Добро пожаловать в «Логово»

Это впервые когда мне в столовую пришлось одному идти. После того, как я высказал парням все, что о них думаю — был тут же вычеркнут из их френд-листов. Наверное, даже к лучшему. Странно было бы иметь в друзьях мифических чудовищ. Правда, еще хуже иметь их во врагах… Вот бы можно было взять с собой амулет какой-нибудь и письмена, изгоняющие нечистую силу. И стратегический запас метательных серебряных вилок. И огнемет. Но так как ничего из перечисленного жизненно-необходимого у меня при себе как назло не имелось, пришлось мимикрировать под окружающую обстановку и жаться в стены в надежде, что все же пронесет. Не пронесло. Я тоненько взвизгнул от неожиданности, когда был снова самым беспардонным образом из привычной среды выдернут, прямо в особо опасный угол (просто в такой компании все углы особо опасными становятся). Вот тут-то у меня появилась еще и она — клаустрофобия. Возмутиться не успел. Чанель отчего-то решил, что не является сторонником мирных бесед по утрам и в качестве приветствия заткнул меня банальным поцелуем, зафиксировав руку в волосах на затылке, так что не отвернуться. Я в качестве протеста промычал ему в рот об уголовной ответственности за домогательства и предупреждающе пару раз хлопнул по плечам. — Ты чего? Испугался что ли? — искренне удивился оборотень, бдительно заметив по моим вытаращенным глазам, что я немного нервничаю. Наверное, когда я прямо ногтями путь к свободе в стене себе отколупывать начал или, когда попытался в окно эвакуироваться… меня слегка качнуло. После чего ослабил хватку и я воспользовался моментом попытавшись отстраниться. Но так поспешно и энергично, что затылок с глухим звуком ударился о стену. — Чтоб тебе провалиться! — Возмущенно покосившись на мерзкого оборотня, от всей души пожелал ему переродиться в следующей жизни в бабочку. И вовсе не потому, что восхищался его красотой, а чтобы он не оскорблял мир своим долгим присутствием. Тем более именно в этот момент, когда он снова потянулся ко мне, как зомби к последнему выжившему, опутывая руками так, что кости предупреждающе затрещали, бедра и животы соприкоснулись, а лицо обдало теплым дыханием. — Сильно ударился? — Странно, но мне удалось даже почти не вздрогнуть, когда его пальцы очень осторожно перебрали волосы на моем затылке, все еще пульсирующем от легкой боли. Только удивился, когда руки, посчитав, что поглаживаний головы в стиле доброго дядюшки им недостаточно, умудрились протиснуться за моей спиной, хотя по степени нажима меня в стену, думалось, что скоро или каменная кладка треснет, не выдержав звериного напора, или, что более вероятно, мои ребра. А потом я почувствовал чужое колено, что с силой протиснулось между моими ногами и поползло вверх так, что мне пришлось буквально оседлал его бедро. Пришлось подниматься на цыпочки, чтобы чувствовать ногами пол, а не напряженное давление в паху. Эх, жаль все же, что огнемет сразу заметили бы по дулу, выглядывающему из-за спины… — И не надоело меня по углам зажимать? — Ну ты же ко мне в комнату не пойдешь. А ты такой красивый. Хочу к тебе прикасаться, — бесхитростно оправдался Чанель, словно это могло меня примирить с домогательствами. Вот как я вообще должен был реагировать на подобные признания от оборотня? Растечься в желе и позволить себя поиметь прямо в коридоре, подкинув новую тему для полуночных сплетен? Я вздрогнул всем телом, почувствовав как вражеские пальцы, окончательно обнаглев, скользнули по кромке джинс и, приподнимая футболку, устроились уже на моей пояснице, грея кожу. Самое обидное, что в таком положении сопротивлялось как-то совсем уж неубедительно. Я подался вперед в нелепой попытке уйти от навязчивых прикосновений, но вместо этого почти задохнулся, почувствовав, что от необдуманного движения мы стали еще ближе, и его пульсирующий орган доверительно и недвусмысленно прижался к моему бедру. Стало совсем печально… — Лучше бы ты меня просто загрыз сразу! — изо всех сил зажмурив глаза, мне все же удалось выдавить скупую слезинку из уголка