Ценности жизни

Было дело в конце осени. Этот уже не незнакомец существовал в нашем времени больше трёх месяцев. Ну как «существовал» Они жили. София ему помогала в решениях психологических проблем. А он в ответ, помогал по дому. Может это просто она привыкла к нему. Может и что-то больше, но девушка чувствует себя легко с этим человеком и одиноко без него. Всё таки она была благодарна таким проявлениям мужества и сил, и уже никак не хотела думать, что будет снова одна решать свои проблемы. Он часто приходил со словами: «Смотри, это мне подарила одна женщина!» и доставал из пазухи, подаренного ею серого пальто, какой-нибудь цветок или конфеты. Это было потрясающе и романтично, но о большем девушка думать боялась, потому что не видела развития. Они остановились на этих подарках и думается, что так и продолжится. По этому София откидывала мысли о дальнейших действиях и просто принимала то, что есть сейчас. Ведь он, всё таки, из другого мира. Однажды, они изучали новую местность в городе и увидели, как маленькая семья с дочкой играли на детской площадке. Только в такие моменты он улыбался. Никогда больше. Потом он часто уходил куда-то. Говорил, что в библиотеку. Она показала это место себе на беду и теперь отец подарил Софии на день рождения большущий книжный шкаф. Такой неловкой ситуации в её жизни ещё не было. А сам англичанин ничего с этим влиянием делать не хочет… (Про Хэйтема отец, к слову, не в курсе.)

***

- А это что такое? - мужчина вертел в руках пачку саморезов и стяжек для шкафа. София чувствовала себя учителем начальной школы, потому что накануне рассказывала и показывала как работает шуруповёрт, а сейчас деловито пыталась разложить громоздкие доски по своим размерам. - Это саморезы и стяжки, разные стяжки. - она опять вернулась к раскладыванию досок, но продолжила. - их затягивают и закручивают шуруповёртом и этими насадками в нужные отверстия. - девушка положила рядом с мужчиной две биты и вернулась к изучению инструкции. - Понял. - он вставил одну из насадок и уже деловито ждал пока София разберётся с порядком действий. Девушка улыбнулась картине перед собой. Потому что было в этом что-то ироничное. Солдат восемнадцатого века, ранее державший в руке рапиру и пистолет, теперь же задумчиво нажимал и отжимал курок шуруповёрта, с учёным взглядом разглядывая каждое движение патрона. Кто знает, о чём он думал в этот момент, но София не могла забыть ту хитрую и довольную полуулыбку при виде сверл. Она не хотела визуализировать его хищные мысли. Через мгновение она начала выставлять дощечки и указывать что куда закручивать. - Да, это сюда. Затягивай. - со временем Хэйтем понял схему сборки и уже сам продолжил собирать шкаф. Потом, уже в ночи, он деловито и предельно аккуратно вставлял заглушки на каждую стяжку, пока София лежала звездой на кровати рядом и боролась с болью в спине. Она никак не могла понять, откуда в Хэйтеме столько сил? Ведь шкаф они собирали шесть часов без отдыха, а боль в спине испытывала только она. Хотя с другой стороны, ей пришла мысль, что мужчинам физическая нагрузка нужна и проста. А вот ей таскать тяжёлые доски и орудовать шуруповёртом было гораздо тяжелее. Может это и хорошо, что у неё болит спина, значит в дальнейшем девушка может смело отказываться от тяжёлых пакетов и силовых действий. Потому что спина и её матка были категорически против таких затей. «Ну я же всё таки женщина.» - подумала она и глянула на Хэйтема, что с нежностью и задумчивостью расставлял свои книги по местам.

