотелось гораздо меньше. Я с тоской и брезгливостью вспомнил дорогу до аудитории в сопровождении странного парня, передернулся, и запоздало затравленно скользнул взглядом по аудитории в попытке оценить наличие опасности. И, еле сдержался от крика, когда наткнулся на взгляд Чанеля, который заметив мой интерес, улыбнулся так ярко и открыто, словно впитал в себя весь окружающий свет (кажется, теперь я знаю, кто украл электричество!). — Ты чего? — Чондэ, от которого не укралось мое замешательство, на этот раз, похоже, интересовался вполне искренне, поэтому я и решил поделиться о наболевшем. Хотя было стыдно это вслух озвучивать. Очень-очень стыдно. Но разве сосед не вызвался мне помогать? — Он на меня постоянно смотрит. Что ему от меня вообще нужно? — Чондэ проследив за старательно скошенными (в целях конспирации (не пальцем же тыкать)) к преследователю глазами неоднозначно хмыкнул: — Наверное, ты ему понравился. — Что-то странно он это показывает. — Как умеет. — Сосед посмотрел на меня снисходительным взглядом «да что ты понимаешь, малыш», и принялся шустро и не аккуратно мои вещи в мою же сумку запихивать, не беспокоясь, что может конспекты помять, а на мои попытки возмутиться его вандальными талантами умудрился еще и оскорбиться: — Что? Я просто планирую в столовую в этом столетии попасть. Или ты и на обед предпочтешь с Чанелем прогуляться? Я в панике замотал головой, внимая угрозе и опасениям соседа, что в столовой без нас все съедят, если мы не поторопимся. — А вообще не удивляйся, — Чондэ довольно улыбнулся, вручая криво застегнутую сумку с жалобно выглядывающей из его нутра тетрадью, чудом перенесшей неприкрытое варварство. — Чанель просто среди людей почти не жил. Как попал сюда в нежном детском возрасте, так почти и не покидал «Логово». А здесь, чтоб ты знал, правилами приличия и нормами поведения особенно никто не заморачивается. Про правила и нормы я и сам уже начал догадываться. И вот этими словами он меня вообще не утешил. И даже задуматься заставил о бренности своего бытия, естественно, и наличии в непосредственной близости особо опасных психов.

***

В столовой оказалось чисто, аккуратно и многолюдно. Мне понравилось. Единственное, что слегка смутило и заставило пересмотреть взгляды на важность своевременного приема пищи были прилипчивые взгляды, которыми меня тут же наградили присутствующие, по этому знаменательному поводу даже от еды оторвавшись и вытаращившись на меня сотнями любопытных глаз. Не думаю, что здесь вообще еще оставались люди, находящиеся в святом неведении о моем «геройском» поступке, во благо спасения сирых и убогих. Сенсационная новость клубилась, сизым дымом перетекала одного стола к другому, поколебавшись, скользнула к преподавательским местам, нерешительно всколыхнулась, обрастая новыми подробностями, и взорвалась возбужденными перешептываниями, косыми взглядами и смешками. Мучительно захотелось провалиться сквозь землю… — Хэй, новенький! — к счастью, я даже почти не подпрыгнул на месте от неожиданности, когда дорогу нам преградил мой недавний противник, лишь сердце предусмотрительно сжалось от дурных предчувствий, хотя в выражении на его лице было что-то такое, что принято называть «приветливость» (или «вызвать доверие и ударить исподтишка»). — Ну, ты и коварен. Тебе нужно было лисой родиться. И вместо того, чтобы двинуть мне с левой, одобряюще похлопал по плечу. Даже как-то неловко стало за собственный довольно-таки агрессивный настрой, который моя защитная реакция, рефлекторно выработанная в условиях, не совместимых с существованием (жизнью, существование в этих стенах, напрочь лишенных связи с цивилизацией, у меня язык не поворачивался назвать), породила. Пришлось улыбнуться и неловко плечами пожать в мнимой скромности. И не поймешь ведь, то ли он сейчас издевался