Добро пожаловать в «Логово»

Весь следующий день Чондэ был доброжелателен. Подозрительно. И даже не отпускал своих дебильных канибальных шуточек. Не то, чтобы мне их сильно не доставало… А в столовой и вовсе поставил поднос на наш общий стол, присаживаясь напротив, впрочем, пояснив с таким видом, словно мне огромное одолжение сделал: — Раз уж не получилось от тебя избавиться мирным способом… — До чего же ты все-таки злопамятный. Подумаешь, сказал пару фраз не подумавши. У меня стресс, между прочим! — Пусть спасибо скажет, что я ему безобразную истерику не устроил. И вообще, язык уже давно с переменным успехом борется за независимость от мозгов у подавляющего количества населения планеты, так что стоит ли меня упрекать в слабости? — Я просто боюсь, погибнуть во цвете лет или того хуже — оборотнем стать. — Почему «хуже»? Ты удивишься, но вообще-то многие спят и видят, как бы в оборотня перевоплотиться. — Чондэ не спеша развернул салфетку, манерно закрепив кончик в вороте своей рубашки… и со звериным урчанием вгрызся в окорок, не забывая время от времени коситься на меня. Явно ведь реакцию проверяет. Подозреваю, что устроил специально для меня «ужин дикого хищника, не скрывающего свои повадки», раз до этого в абсолютной бескультурности замечен не был. — Ведь что может быть круче, чем обрести небывалую живучесть и долголетие? А потом лет двести бегать в ночи по лесу и исполнять волчьи песни со своей парой на полнолуние? Начитались бредней романтических. Не понимают, истерички, что бессмертие — не бешенство, при укусах не передается. Хотя есть и такие как ты, считающие нас исчадиями ада, которых непременно уничтожить надо, чтобы жилось также, как и раньше, но с надуманным убеждением в собственной избранности и героизме. Как же, уничтожили богомерзкое создание, которое так-то никому жить не мешало! Я поморщился, когда на край моей тарелки упала жирная капля «дикого ужина», но тактично не стал комментировать, наоборот, заинтересованно подался вперед, жаждя услышать все из первых уст: — Врешь ведь. Оборотни не такие уж и живучие. Выстави против вас пару человек с автоматами и все, прощай закрытая раса полулюдей. Парень вздрогнул от моего предположения, медленно поднял голову, уставился на меня и неожиданно громко рассмеялся: — Скажешь тоже, с автоматами! Какой-то у тебя подход не классический. Помнится, однажды на след «Логова» напали доморощенные охотники за привидениями. Я, конечно, не видел, но Минсок-хён рассказывал, — имя хёна он произнес с характерным придыханием, с которым каждый раз его произносил. — Так вот они снарядились действительно основательно: увесили шею серебряными крестами и почему-то связками чеснока. Хотя не плохо, в хозяйстве пригодиться, но обидно как-то, что к нам так не серьезно. — А вы что боитесь распятий? — спросил наугад, решив, что столь ценная информация мне на будущее точно пригодится, ну когда я с охотниками сюда вернусь, ворошить осиное гнездо. — Зачем нам их бояться? — Чондэ удивленно приподнял брови с видом откормленного кота, наблюдающего за возней слепых отпрысков. — Не любим просто. Кому понравится, когда перед самым носом распятием размахивают, когда ты просто по своим делам идешь? Мне бы так точно не понравилось, а оттого и вопрос возникает, куда эти отчаянные борцы со злом делись. Как-то об открытии всей правды о мифических существах, живущих рядом с нами, слышать не приходилось. И это на определенные мысли наводило… — Только вот не говори, что они их просто так отпустили. Что с ними стало в итоге? — Убили, — он со смачным хрустом разгрыз косточку, со свистом всосав в себя серое