***

В один прекрасный вторник, вернувшись с работы, София поняла что сегодня день масштабной готовки еды. Разобрав вещи с работы и надев свой любимый фартук, она принялась готовить ужин и обед. Спустя, примерно, час умиротворенной деятельности, в коридоре громыхнула дверь. София испугалась и выбежала из кухни. — Хэйтем? — закинув полотенце на плечо крикнула она. В коридоре было холодно, потому что дверь он опять не закрыл и словно в дурмане сидел на полу рассматривая каждый фолиант. Каждую пятницу мужчина приносил новую партию книг. Предыдущую же он возвращал только в понедельник. За выходные он умудрялся изучить каждую страницу и помечать для себя нюансы с деталями в личном дневнике. — Я конечно, понимаю, что ты любишь читать и у себя дома ты кроме этого никак не развлекался, но пойми меня, это твоё полиглотство очень подозрительно. Потому что отец заладил неладное. А это, поверь мне, добром не кончится, — единственная эмоция, которую он показал за весь монолог — это сдержанная улыбка от найденной книги. Девушка мельком глянула на страницы и поняла, что это явно не английский и не какой-либо ещё язык. Теперь она заинтересовалась. Не отводя взгляд от книг, София закрыла входную дверь. — Это латынь? — она тихо присела рядом с Хэйтемом и поправив полотенце на плече взяла одну из книг. — Да. Эти фолианты могут навести меня на храм Предтеч. Я, наконец-то, вернусь в Америку и продолжу дело Ордена! «Что?» — вопрос эхом раздавался в женской голове, но так и не вырвался наружу - «Какой орден?» София медленно встала, снова поправила полотенце и, на негнущихся ногах, вернулась на кухню. Суп так и просил, чтобы его помешали. Дрожащей рукой она держала ложку и мешала блюдо. Теперь, не раздумывая, выкладывает мясо в кастрюлю, и ей пришло понимание того, что без мяса вкус у борща будет не тот. Это была некая ассоциация. Метафора, если проще. Если добавить заменители мяса в борщ то это не будет полноценным блюдом. Это уже не будет супом. Девушка почувствовала его дыхание за спиной. Такое холодное. Когда он положил свою руку на её и перехватил ложку, дрожь ушла… В слёзы. Он положил прибор в раковину, и грохот железа об железо разбил всю тишину, но она, словно туман снова заполнила сознание. — Развернись, пожалуйста. Пересолишь суп, — тихо и даже, в каком-то плане, строго, произнёс он. — Я уже это сделала, — грубо ответила София и не боялась ответной реакции. Даже тот факт, что он на голову выше девушки, не пугал. После того, что она узнала о нём, было ясно - вреда хозяйке квартиры Хэйтем не причинит. Но раньше девушка не чувствовала себя так… Убито. Униженно. Хэйтем возмущённо вздохнул и развернул её лицом к лицу. В его серых глазах читалась сдерживаемая печаль, обеспокоенность и злость? — София. Я… — он не может признаться. Затяжная пауза пугала. «Чёртов аристократ, почему ты молчишь?!» - со слезами на глазах думала девушка. — «Я» что? — Твои слёзы. Когда кто-то плачет я… — …не остаюсь в стороне. Я знаю. Но сейчас ты, считай, заявил что уходишь. Это — она указала рукой на свои глаза. — мой ответ, — его печальный взгляд обескураживал и одновременно казался нормальным явлением. Хэйтем был разбит, а София на грани рыдания, но держалась со всех сил. Он не любит «женщин-тряпок», что ж, значит так тому и быть. Хэйтем умиротворённо держал её ладони и пальцами запоминал каждый сантиметр рук. Вглядывался в лицо и мокрые щёки, стирая слёзы большими пальцами. Вдруг, неожиданно для Софии он улыбнулся, словно что-то понял. И в глазах появилась лёгкая искра. Словно нашёл ответ на вопрос, мучивший его большую часть жизни. — Какая же мягкая кожа… Неужели, я и вправду трогаю настоящую… — он это прошептал сам себе, но девушка слышала. Выдернула руку и развернулась, выключив суп и вытерев новые слёзы. Хэйтем опешил и сделал шаг назад. — Сколько тебе нужно времени, чтобы найти этот Храм? - слова девушки вытолкнули мужчину из собственного омута мыслей и он вспомнил где находится. — К чему ты спрашиваешь? — Хочу рассчитать на сколько дней меня хватит, — София смело развернулась к нему и посмотрев на него, почувствовала новый приток горячих капель. «Смотри. Смотри внимательно! Эти слёзы не хотят, чтобы ты уходил.» — Не говори о себе так. Я не твой человек. Меня же здесь даже нет. Я не из этого мира. И тебе будет больно, если ты привяжешься. Хотя, ты уже это сделала… Прости меня. — Извиняешься за то, что я к тебе привязалась? Да вы глупый эгоист, Хэйтем. Это не привязанность, а… - она запнулась и поджала губы. - Это куда серьёзней, в общем. — Прости, что я появился в твоей жизни. Я полагаю, что за чем-то здесь нужен. Поэтому Отец Понимания и не даёт мне шанса уйти. Всё уже решено там, — он указал указательным пальцем в сторону неба. — Тогда не заставляй быть по-другому. Зачем ты это делаешь? — он тихо рассмеялся. — А это уже к тебе вопрос. Я же не ушёл. Я здесь. И, кажется, знаю что нужно делать, — неожиданно зазвонил телефон. Где играл Лепс. — Моя любимая песня. — Что ж, раз ты улыбаешься то, … — Подожди, но как. Я не ставила же. — Отец Понимания, София. Я нужен тебе здесь. А это, — он кивнул в сторону телефона, — чтобы ты улыбнулась. Всё просто. — Он приблизился к девушке до упора и накрыл её своими объятьями. — Хэйтем, прости меня. — Я тебя ни в чём не винил. — Спасибо, — она обняла его в ответ. Пусть он пах потом и сыростью улицы. Пусть он был на кухне в верхней одежде, но он обнимает её сейчас. Хэйтем мог просто уйти, но не сделал этого. — Извини, но всё-таки я должна снять трубку. — Перезвонишь.