глаза, отчего оборотень на меня уставился в священном ужасе: — Почему ты так говоришь? Что случилось? Ты случился! — Все лучше, чем терпеть такое унижение. Может потом мне придется на себя руки наложить! — возмутился я, почесывая зудящий нос, к которому паутина, кажется, прилипла по ощущениям намертво. И долго еще мной углы вытирать будут? — Я тебе так противен? — нижняя губа слегка подрагивала от обиды, подпитываемой наступившей после вопроса тишиной. POV Автора Чанель прекрасно помнил разговор с Чондэ и знал, что поступил только что с точностью до наоборот. Но Бэкхен так забавно передвигался по коридору, короткими перебежками, затаиваясь в наиболее темных уголках и сверкая оттуда перепуганными глазами, что он просто не мог устоять и не подыграть ему (не пропадать же усилиям зря), взяв на себя роль «кошки» (потому как все остальные «роли» расхватали, и он вообще не «мышка»). Какой же он у него все-таки идеальный: домашний, красивый, смешной, забавный, милый… Чанель шумно сглотнул слюну, чувствуя, что иначе она у него прямо изо рта потекла. Очень уж «жертва» оказалась соблазнительной. Это вообще было удивительно и ему не свойственно, но в присутствии новичка у Чанеля словно разум отказывал, и тело не слушалось. От одного только упоминания имени сердце сладостно сжималось и в горле першило, а если тот оказывался на расстоянии вытянутой руки, то ситуация и вовсе выходила из-под контроля. Вот как сейчас… — Попался! — Бэкхен от неожиданности впервые добровольно завалился прямо в его распахнутые объятия (одно это уже стоило всех усилий). Шокированный, удивленный… Еще немного и его нижняя челюсть точно застучала бы о каменный пол «Логова». Не хотелось бы, чтобы он себе синяков наставил. Ну, или вывих челюсти заработал. Было бы обидно, ведь у Чанеля на нее несколько другие планы имелись. Он улыбнулся, представив, что именно сможет сделать… с такими-то губами и чуть не завыл от восторга, несмотря на то, что до полнолуния было еще полцикла. Просто такой смущенный, раскрасневшийся парень выглядел даже еще очаровательнее. До такой степени, что тут же захотелось его себе еще сильнее. И ради этого он готов был пойти на многое: обман, шантаж, лесть и хитрость. Лишь бы его… Лишь бы с ним… Лишь бы рядом! Правда, Бэкхен потом попытался отпрянуть, уйти от прикосновений, но поздно. Капкан захлопнулся… Конец POV Автора — Ничего, ты еще поймешь, что я тебе идеально подхожу, — оборотень отступил с видимой неохотой, и коварный сквознячок тут же лизнул холодком обнаженную кожу на спине, все еще чувствующую тепло чужих ладоней, заставляя зябко поежиться. — Наверное, я и впрямь поспешил. Опять… Я не хотел пугать. «Наверное»?! То есть он еще и сомневается? На память пришли слова Чондэ, которые он сказал, когда мы еще общались, а потому им можно было верить: — «Ну не умеет он ухаживать. Ему все за так доставалось всегда. И если ты по дурости поинтересуешься у него, как сразить человека наповал, то он принесет тебе дробовик и будет абсолютно уверен, что это самый действенный способ». — Знаешь, твое «я не хотел» у меня уже вот где! — я хлопнул себя ладонью по заднице. Эффектно получилось. Звонко. Чанель проследил мое движение заинтересованным взглядом: — Практически вообще-то еще не там, — и добавил еще тише: — А хотелось бы… Чего там ему хотелось, я дослушивать не стал. Сомневаюсь, что фантазии у Чанеля еще на что-то хватит, кроме плотского, животного… вот же ж чудовище ненасытное! Некоторое время шел молча, пытаясь прийти в себя, но в себя не приходилось. Мозг лихорадочно обрабатывал информацию, губы горели, щеки пылали, а душа требовала немедленной сатисфакции. Хотелось прямо здесь и сейчас совершить какую-нибудь особо-злодейскую пакость. Я оглянулся, убедившись, что коридор абсолютно пуст, выдохнул воздух сквозь плотно сжатые от злости зубы, и мстительно проорал: — Пак-мудак! — и демонически рассмеялся: — а-ха-ха! Ничему жизнь меня не учит. Поблизости послышался звук открываемой двери, и я поспешил скрыться. Здесь просто невозможно в одиночестве остаться!