месиво костного мозга, и блаженно прикрыл глаза, словно в воспоминания погрузившись (хотя его там даже и не было, сам говорил). — И съели. Меня затошнило. — Эй, ты чего? Я же пошутил просто! — мой сосед явно обладал удивительной способностью распознавать чужие эмоции (или настолько велик был мой ужас, что ничего изображать не пришлось?), и поспешил успокоить: — Разоружили и отпустили на волю. Сейчас, наверное, в дурке какой-нибудь сидят. Вот ты бы, что подумал о человеке, рассказывающем на полном серьезе об оборотнях? — Что он или врет, или шутит, или… во все это действительно верит и в помощи специалистов нуждается. — Вот-вот, — парень с причмокиваем принялся за обсасывание собственных пальцев, попеременно косясь то на подопустевшую тарелку, то на мое бедро, явно прикидывая в уме размер окорока, который из нее получится. И пока я раздумал, как бы ретироваться (так чтобы не схватили), подошел Минсок, и убегать стало глупо, особенно после того, как он поинтересовался, когда его подопечный в хрюшку успел деградировать, а тот с галантностью манерного джентльмена не промокнул салфеткой блестящие от мяса губы: — Пардоньте, мсье. Мы изволили-с отужинать. Вот только хотя и пояснения Чондэ получились на удивление складными, мне все равно как-то в чистоту их помыслов и величие души не особо верилось. — Так уж прямо и отпускаете? Всех? Откуда тогда взялись рассказы про кровожадных злых полулюдей? Минсок округлил глаза, но после пояснений о сути разговора лишь печально вздохнул, а его подопечный пояснил: — А куда деваться было? Эти ребята же СЮДА конкретно шли. И если бы исчезли, то бы их обязательно хватились. Другое дело кого-нибудь в «Логово» заманить, мозги запудрить, а родственникам со скорбью в голосе сообщить, что учащийся просто домой поехал. А куда по дороге делся — кто знает? — Могли бы кого потолще сюда заманить, — почему-то обиделся я, в очередной раз удостоверившись в собственных подозрениях. — Зачем, если можно тебя откормить? — зубоскаливший Чондэ, обиженно дернулся и потер затылок, когда на него опустилась чужая рука. — Хён, но я же не виноват. Он сам меня провоцирует! — Хватит ерунду болтать, он так с голоду помрет. И так худенький был, а теперь вообще одна кожа да кости, — Минсок недовольно цокнул языком. — Я попросил Чанеля тебе чего-нибудь посущественнее зелени принести. И это было сказано так прямолинейно и незамысловато, что и дошкольник, засовывающий шпильку в электрическую розетку, и старшеклассник, делающий селфи на краю крыши небоскреба, и даже новобранец, устроивший перекур прямо на складе с боеприпасами, догадались бы о чем речь. Вот и я догадался. Вот она — тактическая хитрость в действии! Чондэ, по крайней мере, хотя бы честен. За что и страдает постоянно. — Подавитесь… — еле слышно пробубнил себе под нос, но мой Минсок все равно услышал, по крайне мере подозрительно дернул ушами, словно прислушивающееся к чему-то животное. — Знаешь, твое стремление уличить нас, уже начало переходить все границы. А вообще не честно это как-то получается — судить по отдельным особям все общество. Мы же не вменяем в вину всему человечеству за отдельные группы людей, возжелавших чужой кусок земли, ресурсы или вовсе устроивших геноцид, поддавшись маниакальному желанию владеть всем миром. Игра в войнушки — так то больше не наша прерогатива, чтобы ты там по этому поводу не думал. К счастью, от неудобных оправданий по поводу очередных злодеяний, но уже человеческих, меня спас Чанель присаживаясь рядом и приветственно похлопав по мгновенно напрягшемуся бедру: — Извините, немного задержался. Я что-то пропустил? Я мог