Добро пожаловать в «Логово»

Да чтоб я еще хотя бы раз с оборотнем в одной комнате спал! Ни совести у них, ни ее аналога. Ночь выдалась крайне неспокойной, а все потому, что Чондэ все же соврал и вел себя ночью вообще не как обычно. Сопел так, что у меня в ушах звенело, постоянно крутился на кровати, выбрав для этих целей самое шуршащее постельное белье, наверняка, чтобы мои и без того находящиеся близко к истерическому состоянию нервы, заставить буквально звенеть от напряжения. Правда, в один момент все же затих, что особенно подозрительно было (и страшно)… или вовсе ушел из комнаты, как выяснилось утром. Похоже, уже исполнять угрозы начал, решив кинуть меня на произвол судьбы. На редкость честный оборотень мне в соседи попался (разряд соли ему под хвост). Ну да ничего, мне бы только сегодняшний день как-нибудь пережить… А сегодня день еще какой ответственный! День моего побега! Вернее ночь побега, но это самой сути не меняло. А чтобы выиграть ценное время, следовало себя в порядок привести. И как я раньше до этого не додумался? Скривившись от собственного вида, но, не скрывая гордости и самодовольства, я рассматривал свое отражение: выцветшая от усиленной носки футболка, по какой-то нелепой, но счастливой случайности, не рассыпавшаяся в прах, но обзаведшаяся рядом мелких дырок вдоль шва; растянутые спортивные штаны, выгодно пузырящиеся на коленях, так что верблюды от зависти собственной слюной захлебнутся; торчащие на затылке после сна волосы и красные пятна на щеках — результат осознания, что мне в таком виде до конца дня предстоит ходить (при удачном стечении обстоятельств). Не удержавшись, щелчком пальцев скинул с плеча невидимую пылинку, радуясь, что футболка это испытание с честью выдержала, и поспешил в столовую на завтрак. Мне не мешало бы подкрепиться на будущее, да и свой образ эффектными жирными пятнами на животе и груди можно будет завершить, чтобы наверняка… Теперь-то Чанель от меня точно отстанет! Я вышел в коридор и облегченно выдохнул, желающих сократить популяцию людей, каким-то чудом все еще обитающих в очень маленьком количестве в этих стенах, не наблюдалось, что не могло не радовать. Но, не сделав и пары шагов, замер в нерешительности. По стене заплясали отблески света, а через мгновение из-за угла вынырнул Чондэ. До отвращения бодрый и довольный. — О, Бэкхен. Ну как? Вижу, оборотни тебя все же ночью не загрызли, — сосед приподнял свечу, зажатую в руке повыше, так что неровное пламя осветило мое лицо, и в удивлении приподнял брови, оценивая мой новый образ: — но, видимо, хорошо поглумились. И это мне говорит парень в пижаме с подушкой подмышкой? — Не смотри так на меня! — не повелся я на вежливый тон. Лицо соседа от его действий тоже осветилось и взгляд, которым он меня одарил, мне категорически не понравился. Правда, еще меньше восторга вызвал вид белоснежных зубов, которые тот обнажил в плотоядной (наверняка) улыбке. — Как это «так»? — уныло поинтересовался Чондэ, всем своим видом показывая, насколько сильно жалеет, что является моим соседом (словно я от этого в диком восторге). — Думаешь, я не заметил блеск твоих голодных глаз? — Это отблески свечи! — Чондэ воровато огляделся по сторонам, словно раздумывая, то ли затолкать меня в темный переулок, то ли прирезать прямо здесь. Но вместо этого почему-то просто задул свечу (и чего вообще с ней таскался? Мог бы уже и не напрягаться, изображая из себя человека). Хотя и это тоже могло быть частью коварного плана… Коридор тут же погрузился в неприятный полумрак — самое то для особо темных делишек. — Живым не дамся, — мрачно предупредил я. — Да ты мне как-то живой и не нужен, — с садистским удовольствием сообщил сосед и, вдоволь