***

В столовой, под прицелом нескольких десятков глаз, весь мой боевой запал как-то сам собой улетучился. Хотелось передвигаться перебежками, прикрываясь для надежности столом. Лишь бы избавиться от навязчивого внимания и снисходительных смешков. Но мебель здесь была на удивление добротной. Пришлось гордо выпрямить спину и делать вид, что я не замечаю, как заходящие за мной студенты предусмотрительно отставали от меня на добрых пять метров «вдруг подумают, что мы вместе». И почему только на Чанеля мой новый образ какой-то не правильный обратный эффект оказал? Я сидел грустный-грустный, и выкладывал на тарелке из риса нецензурные слова. А что еще делать оставалось? Появившийся следом в столовой сосед (уже переодевшийся в нормальное), недовольно поджал губы, встретившись со мной взглядом, и предпочел занять другой стол, подальше, и теперь давил довольную улыбку, переговариваясь с Минсоком, заботливо похлопывающего его по плечу и нашептывающему ему на ухо всякие гадости про меня (наверняка). Да даже Чанель на мгновение замешкавшийся в дверях, и оценив раскол в рядах друзей, предпочел присоединиться к парочке проверенных. Не то чтобы я жаждал его общества, но и находиться под обстрелом недоуменных и сочувствующих глаз остальных обитателей Логова, желанием не горел. Но меня не спросили. А ведь из-за него все. Я принялся сверлить затылок Чанеля взглядом, сконцентрировав всю накопившуюся ненависть в глазах, а потому был переполнен уверенностью, что скоро смогу высверлить в нем дыру. Оборотень, словно почувствовав не самые благие намерения, взлохматил волосы на затылке, зевнул, лениво почесал живот и обернулся. Не подействовало. Я разочарованно вздохнул, ослепленный счастливой улыбкой парня, заметившего на себе внимание и неверно его истолковавшего. — Ммм… Ты так пахнешь аппетитно. Так бы и съел, — повел он носом по моей шее, оценив неряшливое пятно на груди, которое стало довершением моего сегодняшнего образа, и присел ко мне близко-близко, так что еще немного и на колени бы залез. Вздохнул многозначительно (как-то особо томно) и пошел в бой: — Видишь, я тебе уже нравлюсь. — И с чего такая забавная мысль посетила твою голову? Там, наверху… — я поднял лицо вверх: — Ветер что ли сильнее голову надувает? — С того, что ты меня разглядывал только что. — Я не на тебя смотрел, — соврал я. — На меня. Я же видел, — возразил Чанель, раздражающе ярко улыбаясь. — Ты не способен на конструктивный диалог, — возмутился я, исчерпав все аргументы. И разрываясь от двух желаний: первого — бежать куда глаза глядят, и второй — перед тем как бежать, огреть Чанеля чем-нибудь очень тяжелым по голове. — С тобой же невозможно спокойно разговаривать! — Хорошо. Не смотрел, так не смотрел, — он виновато улыбнулся. — Ты же не сердишься на меня? Я не хотел, чтобы так получилось. Мне оставалось только рассмеяться так нервно и громко, что окружающие начали коситься, заподозрив в слабоумии. Такая сомнительная репутация мне была без надобности, поэтому я поспешил взять себя в руки и замолчал, тем более монстр по соседству решил сменить тему: — Кстати, чего это Чондэ на тебя дуется? Поссорились? — Этот твой Бэкхен — катастрофа ходячая, — в сердцах сообщил ему несколькими минутами ранее Чондэ, завершая