бы подсказать, что как минимум одну ступень эволюции, но чувство самосохранения, чтоб его… Вместо этого просто поежился под подозрительно переживательным взглядом и покосился на чудом не сломавшийся от тяжести под принесенной снедью поднос, который оборотень торжественно водрузил прямо передо мной. — Кушай. Трава для коз хороша, ну и для коров, а настоящий мужчина должен мясо есть! В животе тут же предательски заурчало, требуя что-нибудь существеннее отварных овощей, но я сделал вид, что это не у меня. — Кушай, а то действительно заблеешь скоро, — наставительно урезонил Минсок, правильно оценив мою нерешительность и пододвинув мясную тарелку ко мне поближе, томно закатил глаза и многозначительно облизнулся. Почему-то глядя на меня. Ноздри блаженно затрепетали, почувствовав божественный аромат тушеного мяса. Так и слюной захлебнуться можно. Действительно ведь, только для коров… я рассеяно подцепил палочками кусочек еды с белоснежного блюда и все же надкусил. Мясо оказалось на удивление вкусным, сочным и явно свежим. Очень свежим. А если добавить к этому отсутствие однорукого садовника, который в это время ВСЕГДА (!) удобрял болото не помогающей дрянью. Дальше уже все нафантазировалось самостоятельно… — Свеженькое, правда вкусно? Ммм… — Чондэ был чертовски проницателен, что порой раздражало (да всегда, если честно), а потому в разгар моих умозаключений вдруг довольно зачавкал, всем своим видом изображая неземное блаженство, вкусив божественную амброзию, и с ангельской невинностью во взгляде поинтересовался, мягко накрыв рукой ладонь наставника (а меня, между прочим, в подобных случаях только от души локтем в бок пихает, что за предвзятость?): — Минсок-хён, ты Бэкхена не трогай, у него «мясо» — больная тема. Лучше скажи, ты садовника доедать будешь? Я покраснел и надрывно закашлялся. В идеале стоило бы попытаться демонстративно окочуриться прямо на их глазах, памятуя, что на падаль волки не кидаются… но хрен дождутся! И откуда он вообще узнал о моих мыслях? Или все потому, что я слишком долго вглядывался с утра на улицу, в поисках единственного (после меня) выжившего человека? Надо быть осторожнее. Твари на удивление сообразительные. — Что?! Садовника? — Минсок же, напротив, побледнел, обвинительно уставившись на порядком опустошенную тарелку, на вид, желая опорожнить желудок. Видимо, не любил старое мясо. Но тут Чондэ ему подмигнул и он передумал: — А я чувствую, что мясо сегодня жестковато. Надо было кого помоложе выбрать. И потолще. Кажется, я сегодня стал стопроцентным вегетарианцем. — Садовник? Разве он не в отпуске? — удивился Чанель. — Тссс… Это ты так думаешь, — прошептал Чондэ и в довершение зловеще клацнул зубами. — Чондэ шутит так, Минсока даже от вида крови подташнивает, — запоздало попытался прикинуться невинной овечкой Чанель. Но я почему-то Чондэ гораздо больше поверил. А Минсок да… тоже мне, грозный зверь… — Конечно, шучу. Это мясо ведь приготовленное. А настоящие оборотни только сырым мясом жертв и питаются. — Сырым?! — завопил я, снова засомневавшись, было ли все сказанное до этого шуткой. Ненасытные чудовища! Что-то я запутался… — Ш-ш-ш, — зашипел африканской анакондой Минсок. — Ты чего орешь, секреты стаи разбалтываешь? — Я шепотом ору! И здесь все в курсе, сами говорили! Минсок посмотрел на меня крайне скептически: — Вот про «всех» я бы поспорил. Мне показалось, что с намеком. Такие все загадочные… — И вообще, Бэкхен, что тебя так удивляет? Сырым же полезнее. Про сыроядение слышал вообще? — Чондэ с видом знатока поторопился поделиться накопленным опытом. — Говорят, что такой режим питания от