насладившись моим замешательством, продолжил: — Живые они истерить начинают, руками размахивать, убегать пытаться. Кричат еще громко, словно их режут. Хотя… кричат как раз по делу, получается. Но мы же НЕ люди. И у нас ресторанов, где можно трепыхающегося человека в аквариуме выбрать, чтобы потом на глазах мастерски поджарить, не имеется. Что? Поджарить?! И он об этом вот так запросто рассуждает? — Вы все психи! Все! — Психи в психушке, — флегматично не согласился Чондэ, разворачиваясь от меня на сто восемьдесят, словно в комнату возвращаться уже и не планировал. Пришлось догонять. — А вот и нет. Там только те, кто спалился. — Ну, так ты поосторожнее будь, не спались. — он резко обернулся: — Не понял. А ты чего меня преследуешь, раз мое общество вносит непоправимый диссонанс в тонкую организацию твоей душевной гармонии? Вот-вот — вносит, и диссонанс и дисгармонию, чтоб его… только отвечать я ничего не стал, не говорить же, что в его обществе мне все равно спокойнее, чем в одиночестве? Хотя, если бы я знал стопроцентный способ избавления от человекоподобных тварей, то непременно им бы сейчас воспользовался. Как же, безобидные… Интересно, какая участь ожидает простых смертных, узнавших великий секрет существования оборотней? Воображение рисовало склизкие подвальные стены, кишащие червями и изморенных в клетках узников, ожидающих своей печальной участи. С другой стороны это было как-то нецелесообразно — морить потенциальный завтрак голодом. Мясо не таким сочным окажется. Гораздо рациональнее было бы создать для них идеальные условия в каком-нибудь огороженном от общества месте, далеко в горах посреди дремучего леса, усиленно откармливая кашками-супчиками. По позвоночнику побежали мурашки, теряясь где-то в районе копчика. — Как на счет серебра? — я мысленно вбил последний гвоздь в крышку своего гроба. — Врешь, нет у тебя никакого серебра, — Чондэ с удобством разместил свой зад на этой самой крышке. Ведь если говорит с такой уверенностью — значит чует, что действительно нет… ПОКА нет. — И если ты меня сейчас подкупить так пытаешься, то знай — дружбу не купишь! — А мясом подкупишься, если прямо много и все мраморная говядина? — поинтересовался, замечая, как после моих слов сосед непроизвольно облизнул губы и нерешительно мотнул головой в отрицании, словно самому себе не веря. И раз уж мы так откровенно заговорили… — Слушай, а если вы святую воду выпьете, ну или вас там кто-нибудь обрызгает ею сверху… Не я, конечно! — поспешил уверить я своего соседа (скрестив пальчики за спиной), пока он там себе ничего напридумывать не успел. Становлюсь долбанным параноиком! Но для парня, отвлеченного беседой от планов по уничтожению соседа этим самым соседом — простительно. — Что будет? Чондэ резко остановился, разворачиваясь всем корпусом, и внимательно посмотрел на меня:  — В первом случае — напьемся, а вот если на нас водичкой сверху побрызгать, пусть и святой, то мы просто отряхнемся и обидимся. Очень обидимся. — И растерзаете на мелкие кусочки? — я затравленно сглотнул вязкий ком в горле (чуть не поперхнулся). — Скажи честно, там хоть что-нибудь для опознания останется? Не хотелось бы, чтобы мои косточки лежали под каким-нибудь там кустом чертополоха всеми забытые, никому не нужные. Под любым другим кустом тоже не особо хочется, но согласись, было бы приятнее покоиться под реликтовой столетней сосной, чем под… Чондэ взвыл, хотя даже луны на небе не было (я проверял): — Изыди! И как у тебя получается? Даже у меня на такое фантазии не хватит! После чего развернулся на пятках так резко, что меня даже сквозняком обдало и впечатался носом прямо в затылок мирно передвигающегося по своим делам Минсока. Злость никого