Добро пожаловать в «Логово»

Ухожу. Хотелось бы искренне поблагодарить присутствующих. Сказать, что мне у них все так понравилось, но не настолько, чтобы оставаться. Я даже отрепетировал прощальную улыбку, но в последний момент решил уходить по-английски. В окно. Ночью. Что может быть романтичнее?.. И благоразумнее. Мне бы только до цивилизации добраться… Умереть с голоду я не боялся. Я вообще подкованный в плане выживания парень (теоретически, как минимум). Если что буду грибы собирать и на прутиках жарить. Чондэ распахнул окно, впуская в комнату прохладный вечерний воздух, и беззаботно раскинув руки в стороны «подбодрил» меня сам того не зная: — Ух ты, какая ночка замечательная. Прямо создана, чтобы пустить кому-нибудь кишки. — Там тебя Минсок звал, — соврал я, мысленно попросив у соседа прощения. Но что поделать, если от него нужно было как можно скорее избавиться, а сделать это можно было одним единственным способом? Хотя, вообще-то еще один имелся. Безотказный. Но куда потом труп девать? Чондэ заглотил наживку, как оборотень сырое мясо, и лишь у самой двери додумался поинтересоваться: — А ты откуда знаешь? Ты же в комнате последние полчаса был. — Так он давно звал, а я сказать забыл. — Некрасиво, но как еще остаться одному и заняться сборами? Сильнее невзлюбить меня после этого он все равно не сможет. А если и сможет, то я уже далеко буду. В самом прекрасном месте… с НАСТОЯЩИМИ людьми! Ночь выдалась на удивление темной. Даже месяца и звезд видно не было, словно на небо кто темное покрывало накинул. Но тем лучше. Никто меня не заметит. С другой стороны, сам я тоже ничего не замечу… Например, оврага, в который могу кубарем улететь в такой темнотище. Перспектива бегства перед этими аргументами разом потеряла часть привлекательности, но обратного пути у меня не было. Первой на свободу вырвалась сумка, жалобно охнув от встречи с землей. Сердце замерло на несколько секунд, прежде чем снова забиться в рваном ритме. К счастью, на звук никто с оскаленными клыками, со стекающей по ним кровью, не прибежал, что было тут же принято мной за добрый знак. Сам я спустился излюбленным методом застигнутого на горяченьком невезучего любовника — по связанным простыням. Что самое удивительное — даже не убился и не покалечился в процессе. С чем мысленно себя и поздравил, обессиленно притаившись за кустом, давая себе пару секунд, чтобы собраться с силами для марафона через жуткий лес к убогой дороге без фонарей. Я любовно прижал к себе чемодан, любовно ластясь к нему, как коала к дереву, и огляделся по сторонам. По сторонам располагалась исключительно тьма, из разряда: «хоть глаз выколи», «даже руки не видать» и «там кто-то определенно есть (и это не пушистые зайчики под елочками)». И что дальше делать? Не понятно. Еще немного посидел в кустах. Почесал шею, предплечье, коленку, на пятке понял, что нервничаю и страдаю ерундой. От рисуемых в воображении перспектив вдруг захотелось расплакаться, и куда меня понесло? В лес, полный диких зверей, без еды, воды и средств к существованию. Здесь и насекомых наверное… все тело непроизвольно передернулось. А ведь мог бы сейчас в теплой кроватке спать спокойненько. Ну и подумаешь, достает оборотень: уши торчком, хвост пистолетом, да еще и шкура голубым отдает (хотя, Чанель утверждает, что лазурью)… животное одним словом. Ведь сразу не съели, так чего через пару недель начинать? Тем более, они знают, о том, что я о них знаю и ничего… не считая тупых шуточек соседа. Я еще раз оглянулся вокруг, ежась от колючего ветра, и с сожалением констатировал, что лучше за пару минут не стало. Нет, все-таки лес — однозначно не мое место. Зачем мне туда ходить вообще? Зачем такие впечатления? Но, сжав волю, кулаки и другие части тела, все же смело кинул вызов неприятностям, отправляясь вперед, упрямо продираясь сквозь густо поросшие кусты, цепляясь за корни, то и дело