так красиво, что не подкопаешься, то ли реально восхищался. Ведь по факту, я каким-то невероятным образом вырвал победу, хотя так и не понял у кого именно. Но все окружающие почему-то находились в уверенности, что у Чанеля, хотя с ним вообще не дрался. А Чондэ, набирая на поднос еды в таком количестве, что я заподозрил, что не питался тот как минимум недели две, поделился, что поединок (он настаивал именно на этом названии мордобоя) всегда ведется до первой крови. Но тоже не уточнил, чьей именно. А когда мы, наконец, заняли столик, еще долго на пару оглядывались по сторонам, так и не приступая к еде: я, потому что боялся подавиться под прицелом любопытных взглядов; Чондэ же, словно ожидая, что вот-вот рядом с ним усядется как минимум мисс Вселенная в наряде, подготовленном для «выхода в бикини», и считавшим, что начинать трапезу до ее прихода — дурной тон. А когда вместо нее появился Минсок, одним мрачным взглядом обрывая шепотки студентов, еще не отошедших от утреннего «чуда», совсем не расстроился этой неравнозначной замене. Наоборот, счастье в его улыбке достигло апогея и грозило ослепить всех находящихся в радиусе десяти метров. Я хотел было поделиться своими соображениями о вреде превышения допустимой яркости света для человеческих глаз, но передумал, решив, что стоит поесть, пока все дружно вид сделали, что меня не замечают. Ну и с этими двоими мы не то, чтобы прямо друзья, чтобы такие шутки шутить. В последнем меня, кстати, Чондэ очень быстро убедил еще раз, когда вместо того, чтобы позволить хоть немножко расслабиться и поверить, что все не так уж и плохо, привстал на месте и помахал кому-то рукой: — Чанель, мы здесь! Давай сюда! — Слишком уж радостно как для такого незначительного, я бы даже сказал прискорбно-удручающего события, как появление в столовой того парня из-за которого у меня отношения с местными не заладилось с самого начала. А я… Я обреченно сполз под стол… То есть буквально. Вот теперь попробуйте доказать, что окружающая обстановка на людей не действует. Мой сосед, кажется, напрочь был лишен чувства такта, изжив у себя этот чрезвычайно полезный навык, как устаревший атавизм, а потому безжалостно подхватил кончик скатерти, норовящей укрыться вместе со мной (наверное, она тоже была не в восторге от предстоящей встречи. Что странно. Может, Чанель кушает неаккуратно? Я бы не удивился), и поинтересовался: — Ты куда это? Как будто и без глупых вопросов не понятно было?! Я мучительно попытался придумать себе боле-менее адекватное оправдание, чтобы совсем придурком не выглядеть, но не смог… Да и что тут придумаешь? Залезть под стол! Кажется, я слишком быстро адаптировался и уже ничем не отличаюсь от сумасшедших местных обитателей. Но я не виноват. Это даже болезнь такая есть. И я не придумываю ничего, она на самом деле существует. Называется контактная шизофрения. Чем больше контактируешь с носителями, тем ниже твой собственный айкью становится. Так вот, с таким окружением мой айкью точно в минус уйдет. — Бэкхен-Бэкхен… — укоризненно покачал головой Минсок, словно примерная домохозяюшка над черепками вазы, опрокинутой на пол неразумным ребенком. — Он же тебя все равно почует. — Как это? — я даже перестал на мгновение, шокированный новым откровением, ногу Чондэ из-под стола выталкивать (отрастил, понимаешь, конечности), отчего тот опасно закачался на стуле, ожидая удара и по этому делу даже напрягшемуся в попытке дать достойный отпор (хотя разве трудно было ради благой цели — спасения рассудка соседа, немного неудобства потерпеть). — Он что? Экстрасенс? Это бы объяснило его припадочные состояния. Ребята отчего-то радостно переглянулись после моего вопроса, словно я что-то реально смешное сказал, и прыснули смехом: — Ты такой забавный. Хотя чего я такого сказал? Но возмутиться