шлаков очищает и силы придает, особенно, если с перцем. — Почему это? — даже Чанель заинтересовался. Наверное, все же из него тоже настоящий оборотень не получился. — А с перцем и острыми приправами все полезнее. Даже яблоки. — Все! Я больше ничего не хочу знать ни о ваших жертвах, ни о том, какие они на вкус! — перебил я спорящих ребят, демонстративно закрывая ладонями уши. Чондэ не стал перечить, пожал плечами и покладисто закрыл тему. Но жевал мясо с таким аппетитом и так многозначительно мне подмигивал при этом с противоположной стороны стола, что аппетит испортился окончательно. И я сам решился переспросить, подумав, что кривляться ему к этому времени должно было уже поднадоесть: — И все же, где садовник? — Спит твой садовник вечным сном… — сосед с удовольствием понаблюдал, как палочки выпали из ослабевших рук и бодро застучали по столу, и поправился с солнечной улыбкой: — В смысле, садким сном. Где-нибудь на Мальдивах. Я реально же пошутил просто. — У него, действительно, отпуск, — снизошел до пояснения Минсок и отчаянно поскреб кончик носа, чтобы не рассмеяться. А я чуть не взвыл от злости. Опять ведь издеваются! Да сколько можно?! Мне же и так до того страшно, что я от собственной тени в коридоре вздрагиваю. Чудовища! Я с усилием сжал челюсти, проглатывая рвущиеся с языка особо опасные для моей жизни слова, и попытался сбежать, скомкано пробормотав про подготовку к тесту, но Чанель поймал меня за руку: — Подожди, мне кое-что еще важное сообщить вам всем надо. Не хотел аппетит портить плохими новостями. — Ну да, аппетит у меня от столь воодушевляющей беседы был просто отменный, — скривился я, отмечая, что Чанель в процессе возвращения меня за общий стол заботливо задвинул мою тушку за свою спину (хотя на его месте я бы мне спину то не открывал) и посмотрел на своих друзей предельно осуждающе: — Вы зачем его пугаете постоянно? Он же еще не привык. Приятно, черт побери, когда тебя защищают. Даже если тебе от самого защитника защита бы не помешала… Я не выдержал и, немного выглянув из надежного укрытия, посмотрел на соседа еще более осуждающе, чтоб даже не мечтал об амнистии. — Пффф… скажешь тоже, пугаем. Это еще кто кого бояться должен? Я ему, главное, говорю: «Не делай поспешных выводов. И осиновым колом нечего к моей груди примериваться». Думает, что я не заметил, как наша табуретка внезапно стала трехногой, — с видом оскорбленной добродетели патетично парировал Чондэ, вернув мне осуждающий взгляд. — К твоему сведению, сделана она из опилок. Сосны! А еще мы не вампиры! Если только Чанель чуть-чуть. А что? Я видел, как ты облизал свой палец, когда до крови поцарапался, так что нечего так на меня смотреть, у меня неопровержимые доказательства. Чанель показательно тяжело вздохнул и усадил меня на место, так и не убрав руку с талии, что было как нельзя кстати, в виду сидящего наискосок Минсока, который, получив новые сведения о нашей дружной соседской жизни, зверел прямо на глазах: — Мы вчера ночью вой слышали совсем неподалеку… Я с недоверием покосился на своего недозащитника. О да, какая удивительная новость. В замке, кишащем оборотнями, услышать вой. Никак прямо от потрясения отойти не могу. Такой новостью однозначно стоило со всеми поделиться и мою жизнь угрозе подвергнуть. — Преподавателям сообщил? — Минсок известие, кстати, воспринял реально серьезно, перестав меня расчленять взглядом на куски и так сильно сжав руки в кулаки, что палочки под этим натиском в щепки покрошились. Что удивительно, Чондэ, напротив, был от новостей в экстазе. — Вы же не думаете?.. — он в нетерпении заерзал на месте и подался