дергая за ручку, не желающей покидать сомнительный уют сумки, и зажимая себе рот ладонями в попытке не раскричаться от оглушающей тишины. Повыл бы, что ли кто-нибудь. Шифруются, гады! Тут же, словно в насмешку, совсем рядом раздался подозрительный хруст веток, и я отчетливо понял, что находиться в тишине было не так уж и плохо, хотя бы точно знаешь, что к тебе не крадется какой-нибудь… «Медведь» — моментально догадался я и пролепетал из последних сил: — Уважаемый мишка, не ешьте меня, пожалуйста. Я животных вообще люблю. У меня даже значок ГринПиса имеется. — Врешь ведь. Никакого значка. — Чанель появился из-за деревьев резко, как снайпер, и бесшумно, как крайне воспитанное привидение, пропагандирующее мир и любовь, а потому не нервирующее окружающих звоном цепей, загробным подвыванием и особо злобным скрежетом зубов. И хотя я не фанат устрашающей атрибутики, но и от деликатно-бесшумного появления оказался далеко не в восторге. — Вру! — радостно согласился, охваченный чувством безграничного счастья. Дикие звери случайных прохожих во лжи не уличают. — Но ведь подействовало! — Еще бы, я же не медведь. — Зубы Чанеля многозначительно блеснули в лунном свете. Такой оскал на самом деле мог означать как «ты так прекрасен в лунном свете» (и тут же рассмотреть, насколько прекрасен), так и «у меня хороший ночной аппетит, мой сочный хорошо прожаренный бекон». — Вот именно! Что ты делаешь в лесу в такое время? — Вообще-то и тебя здесь быть не должно, — Чанель пугать не собирался и старался быть терпеливым. Даже голос такой мягкий и доброжелательный сделал. Как у доктора платной клиники, озвучивающего прайс на услуги. Но я все равно почему-то испугался. — Неужели решил уйти? — Ага, и мое сердце рвется на части от мыслей о предстоящей разлуке! — я картинно смахнул рукой «слезинку» с уголка глаза и упрямо схватился за ручку чемодана. Удивительно, но вопреки логике с появлением оборотня в моей компании, стало как-то даже спокойнее. — Ну и куда ты собрался? Там тебя никто не ждет. И почему именно ночью? Хорошо подметил. Там никто не ждет. Зато здесь поджидают! Потому и ночью — боялся, что неоправданные ожидания местных сильно огорчат. — Если уж сбегать решил, так чтобы этого никто не заметил, то нужно было красться хотя бы. — Вообще-то я крался, — я возмущенно одернул край куртки и поспешил отойти на шаг дальше, обхватил себя руками и принялся отплясывать на месте, раз уж разговор затягивался. Все же побег в мечтах был куда более приятным занятием, не включающим промозглый холод, сырость и темноту. — От холода дрожишь или от страсти? — поинтересовался Чанель. Я вежливо хихикнул, но, судя по серьезному выражению лица, это был не просто интерес с его стороны. И вообще не шутка. Потому что, так и не дождавшись ответа, он принялся буквально сдирать с себя одежду (эксгибиционист хренов). — Сейчас согрею. — Ты чего? — я тут же начал автоматически пятиться назад (инстинкт самосохранения у меня, ага). — Я тебе согрею! — Ты разве не знаешь? Самый лучший и действенный способ согреть — это собственным телом. Кожа к коже… — почти убедительно соврал Чанель. Вернее вообще убедительно и глаза еще распахнул, чтобы подостовернее изобразить оскорбленную невинность, словно ему только что смертельное оскорбление нанесли, усомнившись в чистоте его порывов. Но меня таким не проймешь! Внимание! Совет: если вдруг решите сбежать из дома, то не забудьте запастись теплой одеждой. А то какой-нибудь извращенец может и вас попытаться согреть! — Себя грей! И вообще, я же не в рабстве? — я нетерпеливо дернул ручку чемодана, обозначая все своим видом, желание покинуть нежелательное общество как можно скорее, но в этот день все точно было против меня. Хлипкое зловредное колесико зацепилось за торчащий корень, и чемодан жалостливо заскрипел, не сдвинувшись ни на миллиметр. — Нет, конечно… — Вот и не мешай! — оттеснил