разницей менталитетов нормальных людей из столицы (это я про себя) и не таких адекватных местных представителей не успел. Рядом раздались тяжелые шаги, и стало как-то уже не до выяснения отношений. А уж когда раздался печально знакомый голос, которого рядом с собой совсем не желал слышать, стало совсем тоскливо. — Чего это он туда полез? Ну вот, заметил. А все Чондэ виноват. Вот кто просил так многозначительно под стол заглядывать? Не удержавшись, мстительно ущипнул предателя-соседа за икру. Потому что нечего! — Сережку потерял, — Чондэ хоть и морщился от боли, вредничать не стал и как мог «помог» восстановить мою мнимую адекватность. Вот если бы еще не усмехнулся при этом, то можно было бы эту попытку засчитать за искреннюю. — Он носит сережки? Не заметил. Я слегка выглянул из-за края стола, всей душой надеясь, что останусь незамеченным (ну хотя бы на этот раз же должно получиться). Но не получилось. Пришлось все же добровольно из-под своего ненадежного укрытия выбираться, ведь это было явно лучше, чем покорно дождаться, когда меня оттуда за ноги начнут вытягивать. И неловко хихикнул, чудом удержавшись от того, что не плюнуть на услужливо подставленную ладонь помощи от недобитого мной парня, мужественно стерпев и это унизительное издевательство: — Ой, точно, не ношу же. А может это он мстит мне так изощренно? Потому и как с девчонкой обращается, да еще и на глазах у всех? Хотя вряд ли. Чанель на великого стратега вообще не тянул, и такая продуманная схема была для него слишком уж утонченной. А вот сосед мой хорош в издевательствах. Прямо таки профессионал своего дела. Ведь разве не мог что-нибудь другое придумать? Правдоподобнее? Например, что меня в черную дыру засосало и теперь под моей личиной ходит Чужой инопланетянин. Совсем-совсем не вкусный. Ядовитый! Да еще и со странностями.  — У меня просто дырка заросла, а сережки остались. Упс, двусмысленно получилось… А как под столом хорошо было. Никаких Чанелей… только костлявые коленки Чондэ, который обладал поистине атрофированным чувством соседской взаимовыручки. И хорошо поставленным ударом ноги. — Заросла? Это не проблема, — с шальной улыбкой на губах подмигнул этот жуткий тип, по-хозяйски отодвигая в сторону мой поднос и по пути сканируя его содержимое: — Что-то мало ты кушаешь, новенький. И торжественно увенчал вершину съедобной «горы» на моей тарелке, рассчитанной на двоих, а то и на троих голодных студентов, внушительным куском мяса. Я же, посмотрев на опасно шатающуюся добавку к рациону, вопросительно посмотрел на соседа, пытаясь понять, не очередная ли эта шутка (традиционно не смешная)? Но тот был занят уничтожением содержимого собственных тарелок. Мой же аппетит был безвозвратно испорчен, оставалось вяло ковыряться в тарелке, размазывая куски риса по краям. В отличии от Чондэ, который прикончив свою порцию, что-то пробурчал про активно растущий организм и отправился за добавкой, сопровождаемый комментарием Минсока: «Ну просто волчий аппетит», и грянувшим следом хохотом. Серьезно? Они находят подобные вещи смешными? — Как тонко… — всхлипнул Чанель, хлопая ладонью по столу, в экстазе от столь «удачной» шутки. Естественно, я тоже посмеялся, но исключительно из вежливости. И уже хотел было откланяться и тихонечко смыться под шумок, но меня снова остановила чужая рука, требовательно опустившаяся на плечо. — Ешь, новенький. Тебе пригодятся силы. Это что за намеки вообще? Пришлось давиться. Я запихнул ложку с кашей в рот, отчего тот раздулся до невероятных размеров, и подумал, что вообще-то не должен был у этого парня на поводу идти. Потому что если сразу не покажешь, что кое-чего стоишь, то потом что-то доказывать будет уже бесполезно. Такой вот себе «закон джунглей». Хотя, может я попросту упустил тот момент, когда надо было «показывать»?

