Завещанная жизнь

Сначала я просто пыталась не обращать на него внимания. Вернее, сначала мне казалось, что это будет просто. Он каждый раз оказывался на моей особенной скамейке, лежал там, извергая из себя отвратительные абсолютно лишенные всякого смысла песенки, которые лезли под череп, хоть я и пыталась упорно их игнорировать. И как его не забрала полиция, обслуживающий персонал парка или прохожие? Этот чертов телефон беспрестанно звонил вот уже целую вечность. Когда мне и прохожим надоело терпеть его трель, я просто выкидывала его в кусты, но по какой-то непонятной причине вскоре мне его кто-то приносил, ссылаясь на то, что, сняв трубку, они услышали мужской голос, попросивший передать трубку его “вспыльчивой подруге”, под которой, видимо, новый странный незнакомец подразумевал меня. Я пыталась расспрашивать их насчет говорившего, но кроме его принадлежности к сильному полу и, скорее всего, довольно молодого возраста, ничего не добилась. Ну, хоть что-то. И я опять сбрасывала трубку. Мне незачем стремиться к разговору с ним, обойдусь без лишних проблем. Но иногда телефон сваливался на меня в буквальном смысле этого слова. Будто кто-то сидел с соседнем кусту и поджидал, когда у меня нервы сдадут (нет там никого, я проверяла). Чудеса прямо. Мне часто казалось, что я вот-вот сорвусь и сломаю этот агрегат ко всем чертям, но когда в такие моменты я заносила над ним сумку или камень, что-то щелкало у меня в голове. Зачем так упорно звонить? Что… ты хочешь сказать мне? Чего так упорно желаешь? Весь запал быстро уходил, также как и раздраженность. Моя рука опускалась, в голове немного шумело, и мне не оставалось ничего, кроме как взглянуть на часы, прикинуть, сколько осталось до начала подработки, сколько мне осталось сидеть тут, и смириться с соседством мерзкого телефона. Что? Что? Что? Благородно сероватое отполированное надгробие на мгновение поймало редкий для этих дней луч солнечного света и игриво отбросило его прямо мне в глаза. Хватит уже смотреть, подойди поближе. Не то, чтобы мне доставляло удовольствие ежедневно приходить сюда, скорее… я считала это своим долгом. А долги должны быть оплачены, независимо от того, нравится мне это или нет. Долгам было плевать, как и чем я там их считала. Примерно через месяц будет годовщина, которую пропустить я уж точно не смогу, а до тех пор по контракту здешний смотритель следит за состоянием могилы. Месяц с небольшим хвостиком. Такой маленький срок. А пока что нужно все-таки разобраться с телефоном, а то у меня уже голова болит. Я как-то подумывала просто попросить кого-нибудь, какую-нибудь девушку, взять трубку и просто говорить за меня, но, исходя из предыдущих разговоров, похоже, он уже видел меня и подвоха может не потерпеть. И, быть может, даже сейчас наблюдает за мной. Да, скорее всего. Мне не было нужды оглядываться – в Йокогаме довольно много высоких зданий, часть из которых расположена довольно близко к парку. Справа от меня вообще шестиэтажный торговый центр. Чтобы понаблюдать за мной, достаточно просто засесть где повыше. Он видит меня, а вот я его – нет. Черт, как проблемно. Но, тем не менее, пора заканчивать с этим. Чуть помедлив, немного помассировав виски, я вытащила из школьной сумки диктофон, который обычно включаю на уроках, так как часто бываю слишком усталой, чтобы слушать учителя. Да, незнакомец с большой вероятностью сейчас наблюдает за мной, но, к сожалению, чтобы записать наш разговор, мне просто не удастся спрятать аппарат. Остается лишь надеяться на то, что он не… хах, да, если он сам передумает говорить со мной, тоже будет неплохо. Что это я? Взяв в руки телефон, старательно осмотрела его, но не обнаружила ничего интересного: обычная раскладушка темного цвета, какими сейчас почти все пользуются, не “одноразовая”, отверстие для карты памяти пусто, каких-либо именных надписей, наклеек или украшений нет, но много царапин, которые, скорее всего, появились после моих бросков. Ничего интересного. Я включила диктофон, прислонила его к всё еще звонящему агрегату, и раскрыла телефон, устало проговорив то, что все-таки должна была сказать еще пару недель назад: - Я слушаю. - Ох, да вас только за смертью и посылать! Мне