оборотня в сторону, сам поражаясь своему бесстрашию, и уже изо всей силы дернул чемодан на себя. Удивительно, но на этот раз особого сопротивления не встретил (вот она сила страха, замешанного на злости), громоздкий чемодан выскочил из ловушки новогодней пробкой в бутылке шампанского, и наподдал мне под зад, вынуждая совершить практически акробатический трюк с перелетанием из одного куста в другой, вынуждая окончательно пасть в глазах «долбанного оборотня» (к сожалению, не только в прямом смысле). Свободная жизнь начиналась на удивление паршиво. — Помочь? — поинтересовался он, почему-то уже после того, как поставил меня на ноги и даже заботливо отряхнул грязь, прилипшую на колени. И все! Так и застыл столбом рядышком. То есть была такая возможность, а он реально просто помог и даже ресничкой не трепыхнул в очередном намеке. В глухом темном лесу! В лесу без единого свидетеля!.. Надоела неизвестность. — Так, ты меня домогаться будешь? — А что, можно? — радостно подпрыгнул на месте Чанель, слегка огорчаясь, что сам до этого не додумался мгновением ранее, когда возможность такая шикарная была. — Нет-нет-нет, — я поспешно шарахнулся в сторону, прикусывая болтливый язык, чувствуя, как шершавый ствол дерева неприятно обжег спину, а потом, словно спружинив, вернулся обратно к оборотню, нервно вцепляясь тому в запястья обеими руками. — Ты это слышал? Это же не волчий вой только что был? Чанель застыл на мгновение, явно прислушиваясь, и больше не церемонясь, подхватил в одну руку многострадальный чемодан, другой ухватил мою ладонь и поволок нас обоих за собой: — Идем домой! Обидно, когда с тобой обращаются так же, как с чемоданом. Кстати, домой, я как раз и собирался до судьбоносной встречи, но то ли у Чанеля с ориентированием все было настолько печально, то ли понятие о дома разительно от моего отличалось, но повел он меня обратно в этот жуткий замок.

***

— Это ты из-за меня решил сбежать? — самоуверенно поинтересовался Чанель, педантично отконвоировав меня до самых дверей моей комнаты. Ну и пусть, что голос при этом сделал печальный-печальный, словно действительно сожалел. — Ты удивишься, но на тебе свет клином не сошелся. Здесь есть и другие впечатляющие личности. Хотя ты вне конкуренции. Он скользнул взглядом по моему лицу, задержался на нервно подрагивающих губах и тяжело вздохнул: — Может, стоит узнать нас поближе, прежде чем умозаключения делать? А не так поверхностно… — Что за намеки? Я не поверхностный. Я очень даже глубокий и все успел хорошо обдумать. Чанель шумно втянул через нос воздух, подхватил щепотью пальцев мой подбородок и стал выглядеть до неприличия мечтательным: — Глубокий говоришь? Это очень хорошо, — и, полюбовавшись моими пунцовыми щеками (подумаешь, ляпнул я не подумавши, а сразу к словам цепляться), посерьезнел и обнял: — Я волновался. Сильно. Не убегай больше. Я постараюсь сдерживаться и тебя в обиду никому не дам, обещаю. Причем так основательно обнял, что по силе захвата я заподозрил, что его моя талия не устраивает, и он ее решил тоньше сделать. Раза в два. Успешно, кстати. Мне мучительно захотелось немного воздуха. — Аааа, это всего лишь вы… А я надеялся, что уже не вернешься, — показательно огорченно посетовал выглянувший на подозрительные звуки у самой двери Чондэ. — Чанель, а чего это у тебя Бэкхен синий какой-то? Спасибо, хоть не с отливом… Когда хватка все же ослабла, я с наслаждением втянул в себя сразу половину воздуха «Логова», отчего Чанелю стало дышать сложнее, и он слегка порозовел, и тут же пожаловался мне на меня: — Такой хрупкий… Ты только не сердись. А потом поцеловал, коротко, почти невесомо, но с такой уверенностью, будто имел на это полное право. — Убью, — пообещал я, любуясь на дебиловато счастливое лицо, словно оборотню воздушный шарик в парке аттракционов купили. — Давай убьешь меня завтра? — умело сторговался он. — Спокойной ночи.