рассказ и объясняя нежелание видеть его рядом. Сегодня. — Шумный, истеричный и уверенный, что мир вокруг него одного крутится! — О да! — согласился Чанель с такой гордостью, словно выбирал себе парня именно по этим критериям. А потом смущенно шепнул: — Я сам иногда его побаиваюсь, необычный такой. Не знаешь, что в следующий раз скажет… и сделает. И как с ним общаться, чтобы не обиделся и не разозлился? — Правильный порыв, — мрачно буркнул Чондэ, погруженный в собственные мысли, явно не отличающиеся позитивом. — Хотя ради такого сокровища стоит потерпеть маленькие недостатки, — Чанель мечтательно закатил глаза. — Ты эти бедра видел? Чондэ мрачно хмыкнул, оценив размах чужих ладоней, раскинувшихся друг от друга на добрый метр: — И серебряную вилку в бок стерпишь? И хотя Чондэ относился к тому редкому типу людей, которые предпочитают видеть в других исключительно хорошее, но Бэкхен раз за разом безжалостным образом заставлял его изменять собственным убеждениям. — Может про переезд не такая уж и плохая идея была? — поинтересовался Минсок, опасливо косясь на нервно подергивающееся веко подопечного. Тот нарочито безразлично пожал плечами, изо всех сил пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце, о ТАКОМ переезде он и мечтать не смел… — Чанель, как ты смотришь на то, чтобы приютить Бэкхена у себя? Чанель смотрел на это исключительно положительно, но сильно сомневался, что новенький на это согласится добровольно. Особенно после небольшого казуса, случившегося в коридоре. А звук разбившегося стекла Чондэ предпочел списать на кривые руки других учащихся, а не на свой многострадальный орган в груди. — Зря ты так думаешь про него плохо, да и про всех нас. Тебя тут все любят. — Кто все? — не понял я. — Все, — туманно пояснил Чанель. Не похоже что-то. Но озвучить сомнения я не успел, вместо этого чуть не задохнулся от возмущения, и крупно вздрогнул, позабыв даже внутренне возмутиться неправильностью ситуации, когда парень легким движение кисти приподнял мой подбородок, вынуждая смотреть прямо на него и ласково погладил щеку подушечкой большого пальца: — Но ты не волнуйся. Я все равно на твоей стороне буду. Ты же мой. Привыкай, что я всегда буду рядом… Пошли сегодня на свидание. И это был не вопрос. Подозреваю, что именно такими уловками маньяки заманивали своих жертв в камеры пыток. Знаем мы эти уловки. Я же не маленький! «Пойдем ко мне, пригубим по чашечке чая… Сразу после того, как шикарным видом на потолок насладимся». Сами так делаем делали… И даже конфетку или щеночка не предложил. Как-то несерьезно он к процессу подошел. — Под луной? — Я в очередной раз почувствовал позывы, настойчиво отдающиеся в голове, в приказном тоне требующие убираться отсюда пока не стало слишком поздно. — Под неполной луной! — не понятно чему обрадовался Чанель. Должно быть, наивно решил, что я не в курсе всех тех грязных делишек, которые здесь творятся в определенные ночи. И неопределенные… — Да без проблем. Завтра, — пообещал, прекрасно зная, что обещание свое точно не сдержу. Потому что не будет меня здесь уже к тому времени. А перед занятиями в глубоком унынии поплелся в ванную смывать с лица камуфляжную раскраску. Да уж, не быть мне серой мышкой. А этот оборотень вообще не пробиваемый.