уже начинает приносить знакомство с вами удовольствие! Судя по голосу, незнакомец и в правду был довольно молодым мужчиной. Он не стал искажать голос, хотел поговорить именно со мной… Он… знает обо мне? Руки сильнее сжали телефон, а глаза все-таки забегали по округе. Если это так, то я теперь не могу позволить себе так просто упустить возможность выяснить, что ему от меня нужно. Пока я усиленно продумывала вопросы, которые мне было необходимо задать, насмешливо певучий голос незнакомца продолжил: - Впрочем, именно поэтому я вас и выбрал. - Что? В каком смысле? – невольно вырвалось из меня, о чем я сразу пожалела – он так же может вести запись моего голоса, а его мотивы мне совершенно неизвестны. - В прямом. Знаете, мне и моему другу нужен один ваш совет. Надеюсь, вас не затруднит? Голос все еще спокоен, показывает вполне дружелюбный настрой говорящего, но я все равно не могу уверенно утверждать, что спотыкаться о подводные камни я не буду. Что ему нужно? Совет? Он упомянул друга – он его сообщник? - Сомневаюсь, что смогу помочь вам, но… - Отличненько!~ Тогда, как вы думаете: спрыгнуть с здания вместе с прекрасной леди или утопиться в фонтане – что больше подойдет для изящного идеального самоубийства? Сначала мне показалось, что я ослышалась. Одна эта легко брошенная мне реплика своей абсурдностью просто заставила меня застыть с распахнутым ртом, через который, судя по всему, все мои мысли и вылетели, как через распахнутую надоедливым сквозняком форточку. Что за черт? Я была так огорошена, что даже не разозлилась (пока что), а напряженные плечи сами собой опустились. Словно по волшебству вся моя серьезность испарилась, из-за этой глупости я больше не могла воспринимать этот телефонный разговор как попытку шантажа или акт личной мести, пока незнакомец сам не подаст признаки этого. Почему-то мне подумалось, что не успели мы с ним познакомиться, как мною уже умело начали манипулировать… Но ради чего? Раз уж он не собирается вредить мне, то что ему нужно? Чисто теоретически, все это вполне могли провернуть даже заскучавшие подростки, может, даже мои одноклассники, я сижу на этой скамейке уже больше месяца, меня знает тут охранники и парочка прохожих, оказавшимися моими соседями, а сфотографировав меня, по школьной форме можно и достать личное дело, хранящееся из рук вон плохо. Надеюсь, это просто проделка какого-нибудь хакера, которому нечего делать. - Не хочу отвлекать вас от размышлений, но мне все-таки придется это сделать. Как вы заметили, я весьма терпелив, но вот беда – мой друг весьма вспыльчивый парень и наверняка уже стоит на крыше, так и не дождавшись вашего решения. Разве вы не должны помочь ему? В чём захотите. Резко оборвав связь на этом, он, не дав мне даже ничего сказать, тут же прислал сообщение, в котором был записан адрес. Он… хочет, чтобы я пошла туда? Теперь, когда разговор был закончен, словно в голове что-то щелкнуло, вернув меня в реальность, где никто бы не стал прикладывать столько сил для простого розыгрыша. Где я могу запросто угодить в ловушку и быть убита неизвестным. Разве вы не должны помочь ему? Он хочет, чтобы я спасла его друга? В чём захотите. Или таким образом решил подтолкнуть меня к идее убиться? Убрать и меня и своего помощника? Я… я не знаю, что мне делать. В полной растерянности я несколько раз присела и вновь вскочила со скамейки, неосознанно оглядывая окрестности, тут же одергивая себя. Тебе не будет так везти, как сейчас, ты не будешь встречать меня каждый раз, когда от твоих действий будет зависеть чья-то жизнь. Н-но… Я только пришла сюда… Я не могу покинуть это место так просто, до начала подработки еще почти три часа. А если… А тебе не приходило в голову, что это ты проклята, а не скамейка, тупица? Стиснув в одной руке проклятый телефон и прислоненный к нему диктофон, а другой резко взлохматив волосы, я в отчаянии закрыла глаза, опустив голову так низко, как только могла. Нет-нет-нет, это не должен быть такой выбор между жизнью и смертью, нет-нет-нет. Я должна сейчас спокойно посидеть здесь пару часов, следя, чтобы с могилой ничего не случилось, не должна думать над этой очевидной провокацией, мечась между одним давним обещанием мертвого