до добра не доводит. И чего так нервничать? Разве я виноват, что нам в одну сторону надо было? Минсок наказывать наглеца за этот просто вопиющий проступок не стал (а зря, как по мне, хотя бы на одного из этих монстров меньше стало), лишь равнодушно скользнул по мне взглядом, посмотрел на подопечного, вздрогнул, обернулся и вытаращил глаза: — Бэкхен, какой ты сегодня… красивый… — Судя по его ошарашенному лицу, усилия даром не прошли. — Спасибо, я старался, — смущенно шкрябнул ножкой по полу, чувствуя, что скребется она с трудом из-за неровного покрытия. — Не только ты, — гораздо теплее улыбнулся Минсок, разглядывая уже своего подопечного. — Я что флэшмоб пропустил? Чондэ, разве ты не ушел переодеваться? Хотя подушка в качестве аксессуара — сильный ход. — Ага, особенно преподаватели на занятиях оценят. Ничего такой намек получится на восхищение их способностями к ораторскому искусству, — рассмеялся Чондэ, словно забыв про меня и про наш очень серьезный разговор. Пришлось напоминать. — Чондэ, я чего спросить еще хотел, а давай ты с нашей комнаты съедешь? — я смущенно замялся. Все же не каждый день прошу у самого настоящего оборотня об одолжении. К счастью. Потому что Чондэ просьбой не проникся, а возмущенно вскинулся: — Да ты реально издеваешься?! И кто еще из нас самый настоящий монстр? Странный вопрос. Точно не я! Ну никакого понимания, а мог бы и в положение войти. — А что у вас случилось с утра пораньше? — малость наивно поинтересовался Минсок, сделав вид, что это не он мне вчера показал трансформацию животного в человека (или наоборот?), и понятия не имел, как это все могло сказаться на психике ранее считавшего себя совершенно нормальным человека. — О, да ничего особенного, — драматически надломил брови Чондэ, избавляя меня от ответа: — просто этот сноб посчитал мой окрас, оскорбляющим его сиятельный взор. И даже не постеснялся вчера мне это прямо в лицо сообщить. Ценнейшая информация! Подумаешь, будто классический серый эффектнее смотрится. Кроме твоего, хён, у тебя шикарный цвет, — сгладил он последние слова, заискивающе улыбнувшись наставнику. POV Автора Чондэ тяжело вздохнул, на полном серьезе решив, что боле менее адекватное общение с новеньким будет возможно только после регулярных встреч с профессиональным психологом. И за что ему такие муки? Его действительно сильно задели неосторожные слова Бэкхена… Удивительно, но полгода назад он воспринял перемены в личной жизни (и сути) достаточно позитивно (вообще неконфликтный человек оказался). Он с самого детства мечтал стать таким же «большим и страшным» как мама. Мама почему-то обижалась на него за такие странные мечты (особенно сильно в части описания собственных сомнительных достоинств) и не считала его слова комплиментом. А Чондэ ведь ее боготворил. Но ни в пять, ни в семь, ни даже в девятнадцать желанный момент так и не наступил. А детская мечта «чтобы все боялись» сбылась только в отношении пары любопытных соседок, любящих подглядывать в соседский двор. Хотя Чондэ всего лишь пытался пробудить в себе природу, вставая на четвереньки и учась рычать, заранее. На всех. Родители радовались его успехам и убеждали попечительские службы, что мальчик не живет в будке… да и вообще не лает. И громко кашляли до першения в горле, когда со двора начинал доноситься протяжный вой в исполнении тоненького детского голоса, умыкнувшего с кухни большое белое парадное блюдо, символизирующее неизменный атрибут ночи — луну. А в «Логове» он встретил Минсока, красивого, как оживший герой романтического аниме, и недоступного, как солнце на небе. И влюбился. Три дня вздыхал, не сводя с него восторженных карих глаз, а на четвертый узнал, что именно он станет его