вперед предвкушающе заблестев глазами, как гончая, увидевшая лисий хвост. — Дикие, — еле заметно кивнул Чанель. — Преподаватели сказали, что позавчера на окраине города произошло нападение животного на человека. Вы же понимаете, что это может значить? Минсок выдохнул сквозь сжатые зубы, на мгновение смежив веки: — Сегодня пойдем прочесывать лес? Младшим за территорию «Логова» пока нельзя. — Ага, обещали объявить сегодня запрет на выход, — Чанель почему-то посмотрел на меня, словно я такой уж прямо любитель ночных прогулок. — Находиться вне комнаты будет опасно, пока мы не поймем в чем дело. — Но завтра же выходные! — взвыл Чондэ, осознав, наконец, что новость хоть и будоражащая, но не такая уж и приятная. — Хён, ты обещал, что мы поедем с тобой в город! В ответ его наставник только устало потер переносицу: — Чондэ, не будь ребенком. Это серьезно. — Но так не честно! — Я, конечно, понимаю, как это для тебя важно, но… — Понимаешь? Да я целый месяц этого ждал! Ты же обещал, что мы мне все гаджеты в городе зарядим, и я смогу хотя бы пару деньков музыку слушать! Ты знаешь, как тяжело сидеть в комнате вечерами, без возможности даже песни любимые послушать? А интернет? Ты даже представить не можешь, как мне его не хватает. А телевидение? И ты вообще-то обещал в кино сводить! И чтобы сладкий попкорн в огромном ведре… У меня прямо ломка! Конечно, вы же с детства здесь. Вам не понять! — он трагично надломил брови в переносице и драматично обмяк на стуле. Мне, честно, даже злорадствовать по поводу его страданий не хотелось. Слишком уж это отчаянье понятно. Хотя я бы и мог припомнить про «твои мозги такие загазованные» и «если не тратить времени на гаджеты, можно саморазвитием заняться». — Давай не будем терять время на бесполезные споры. Ты никуда не пойдешь и точка, — так буднично и спокойно вынес окончательный вердикт Минсок, что даже у обычно терпеливого, особенно по отношению к наставнику, Чондэ выдержка отказала: — Да кто ты такой, чтобы решать, что мне делать? — Кто Я такой? Я твой наставник и как никто другой знаю, что для тебя лучше! — на этот раз выдержала уже у его собеседника. Глаза оборотня блеснули янтарем, а все сидящие за столом, а также вокруг в радиусе десяти метров, испуганно подпрыгнули на месте от его громкого сердитого голоса. Кроме Чондэ, который после такого демонстративного ущемления собственных прав, только еще больше завелся, приобретя в глазах окружающих при этом статус смертника. — А знаешь, что? Ты достал уже меня со своей опекой! — он оперся ладонями о край стола и навис над наставником. — Сюда не лезь — поскользнешься. Голыми лапами по холодной земле не ходи — простудишься. За оленем не беги — копытом лягнуть может. Далеко не уходи — потеряешься… Я тебе что, младенец какой? Я совершеннолетний вообще-то и в няньке давно не нуждаюсь! И вообще, не надо было ничего обещать, раз выполнять не собирался! — а закончив пламенную речь, скрестил руки на груди и отвернул лицо в сторону, чтобы не встречаться взглядом, которого точно не выдержит и пустится в жалкие оправдания и просьбы о прощении, хотя тут был прав целиком и полностью. — Ну вообще-то, Минсок, ты реально не прав. Твоя система обучения несколько тоталитарна и узурпирована, — неожиданно встал на сторону Чондэ Чанель, воспользовавшись ситуацией и попытавшись донести до друга, что это его нездоровое внимание к подопечному изрядно напрягает всех. И прежде всего их самих. «Тоталитарно узурп…». Откуда он такие слова знает?! — На себя посмотри! — огрызнулся Минсок.  — Минсок-хён вообще-то самый лучший наставник! — неожиданно предательски переметнулся на его сторону подопечный, только что пытавшийся вырваться из-под опеки: — Тебе ли судить, когда у тебя самый первый подопечный и сразу такой не нормальный? За своим уследить не можешь, а других учишь. А это ничего, что твой Бэкхен ночами по лесам бегает, а по утрам насилие над личностями совершает? — он гордо вздернул подбородок, чтобы в личности «личности» ни у кого сомнений не осталось: — В особо циничной форме, заметь! Чанель возмущенно приоткрыл рот. — На редкость не благодарный этот Чондэ, да? — посочувствовал я ему, припоминая утренний бодрящий душ, который добродушно устроил соседу и, который тот совсем не оценил. — Только не говорите, что у вас еще что-то случилось? — под нахмуренным взглядом Минсока тут же захотелось сжаться и свернуться пару-другую раз, чтобы стать понезаметнее. А Чондэ — ябеда! — Он меня сегодня утром водой окатил. Прямо в кровати. Хоть бы дождался приличия ради, когда я с места поднимусь. — А что? Ты же сам вставать не хотел. В следующий раз дальше дрыхни. Вот и делай хорошее… — обиделся я от несправедливого обвинения. — Хорошее? Именно поэтому ты выглядел сильно удивленным, крестился и бормотал, что-то о том, что цитирую: «Эти твари даже на святую воду не реагируют»? Кстати, мог бы для начала хотя бы по имени позвать, или за плечо там потрясти. Говорят, что и так разбудить человека можно. Побудка Чондэ, действительно, получилась зрелищной. Сосед спросонья даже не сразу сообразил откуда посреди спальни проливной дождь образовался, а потому просто некоторое время так и просидел на кровати, переводя взгляд с кончиков собственных волос, красноречивыми сосульками повисшими напротив его глаз, на меня, взирающего на него с потаенной надеждой. Надежды, кстати, оказались тщетны. После принудительных водных процедур Чондэ выглядел на удивление свежим. Никаких признаков увядания. Словно святая вода его даже взбодрила. Возмутительно. Ничего святого в этом оборотне… Кстати, на проверку он оказался на редкость нервным (вот точно все медитации проспал, правильно на него Минсок ругался) и сдерживаться явно не собирался… — Чондэ, ты же не дикое животное. Сам говорил. А цивилизованный оборотень! Дыши спокойнее. Я взвизгнул и бросился к выходу, провожаемый взглядом краснеющих глаз. — Так то человека, а ты… — Вот только не начинай. Но имей в виду, что сегодня я буду спать на твоем СУХОМ матрасе! — Это правда? Ты облил его святой водой? — Минсок шокировано хватал ртом воздух, не в силах смириться с моим коварством. А я упрямо выпятил подбородок. Не сознаюсь. Да и какой уж святой… — Что под руку первым попалось. К тому же не подействовало ведь. — Хотя это, наверное, потому что освящал ее не по правилам, а как на ум пришло. Да и воспользовался крестиком, позаимствованным у Чондэ (зачем ему, интересно?). Но ничего, в следующий раз… мне бы только в город попасть! — Так ты еще и думал, что подействует?! — А что мне еще остается делать, как не защищаться? — От кого? Чего тебе ЗДЕСЬ боятся? — Действительно, чего боятся? — съехидничал я. — Приду я один прекрасным вечером в свою комнату, а вы там меня с вилками наголо поджидаете. — Почему это с вилками? — опешил Минсок. Заметьте, ни слова в стиле «с чего ты думаешь, что поджидать будем?»! — А чтобы убить и сразу съесть! Без улик, так сказать. Чондэ подпихнул локтем Минсока, еще не отошедшего от моей проницательности: — Слушай, а он гениальные идеи может генерировать. Прирожденный злодей! Надо его все же укусить и заразить, нам такие не помешают. Как думаешь, может не стоит его есть? — Можно и не есть, — кивнул Минсок, не отводя от меня задумчивого взгляда.