и желанием еще живого, нет-нет-нет-нет-нет… Быть может, я и в правду проклята. Прокляла сама себя. Выключив диктофон и сунув его в сумку, я достала оттуда карту города, потратив пару минут на поиск нужного места по предложенному мне адресу, и сорвалась с места так быстро, как только смогла. В конце концов… пора бы признать, что моя цель все-таки связана с помощью другим. “Кому из нас двоих это вообще нужно?” – но я не хочу, чтобы этот вопрос прозвучал хотя бы раз. Поэтому придется постараться. Не только мне, надеюсь. *** Чтобы купить ту карту, которой я на данный момент владею, мне пришлось обойти все приличные и не очень лавки в городе. Она была ценна тем, что помогала мне дойти от дома до парка и книжной лавки без проблем, но и тем, что показывала примерные границы владений преступных группировок, таких как Портовая мафия. Да, конечно, разборки между бандами происходят чуть ли не ежедневно, и никто мне об этом докладывать не будет, обновляя записи, но это все-таки лучше, чем ничего. Время от времени у меня появляются дела в весьма позднее время, и мне бы очень не хотелось столкнуться лбом с кем-то опаснее обычного ворюги или пьяницы (желательно, не в особо большом количестве). Но теперь же, хоть сейчас даже не вечер, мне придется пройти по грани – место, которое я вскоре посещу, хоть пока и “серое”, но это вовсе не означает, что оно является нейтрально территорией. Я с трудом ориентировалась среди полуразрушенных заброшенных зданий и заполненных мусором гаражей, составляющих вместе некий якобы призрачный городок, словно оставленный жителями в преддверии апокалипсиса, медленно, но верно приближаясь к нужному месту. Якобы, потому что если бы не солнце, сиявшее достаточно высоко на небосводе, и моя высокая скорость, меня бы преследовали не только взгляды, но и кое-что повесомее. Если бы я не знала, что за пределами этого маленького брошенного временем мирка, есть другой, живущий до сих пор, то и в правду решила бы, что конец света настал, а я переместилась во времени. Не знаю причину, по которой эта территория осталась без фактического хозяина (вроде как), но, не слыша в округе взрывов или криков, мое подсознание было радо, что я хотя бы не попаду под горячую руку какому-нибудь мафиози. Если это, конечно, не засада. “Да ладно тебе! Кому ты вообще в чужом городе и стране нужна?” – хотела бы я себе так сказать. Чтобы мне это сказал босс портовой мафии. И чтобы это значило, что меня просто не будут замечать, а не признают бесполезным мусором и “выкинут”. К тому времени, как я, сверившись еще раз с картой, подбежала к одному из наиболее высоких зданий, выглядящему, как башенка из кривых ржавых кубиков, построенная трехлетним ребенком, моя дыхание никак не могло уже прийти в норму раз в тридцатый, со лба скатилась капля пота, а в висках стучало так громко, что я боялась, как бы эта дряхлая высотка под таким импульсом не рухнула. Тем более, прямо перед входом (парадным, в смысле) зияла огромная дыра, откуда чуть дуло. Подземные туннели? А на моей карте их нет, надо бы дополнить. Да уж, если здание рухнет, то и вся местность просядет под землю на черт знает сколько метров вниз вся округа. Тогда уж этот район и задаром никому не нужен будет, я думаю. Что с этой свалкой сделать можно? Проведя по лбу рукой и убрав в карман карту, я, немного покачнувшись, подняла голову. Зачем? Чтобы подготовить себя к тому, что вполне вероятно, что кому-то из нас двоих – мне или мужчине в плаще, стоящему на самом краю крыши и, кажется, смотрящему на меня, - нужно будет сказать “аминь”. И если это буду я… … если спасти его я не смогу… Окажу ему напоследок услугу. “Похоже, раньше здесь был какой-то бизнес центр или что-то вроде”, - подумала я, оглядывая высокие пустые отверстия для окон, разбросанные листы бумаги, на которых было напечатаны какие-то бюрократические заморочки, и остатки разворошенной на запчасти нехитрой техники, вроде принтера, - “Забавно. Подобным кампаниям принадлежат множество небоскребов, которые куда ближе к небесному куполу, чем жилые дома и торгово-развлекательные центры. Самоубийц с подобными “пристрастиями” всегда тянет куда повыше, где увидит побольше народу, где им проще будет