***

К вечеру нелегкие раздумья, отягощенные муками выбора линии поведения, стали давить настолько сильно, что я даже на отчаянный шаг решился, на который в любое другое время ни за что бы не пошел, — попытался спросить совета у Чондэ. Тот, конечно, на умудренного жизнью гуру вообще не походил, но что делать, если без вариантов? — А меня Чанель облизнул. — Кто под руку такие вещи говорит? — сосед, в этот самый момент с неземным блаженством во всем облике, поглощающий сочный кусок мяса, добросовестно прихваченный с собой из столовой после ужина (и куда в него столько лезет?), смущенно покраснел, надрывно закашлялся, и даже жевать на несколько секунд перестал: — Че, реально облизнул? Понимаю, мне бы тоже противно было, расскажи кто подобное. — Вот прямо от самой скулы и чуть ли не до глаза, — движение руки получилось таким размашистым, а интерес собеседника таким неприкрытым, что слова прозвучали даже немного хвастливо и я поспешил расстроенное выражение на лице состряпать, чтобы без недопонимания. — У меня потом рукав был мокрый от его слюны. Чуть ли не капало. Буэ… Сосед потряс головой и отодвинул тарелку от себя, недалеко, чтобы в любой момент суметь дотянуться до его содержимого, но достаточно для того, чтобы подчеркнуть степень замешательства: — Не понял, почему рукав если щека? Что капало? И самое главное, откуда? Тут черед давиться пришел мне: — Это не то что ты… Я рукавом щеку вытирал… А про «капало» — это вообще аллегория! — А… аллегория, — тарелка тут же вернулась на законное место, а в голосе Чондэ появилось столько разочарования, что мне на мгновение даже стыдно стало и захотелось хоть как-то оправдаться: — Он сказал, что я вкусный. Получилось. — Что, прямо так и сказал? — губы парня в удивлении округлились, брови приподнялись, а во взгляде нелогично появилась мечтательная поволока: — Вот это я понимаю — романтика! А некоторые не то, что на изящненький комплимент не сподобятся, так и поздороваться позабудут. Сразу начинается: «Ты можешь быть спокойнее?», «У тебя занятия в другом кабинете вообще-то…». Я в задумчивости стащил у соседа с тарелки кусок предночного перекуса, стараясь не обращать внимание на укоризненный взгляд этого ненасытного человека (а ведь я его, между прочим, собственным пузом спасаю от переедания! Неблагодарный), и передернулся, вспоминая, как плотоядно усмехался Чанель, надвигаясь на меня в безлюдном коридоре. Как его глаза подозрительно ярко блестели, что вроде как даже вообще светились (чего только со страху не покажется), а руки, со слегка согнутыми пальцами, тянулись к моей шее. Ни разу не романтично! Именно тогда я и совершил большую ошибку… побежал. Да, глупо. Да, трусливо. Но хотел бы я посмотреть на всех тех, кто посмеет посмеяться, когда на них самих мужик будет надвигаться с обезумевшим взглядом, горой мышц и (наверняка) ножом за пазухой. Конченый псих! — Не подходи! — голос дрогнул, выдавая волнение, и угроза прозвучала настолько жалко, что даже угрозой ее назвать было совестно. Так… слезная просьба о снисхождении. Глупо с моей стороны было убегать от психопата на его же территории, полной тупиков. Нужно было бежать к людям, а не от них. — А то что? — Чанель до противного довольно хохотнул, всматриваясь в мое лицо (я же говорил, быстрая смена настроения у психов — норма): — И зачем побежал от меня? Устал только, глупенький… Не собирался я тебя бить, если ты испугался того, что ребята наговорили. О да, только придушить слегка планировал. Это меня сразу утешило, ага! — Поверь, ты