наставником. Хороший сюжет для романтической мелодрамы. Чондэ даже готовился как-нибудь героически подвернуть ногу (чтобы уж совсем по канону), но проклятые звериные способности, развивающиеся так активно, в попытке наверстать упущенное… Ловкость и живучесть появились одновременно с хвостом. К слову, белым. «Ну ничего у меня нормально не получается», — вздохнул Чондэ, обнаружив, что белый у его зверя не только хвост, а абсолютно вся шерсть на теле сияет как свежепостиранная простынь. Уродство! Правда смягчил приговор, когда Минсок, вместо того, чтобы демонстративно сморщить нос и отказаться от такого не правильного подопечного, восхищенно ахнул: «Какой красивый!», зарываясь пальцами в белоснежную шерсть. А на следующий день Чондэ застал его в коридоре, обнимающимся с какой-то коровой из параллельного. Не коровой, естественно, а полуволчицей, но это только ухудшало ситуацию. И пусть кто-нибудь теперь попробует доказать, что дело было не в цвете его шерсти! Конец POV Автора — Подожди-подожди, не похож он на этих, — Минсок посмотрел на меня примерно как на примерного семьянина соседа, тщательно оговариваемого широкой общественностью в аморальном поведении, спрятавшегося за кустом у дороги в теплом плаще и голыми коленками. — Бэкхен, ты считаешь, что это неприемлемо, что он белый? Ты ему сказал, что у него шерсть не красивая? — Когда я?.. — я задохнулся возмущением, умеют же некоторые из контекста не существенное выдирать. — Мне без разницы, какого он цвета! Важен сам факт! Он долбанный оборотень! — Точно не из-за белого? — Точно! — Вот видишь, — мило улыбнулся Минсок, успокаивающе похлопывая руку Чондэ, вовсю изображающего оскорбленное достоинство. — Он вовсе не против, что ты белый. Просто выразился не так. — И под невнятное бурчание моего соседа, что кое-кому следует выражения подбирать, добавил: — Чондэ у нас вообще особенный! — при этом гордо вздернув подбородок, словно необычный окрас подопечного был его собственным достижением, запатентованным, с бережно хранимым в рамочке соответствующим документом у изголовья кровати. — И глаза у него… голубые-голубые, как небо. Я даже не удивился. Ясно все. Эти его голубые глаза давно все заметили. Кроме Минсока, который то ли намерено дурачком прикидывался, то ли реально им являлся, и настойчиво не замечал всех поползновений и сопливо-романтичных вздохов в свою сторону. А вообще интересно получается, у одного отлив, у второго глаза. Что голубого у самого Минсока? Мысли? — Да чего вы заладили? Мне без разницы какого он колера, пусть будет хоть в серое яблоко! Он — оборотень! Монстр! Да вы все монстры! Все! — Что?! В-в-в яб-блоко? Хэй! — обиженно надул губы Чондэ. — Бэкхен, так нельзя говорить соседям, с которыми тебе бок о бок жить придется на протяжении следующих трех лет. — Зато породистый хотя бы, — Минсок довольно хохотнул, прежде чем одарить меня особо тяжелым взглядом. В его исполнении получилось грозно. Я даже затрепетал и попытался слиться со стенами, прикинувшись обоями, но то ли из меня василек неважный получился, то ли «цветочный мальчик» вообще не мое амплуа, с чем я в принципе согласен (слишком уж мужествен и брутален), но он так и продолжал еще некоторое время гневно хмурить на меня брови. — Я понимаю, что ты новенький, и все такое, но если еще раз услышу подобные замечания в сторону Чондэ… даже Чанель не поможет. Так, а я о чем? — Вот я и говорю, что нас надо изолировать друг от друга. Хотя бы в разные комнаты. Хотя бы временно, пока я не приму реальность. И не сбегу спокойно, не вызывая ненужных подозрений сборами под прицельным взглядом хищника. — С чего бы мне СВОЮ комнату покидать? — выразительно поинтересовался Чондэ, скрестив руки