заставить всех убедить в ничтожности человеческой жизни, не только своей, и гнилости чего-то, что сломило их, и, как показала практика им это довольно часто удается. Неужели проникнуть в подобное место так просто? Интересно, тот незнакомец тайно забирался в бизнес центр, если учитывать то, что и себя он назвал самоубийцей, или это все пустой треп и обман, и он предпочел вариант подоступней? Или он предугадал мои мысли и специально залез на высотку? Или он просто работает там? Или… Агх, вот дилемма!” Почему-то не могу думать о звонившем незнакомце, как о глупом простаке – интуиция подсказывала мне, что это просто невозможно. Его голос звучал насмешливо, даже чуть покровительственно… нет, если бы он выступал просто посредником, слишком много уверенности, той, что отражается в спокойствии, а не выпучивании своего состояния. Да и… насколько я могу судить, его японский был без акцента. Это, конечно, весьма слабый аргумент – довольно просто нанять наемника любой национальности (если без изысков), но почему-то внушало некоторую уверенность, что мои “друзья” с родины не примчались сюда за мной. Еще нет. Пока еще… я не готова… Пожалуйста, пусть это не они… Мне нужно еще время… Под ногой обвалилась ступенька, из-за чего я чуть не упала вниз вместе с крошащемся бетонном. Ну вот, стоило только потерять концентрацию и отвлечься на мысли, сумасбродно летающие в голове, как жизнь уже пытаются увести из-под носа. Вовремя восстановив равновесие я (как мне сначала показалось) ловко скакнула вперед, но при приземлении задела рукой штырь железный. Темные брызги крови следом от мокрого хлыста окрасила стену под мое натужное шипение. Черт, как бы заражение крови не заработать, спирта-то у меня нет собой. Я обернулась: часть лестницы обвалилась, теперь спуститься будет куда проблемнее. Как и подняться кому-то другому следом за мной. Я и в самом низу не слышала каких-либо шагов или шепота, не то что здесь: из-за поднявшегося ветра дырявое, как губка, здание тихонько выло, заглушая даже мои собственные шаги. Хоть я и не поленилась проверить комнаты нижних этажей, уверенности мне это не прибавило. Наконец, я добралась до крыши. Дверь туда была выбита, поэтому я благополучно вышла на довольно большую, но практически полностью разрушенную временем. Мужчина все еще стоял на краю. Песочный плащ развивался на ветру, ровно как и светлые брюки и коричневые волосы. Он не качался на ветру, каким-то неведомым мне способом держась на самом краю. Черт, дело плохо. Я не смогу подобраться к нему так просто – нас разделяет целая пропасть, которую мне перепрыгнуть будет очень трудно, тем более, незаметно для него. Если только попробовать поговорить с ним. - Мистер! Не то, чтобы я так уж спокойно относилась к самоубийству. Просто я повидала предостаточно таких людей, чтобы понять, что… существует множество ситуаций, которые помогут вам испытать ненависть, ревность, отчаяние, грусть и пустоту в груди. Кто-то говорил мне, что у каждого человека свое собственное несчастие, в противовес счастью, одному на всех. Но нет. В мире множество разных вещей, целая куча людей, и все они могут испытывать самые разные эмоции по отношению к окружающему миру. Сколько живущих в нашем мире людей, столько и причин, по которым они могут сломаться. Не нужно пренебрегать этим. Но сломанные вещи можно починить. Или доломать окончательно. Как наполовину оторванные лист из книги: казалось бы, он еще тут, в этой истории, но раз за разом смотря на него, ты начинаешь испытывать раздражение по отношению к этому пограничному состоянию. Ты решаешь. Приклеить или оторвать. Так бесит, что можно сгоряча наделать ошибок. А пока ты колеблешься, пусть даже одну секунду, за тебя могут попытаться решить другие. Кому-то покажется немыслимым читать книгу без одной страницы, а кто-то прочтет, что на ней написано, и решит, что без нее будет только лучше. Люди уязвимей всего, когда в “подвешенном состоянии”. Что в воздухе, что в душе. Если во время боя ты подпрыгнешь – ты практически уже труп. Если не можешь принять взвешенное решение, приняв во внимание детали – грош тебе цена. Идти по границе, тонкой нити между двумя дырами, могут лишь единицы. И еще неизвестно, чего