будешь неприятно удивлен, если меня сейчас же не отпустишь! Знаешь, за что меня из предыдущего колледжа выгнали? — я принялся откровенно блефовать, цепляясь за последнюю возможность выйти из ситуации с достоинством. Вроде убедительно. Вот только предательская капелька пота, скатившаяся от волос с виска, неприятно пощекотала щеку, а тело непроизвольно попыталось посильнее вжаться в холодную стену, в глупой попытке скрыться от чужого взгляда. — Не впечатлил, — шепот раздался слишком близко, настолько, что обожгло дыханием ушную раковину, а глаза сами собой обреченно зажмурившись, в ожидании неизбежной кары (хотя было бы за что!). Вот тогда-то все и случилось. Мягкий горячий язык смачно прошелся от подбородка до внешнего уголка правого глаза, оставляя за собой на щеке широкий влажный след. — Вкусный, — вынес Чанель свой вердикт, блаженно зажмурив глаза и явно смакуя ощущения и вкус моей кожи (точь-в-точь, как вино в ресторане, сразу после озвучивания внушающего благоговейный трепет (ну или желание получить всю сумму наличными) ценника). И ушел… Намеренно или нет, выполняя самое сильное желание приплющенного к стенке (в прямом смысле слова) меня. Словно мысли прочел. Оставшись один, я поежился еще раз, вытер рукавом водолазки щеку, и обреченно выдохнул, осознав, что все это время неосознанно дыхание задерживал. Но вот… лучше бы он все же меня просто ударил. Люди на портретах смотрели с укоризной.

***

— Это он потому, что ты ему очень понравился. Я сразу заметил его интерес, — Чондэ улыбнулся, обнажив в доброжелательном оскале ровный ряд зубов. Реально улыбнулся! Я даже присмотрелся на всякий случай. И не похоже было, что тот так издевается. Искренний весь такой, доброжелательный и счастливый. Еще бы поздравить с этим событием знаменательным додумался. Потому что это весьма сомнительное удовольствие быть чьим-то гастрономическим пристрастием: — Да ну? А мне показалось, что он меня просто сожрать планировал, но в последний момент понял, что до звонка не успеет с этим черным делом. — С чего ты это взял? — А того, что он сказал, что я вкусный не достаточно? Да еще и облизал! Явно же дегустировал. — Святая наивность… — Чондэ выразительно дернул бровями, а я покраснел, прекрасно понимая на что он намекает, потому как такие мысли тоже допускал, но старательно гнал от себя даже возможность подобного расклада. Уж лучше пусть это будут нездоровые гастрономические предпочтения. — Не такой уж я и неосведомленный. — Ну так чего тогда ломаешься, раз терять нечего? — выразительные брови немного подались навстречу друг к другу, когда парень слегка нахмурился, недовольный моими словами. Хотя, где в них хотя бы слово лжи? — А вот в этом плане моей невинности хватит на целый женский монастырь. И вообще не обсуждается! К тому же, когда тебе нравится человек, его на свидания приглашают и целуют, а не облизывают, как собаки кость! — Это у НИХ не облизывают, — хмыкнул Чондэ и многозначительно на меня посмотрел, предлагая между слов прочесть недосказанное. Вот тогда я то и осознал предельно четко, что не стать нам друзьями, потому что мы друг друга вообще не понимаем. Да и как его высказывания понимать, если они смысла лишены? — У них? Парень снова как-то странно посмотрел и утешающе похлопал меня по плечу: — У людей… Ничего. Ты еще привыкнешь. Я же обреченно вздохнул, отчаявшись получить нормальный ответ. И чего вообще спросить совета у него решил? Неужели никого поадекватнее на роль собеседника найти не мог? И тут же ответил самому себе: — «Не мог»…