поверх подушки на груди, так что ее мягкий бок уперся ему в подбородок. Минсок тут же залип на нем взглядом, видимо, посчитав, что это выглядит довольно мило. А я задумался, почесал затылок, силясь вычесать из головы какую-нибудь дельную мысль, а в идеале, рациональное объяснение. Мысль находиться не желала, пришлось импровизировать: — Понимаешь, после того как я узнал о тебе столь, эмм… интимную подробность, думаю, буду бояться заснуть, а проснуться уже волком. Или вообще не проснуться (и еще не известно, что хуже). — Так подожди, когда Чондэ заснет первым, — непонятно чему развеселился Минсок. Хотя в данной ситуации вообще ничего смешного не было. — Не получится. — Почему? — Вы вчера не готовы просто были. А на этот раз подготовитесь и мне снотворное в чай подсыпите, — не повелся я на уловки и разоблачительно сощурил глаза. — А это идея, кстати. Молодец, новичок, — прослезился Чондэ: — Мне так нравятся проблески твоего ума! — и поинтересовался у наставника: — Попробуем? — Плохая идея, — огорченно вздохнул тот. — Снотворное горчит. Потом несварением мучиться будем. — А давай тогда просто заведем его в лес и там бросим? — заканючил Чондэ. Минсок чуть дрогнул уголком рта и совсем неожиданно встал на мою защиту: — Соблазнительно предложение, но нет. — Почему? — разочарованно выпятил нижнюю губу его подопечный. — У меня бы снова целая комната была бы в распоряжении. Не то, чтобы мне сосед мешает. Я вовсе не асоциальный тип, но вилки в бок не хочется. Минсок не понятно с чего умилился и этому нелепому жесту, заулыбался, словно увидел что-то очень хорошее и, кажется, даже засиял маленько глазами: — У нас с тобой же совесть есть. Да и Чанель не простит. — Жаль, такой шанс хороший избавиться от него раз и навсегда, — посетовал Чондэ, признавая рациональность его слов. — Но свою комнату я из-за тебя все равно покидать не собираюсь. — Да пойми же ты, наконец, что мы с тобой как бы… — замялся я, — виды не совместимые… Да! Я человек, ты не особо… Вдруг кушать захочешь посреди ночи, а до холодильника идти поленишься? — а потом позеленел, внезапно осознав, что все это время с энтузиазмом содержимое холодильника уничтожал, пользуясь дружелюбием безотказного соседа. — Скажи, что в морозилке у нас только говядина лежит! — Я сейчас тебя сам реально съем, — тоскливо пообещал Минсок. — Даже если меня потом неделю пучить будет. — Чур, пополам! — возмутился Чондэ (потому что нечего его деликатес себе присваивать) и раздраженно закатил глаза, пихнув меня напоследок плечом: — В зеркало посмотри, человек! Глядя ему вслед я не понимал, как мог наш разговор так закончиться странно, что это именно я себя виноватым чувствовал, хотя страшные, злые, кровожадные монстры — это как раз мои новые друзья? Друзья? Наверное, выбирать нормальное окружение я никогда не научусь. Если бы мог, то в свое время бы в этом жутком месте не оказался. И все же… хоть бы это была говядина… — Тебе следует научиться язык за зубами держать. Говорят, помогает прожить дольше. Задумайся на досуге, — веско оборонил Минсок, прежде чем меня оставить наедине с собственными мыслями. А вообще, это даже смешно — меня все здесь ненавидят. Даже оборотни! Можно ли упасть еще ниже? Я еще немного постоял на месте, задумчиво пнул по стене, борясь с чувством внезапно проснувшейся совести, которой бы спать крепким. Стена не оставила мои потуги без внимания и пустила по гладкой поверхности сеть мелких трещинок. Красиво получилось. Как паутинка, связанная искусным мастером. А я еще немного полюбовался творением своей ноги и поспешил покинуть место преступления. Пока никто не появился и не раскритиковал мои смелые дизайнерские начинания. Художника каждый может обидеть!