они достойны больше: сочувствия или уважения. Я же… не знаю. Я бы точно нашла бы у себя причины умереть, но я слишком уперта для такого простого решения всех проблем. Мне… просто не остается ничего иного, кроме как жить. Так долго, чтобы найти причину. Главное не сдаваться… - Стой! Я попробовала тихо подобраться к краю пропасти, надеясь хоть как-то обойти ее, но резкий окрик заставил меня немного вздрогнуть и отступить на шаг назад. Мужчина медленно повернул на меня лицо, показавшееся мне абсолютно равнодушным, словно у куклы или статуи. “А голос у него моложе, чем лицо…” – пришло мне на ум. Незнакомцу навскидку было лет двадцать, но вполне вероятно, что я оказалась неправа. - Стой на месте и не двигайся! Тебя кто-то прислал? - Да, ваш др… - Неважно! Все уже неважно. Раз уж ты тут, просто стой на месте, иначе я утяну и тебя за собой, - перебил меня самоубийца и снова повернулся лицом… в бездну? Точно, там же прямо внизу провал… Если он упаде… прыгнет, то вряд ли выживет… Значит, он не знал, что его “друг” позовет меня сюда? Может, звонивший и в правду просто хотел помочь ему? В чём хочешь. Или нет… Поджав губы, я вдруг ощутила, что на меня будто свалили ответственность за чужой выбор. - Мистер! - … - Мистер, я не буду мешать вам! – после этих слов я удостоилась взгляда, в котором отсутствовал и интерес и скука, - Перед смертью… вы не хотели бы рассказать, почему решили свести счеты с жизнью? Я обещаю, что данная информация никому более не будет доступна, если вы того пожелаете. Клянусь. И скажите ваше имя, пожалуйста. Я не намерена решать за него – жить ему или умереть, но даже при том, что это я пришла сюда без приглашения, пусть подыхает в другом месте, о котором я знать не буду. - Меня зовут Кирияма Рион. Причина проста. Рак. Мне осталось недолго, и каждым мой день наполнен невыносимой болью, которую мне не с кем разделить. Страдания и одиночество, от которого абсолютно бесполезно избавляться в последние дни, съедают меня. Я не мазохист, мне больше незачем топтать эту землю. Все просто. И в качестве извинения я окажу ему услугу. - Я понимаю. Тогда… раз уж я тут, побеспокоила вас, могу я что-либо сделать для вас? Любую мелочь. Несносный ветер взлохматил его волосы. Из-за чего выражение его лица увидеть мне не удалось. Последняя воля смертника… Когда спрашивают о таком, действительно трудно ответить, словно вы об этом никогда и не задумывались. Ну же… любая мелочь. Давай же! - Тогда я бы хотел, чтобы вы нашли моего друга и дали ему смысл жизни. Хотя бы какой-нибудь. Любой. А теперь прощайте. Секунда, один шаг и тело накреняется вперед. Почти! Я должна успеть! Сживаю кулаки и готовлюсь к прыжку, как вдруг ощущаю лишь пустоту, и внутри и под ногами: я подошла слишком близко к краю провала и часть пола обвалилась. Резко разворачиваю корпус и цепляюсь за железный штырь, кое-как зафиксировав подтянутые влево ноги на еще одном, пытаюсь подтянуться, но из-за раненной руки, оставляю только кровавый след и еще сильнее обдираю ладонь. Обещая себе обязательно носить в сумке еще и хотя бы спирт с бинтом, меняю руку и, хватаясь за штырь оцарапанной рукой, нащупываю небольшую трещину сверху и, цепляясь за нее, закидываю одну, а затем и другую ногу на площадку, сразу вставая, поправляя сумку и уходя с опасного места, пытаясь заодно и восстановить дыхание. Очевидно, внизу я тела не нахожу. Его уже поглотила тьма огромной норы, в которую он самовольно нырнул. Хотеть попасть в какое-то другое место, помимо этого мира, где другие правила и жители… так глупо. Нет ничего проще, чем вывернуть наизнанку мир, что мы видим перед собой, и в один прекрасный день заметить, что он уже настолько чудесат и престранен, что дальше некуда. Порывшись в сумке, вытаскиваю маленький фонарик и пытаюсь “нащупать” дно этой ямы, но его словно нет. По краям провала ни крови, ни чего-то похожего не обнаруживаю. А чего я хотела? Этот придурок жив. Он точно жив. Я не увидела в его глазах хотя бы облегчения, когда он прыгал. На счёт имени он, конечно, мог соврать, но это лишь еще одно подтверждение того, что это... постановка? Что за чёрт? Более того, он соврал мне про болезнь и, судя по всему, вовсе не собирался сводить счеты с жизнью. Хах. Какое забавное выражение. Сводить счеты с жизнью. Будто бы дав нам всем шанс быть живыми, она и мы еще что-то должны друг другу. Только отдать использованное для личных нужд тело земле, словно грязный платок в урну выбросить. И, хотя нас всех фактически не спрашивали, хотим ли мы родиться, разве не будет слегка расточительно выкидывать чистые платки? Он жив. Я знаю. Потому что он соврал мне. То есть, конечно, то, что я не успела его спасти, не гарантирует ему отличного здоровья, но факт остается неизменным. Я… Да как же я зла! От переизбытка гнева и невозможности для тела выпустить лишнюю энергию другим путем, нога сама злобно врезалась в пол, о хрупкости которого я думала в последнюю очередь. Сцепив зубы, я перевязала руку платком, мгновенно ставшим красным, проверила часы и поплелась на работу, мысленно проклиная двух придурков, решивших меня разыграть. Если они думали, что это все будет безнаказанно, то они ошибались. *** Вся моя вечерняя подработка состояла в том, что Миямура-сан, невысокий жилистый старик с пушистой бородой и усами, весьма сурового, но справедливого характера, поручал мне разбирать и систематизировать книги и фиксировать результаты на бумаге – просто для усталого за день мозга, в соседстве с любимыми книгами, небольшая, но достаточная для содержания квартиры, оплата. Возвращаясь с нее, чувствуешь себя в неком роде отдохнувшей. Внутри лавки словно свой мир, тихий, спокойный. Чуть пыльный еще, правда, но это ничего. В квартиру я вернулась, когда на город уже наползла темнота. Недолго подумав, с чего начать поиски шутников, мой взгляд упал на школьную сумку, откуда я достала диктофон. Если уж откуда-то и доставать подсказки, то на записи. Закрыв окно, которое служило источником всех посторонних звуков в комнате, я легла на кровать и нажала кнопку. *** - Да нет же, подождите! Я всего на пару минут войду и все! Неужели это так трудно для вас?! - Девушка, сколько раз вам говорить? Центр уже закрыт. Вы опоздали, приходите завтра! - Нет! Сколько вам повторять?!! Это важно! Вопрос жизни и смерти!!! – что есть силы выкрикнула я и вцепилась в дверь еще сильнее, упрямо не отводя взгляда от бедного охранника, который, наконец-то, сдался под моим напором. - Я провожу вас. - Как вам удобно, - раздраженно фыркнула я в ответ, быстро подбегая к лестнице, стараясь наступать на больную ногу как можно меньше, мельком взглянув на карту, висевшую на стене. Так… пятый этаж. Кафе “Словно дома”. Достигнув входа, я дождалась, когда охранник откроет стеклянные двери, и, войдя внутрь, оглядела объем работы: всего двадцать пять кабинок, окнами на парк и мою скамейку выходит ровно половина, среди которой одиночных всего пять штук. В заведение в целом ходят парами или вместе с семьей. Замечательно. После раза двадцатого прослушивания записи нашего разговора, до меня дошло, что на фоне мне слышится какая-то мелодия. Она играла прямо рядом со звонившим. А еще через двадцать раз я начала понимать, что с мелодией что-то не так – оказалось, что она один раз прерывалась на секунду. Словно в музыкальной шкатулке на “расческе” отломался зубчик. А потом я вспомнила про это заведение, куда меня один раз затащили одноклассницы. Оно славилось тем, что в нем были кабинки – своеобразные маленькие комнатки с самым разным дизайном, создающие иллюзию того, что клиент есть у себя дома. И в каждой была музыкальная шкатулка, их, говорят, хозяин кафе очень любит. И готовят там вполне неплохо, из-за чего оно и запало в память. Проверив одну за другой кабинки для одного, я нашла нужную мне. Да, действительно, один зубчик отсутствовал, но, чтобы удостовериться, я все-таки решила проиграть мелодию. Однако ничего не произошло. Не поняв сначала, в чем причина отсутствия музыки, я взяла внимательнее оглядела внутренности аппарата, освещенные фонариком. Под барабаном что-то застряло. Бумага. “На любимой скамейке” Записка. Хорошо, что я настояла на том, чтобы осмотреть тут все сегодня, иначе бы ее просто выбросили, сочтя мусором или неудачной шуткой. Каковой она, по сути, и является. Что за игра? *** Устало потирая глаза, я огляделась. Никого поблизости не было. Как ожидаемо. Может, мне просто залезть тут на дерево, завести будильник и выспаться? Это был ужасно длинный день, от коих я успела почти отвыкнуть, того гляди сейчас галлюцинации начнут… - А вот и я! Ждешь меня, да? Когда над ухом раздался незнакомый мужской голос, я мгновенно напряглась, медленно (в целом, если честно, потому, что голова очень болела) повернула голову и увидела… дырявую шляпу? … и так же медленно повернула обратно, уткнувшись в телефон,.. Так, все, хватит пить столько кофе. Уже ничего не соображаю. Уже мертвецы посещают… - А? О, вас, наверно, удивила эта мерзкая шляпа? Да, верно-верно, ей уже место только в помойке, - сказал он и легким ловким движением руки запульнул аксессуар в ближайшие кусты, где тихонько жалобно тренькнула цепочка, а потом отряхнул волосы от одному ему видимой пыли, - О? Почему же вы до сих пор молчите, милая леди? Неужели я нисколько не похорошел? Или, наоборот, упал в ваших глазах? Не бойтесь, она так-то не моя, у знакомого одолжил. Он мне, как назло, прямо перед встречей с вами встретился… И тут я всмотрелась в его лицо. Коричневые волосы, темные глаза, пальто, брюки… Стоп-стоп-стоп-стоп. Он же… Нет. Нет-нет-нет. Что-то я действительно переутомилась. - Боже, похоже меня приняли за призрака, но, к несчастью, я еще не мертв, так что вам пора отмереть, дорогая. Нет. Я. Ничего. Не. Вижу. Боже, неужели долговременное неиспользование способности имеет и такой побочный эффект? Это просто ужасно. - Ладненько, тогда давайте по-другому: скажите, вы... Моего плеча чуть коснулось его, когда он придвинулся ко мне поближе. А. Нет, он не призрак, чего это я. Он не умер. Я обещала верить своей интуиции до конца. А вот этого типа нужно проучить. Я простодушно хлопнула себя ладошкой по лбу и встала, прервав его ересь: - Ох, простите. Я поначалу никак не могла понять мертвый вы или живой. Нда. Если бы мне ночью стали незнакомы мужчины показываться в качестве галлюцинаций, это было бы очень проблемно. Сняв с плеча школьную сумку, я вложила все силы в удар и направила его на незнакомца. Чтоб его расплющило на... всей плоскости скамейки. Готова ради этого газетки каждый день туда приносить. Однако мне не удалось его даже задеть. Ловко увернувшись от моей поклажи, он тоже вскочил со скамейки, встав передо мной: - Сколько чувств! Мне нравятся такие девушки, и тоже приятно познакомиться. Меня зовут Дазай Осаму, и у меня к вам вопрос: вы хотите стать детективом? Он стоял достаточно далеко от меня, но даже при тускловатом свете уличного фонаря, я видела, что легкая улыбка не сошла с его лица. Даже скорее чувствовала это. Мне одновременно хотелось сказать ему перестать разговаривать со мной на “вы”, так как с его стороны это была лишь тонкая насмешка и ни капли уважения (да и откуда бы ему взяться?), а потом сразу одернуть, заявляя, что не разрешала звать себя по имени и на “ты”. А я уверена, что он его знает. - Нет, - уверенно ответила я, но чуть помедлив, добавила, - Не сейчас. Детектив. Человек, работой которого является помощь другим. Да, я знаю, что так можно описать тысячи других профессий, но так уж сложилось, что именно детективы стали ассоциироваться у меня с благородными людьми. Или, быть может, потому, что их упоминание сквозило через всю мою сознательную жизнь? - Эй, как думаешь, почему убийства и других преступления закрещены? - Наверно, потому, что иначе бы детективы перестали бы раскрывать их. Все-таки герой не станет героем, пока не свергнет чудище. Без него он лишь пустослов. Детектив. Интересное… призвание. По лицу Дазая мне сложно было сказать, ждал ли он моего отказа или согласия, но особо расстроенным тот не выглядел. Только в его глазах зажегся какой-то насмешливый огонек: - Может тогда скажете своё имя, милая леди? Или хотя бы телефончик? От такой наглости у меня прямо руки зачесались, но в голове всё еще было четкое осознание того, что этот парень не так глуп и слаб, каким выглядит. Хотя за подозрительные предложения дать ему в морду хотелось от этого не меньше. - Еще чего. Может, вам еще и адрес мой сообщить? Я уже хотела сделать лицо по-проще, и хотя бы вытрясти из него ответы на некоторые вопросы, как из моей сумки раздалась трель телефона. Ох, он там жив еще? - ДИАНА СЕТТЕРФИЛД!!! ПОЧЕМУ В ТАКОЙ ЧАС ВЫ ЕЩЕ НЕ ДОМА В ПОСТЕЛИ?!! Миямура-сан? И как он вообще узнал, что я не дома? И... Сообразила. Покраснела до корней волос и спешно отвернулась под довольным взглядом наглеца, который, скорее всего, и так знал моё имя, но все равно доводил. Так. Вдох-выдох. Я ничего не потеряла... А, да. Я же забыла, кажется, в лавке свой зонт. Вот же обязательный человек. Я ему это потом припомню. - Эм… да, сейчас уже буду, Миямура-сан. Спокойной ночи. - ЖИВО!!! Иногда такая забота даже льстит, но когда я опять наткнулась на глаза горе-суицидника, захотелось просто бросить трубку. Что я, собственно, и сделала, пожелав еще раз ему спокойной ночи. - Возвращаю, - вытащив из сумки его телефон, я кинула его ему, - Если захотите еще раз связаться, то лучше приходите лично, иначе я его сломаю. И мне… кхм… пора в общем. Не скажу, что мне приятно было с вами познакомиться, но до свидания. - Ага-ага~ - мне помахали ручкой. "Дайте ему причину, чтобы жить. Любую". - И еще, - я обернулась и кинула раздраженный взгляд на Дазая, - Если вам так лень искать смысл жизни, то просто будьте рядом с теми, кто будет вытаскивать вас из петли раз за разом. Может, вам улыбнется госпожа Удача. Ответа либо не было слышно из-за ночного ветра, либо не было вообще. Да он и не нужен. Я не задавала вопроса. И да… разве у него был такой голос? В Вооруженном детективном агентстве: - Мне кажется, она просто не поверила, - неуверенно произнес Танизаки ставя папки с отсортированными отчетами о закрытых делах за последний месяц на полки. Он был не совсем удовлетворен своей работой. Все-таки над сменой облика и маскировкой, хоть и перед девушкой, которая лично никогда не видела Дазая, стоит поработать. Вдобавок, он чувствовал себя немного виноватым за то, что не помог Диане, когда та упала – он не мог дать ей обнаружить себя. Допечатывающий новый отчет Ацуши кинул на него утешающий взгляд, как-то подсознательно чувствуя, что парень винит себя: - Ну, я-то судить точно не могу, меня там не было, но как по мне, эта проверка была какая-то уж слишком жестокая, мне кажется… Но, думаю, ты хорошо справился, и тебе даже не пришлось изображать… ну, вариант, предложенный Куникидой-саном, - при упоминании любителя расписаний, который сам и предложил идею с иллюзией Дазая, спрыгивающего с высотки, настаивал, при чем даже излишне рьяно, на то, чтобы “детализация” у фальшивого тела “больного суицидника”, которое уже соприкоснулось с твердой землей, была более… четкая, юный эспер, как и его друг поёжились. Куникиду удалось урезонить только тем, что тот по своему расписанию должен был куда-то уйти и уже опаздывал на три минуты двадцать тр… четыре секунды, а потом и найти альтернативный вариант. Действительно, просьба Дазая поучаствовать в проверке будущего новичка, который, по словам самого Осаму, скорее всего, откажется от предложения о вступлении в агентство, но способен развлечь, было весьма странным, но, так как после разговора по душам с директором, тот одобрил затею, возражения сами собой спали, превратившись во внутреннее недоумение, которое бывший мафиози развеять не спешил. Тем более, новичка, судя по всему, никто, кроме Дазая, Рампо и еще, наверно, директора не знал лично. Просто фотография ничего не говорила. - Но разве в агентство принимаются люди без сверхспособностей? – спросил Ацуши, распечатывая новый документ. - А? Конечно, разве ты не знаешь, что Харуно-сан – обычный человек? Тут работает помимо нас довольно много простых офисных служащих. - Да, конечно, но в последнее время Дазай-сан был каким-то воодушевленным… А он же еще не вернулся, да? Ты не знаешь, где он? - Нет. Если уж даже для Рампо-сана сложно точно сказать, что творится у него в голове, то спрашивать меня бесполезно... А ты, Кёка-чан, как считаешь? - Может быть, директор сам дал ему какое-то задание? - ответила девушка в красном кимоно, сонно отрывая глаза от какого-то журнала. - Может быть… Ранее Ацуши не знал, какая атмосфера обычно царит в агентстве в преддверии новичка, не знал, что за собрание было перед его собственным зачислением, не знал саму Диану, но подумал, что если у него получится подружиться еще с кем-нибудь, он будет только рад.