Завещанная жизнь

Нда. Похоже, мне надо и в правду начать интересоваться модой, а не краем уха одноклассниц слушать, чтобы таких ситуаций больше не возникло. Хотя если бы я узнала жертву, то не наткнулась бы на Ичиго Ито, в квартире которой я нахожусь… Погибшая, Аичи Мизука, оказалась относительно недавно обрётшей популярность моделью, которая, следуя словам Ито, пропала три дня назад прямо с вечеринки в ресторане “Звездный ветер” по поводу её и некоторых её знакомых зарубежного дебютного кастинга во Франции, где она встретила какого-то мужчину и ушла вместе с ним. Некоторые знакомые модели говорили, что Аичи не слишком пылала радостью от предстоящего дебюта, так как изначально она хотела быть художником, но родители, светские люди уже в третьем поколении, запретили ей это и предложили вот такую альтернативу, а так как ни голоса, ни актёрских качеств у девушки не было, карьера певицы или актрисы для нее оказалась закрыта, да и возраст уже был приличный – пробили её в этот бизнес только благодаря родительской власти. Из-за того, что празднество было не только в честь Мизуки, все просто решили, что она решила сбежать. И никто не знал с кем конкретно – просто это был приятный молодой мужчина в черном костюме. О последнем всех расспрашивала лично Ичиго, так как, будучи редактором журнальчика, который пиарил погибшую девушку, пару раз лично встречалась с ней и даже подружилась на почве того, что ей тоже родители пророчили другую профессию, так что та знала, что вопреки общественному мнению на счёт моделей и их нравственности, Аичи была девушкой приличной и не стала бы так пропадать или даже уходить с незнакомцем, даже никого не предупредив. - М-может… Да. Это, н-наверно, я виновата в том, что она убежала… Мы на этом и сошлись же характерами – мои родители хотели, чтобы я занималась семейным ресторанчиком, а я взяла да и ушла… Я же рассказывала об этом Ачиро… Как думаете, она… добьётся своего? Она…? Она мечтала стать независимой, занимаясь любимым делом. Чтобы её картины разбирали самые богатые люди, а критики расхваливали их. Мечта обиженного ребёнка, не иначе. Вот оценят мои картины все, заработаю я много денег, и попляшете вы все! Это… так наивно, что чуть ли не в обратном порядке. Уже чувствую, как мне потом невезти будет. Несмотря на всё, что она перенесла, мне трудно импонировать такому человеку. - Я… я не видела ни одного её рисунка, н-но уверена, что они великолепны! Не слишком уверенно. После пожара, который горе модель сама случайно устроила в своей маленькой импровизированной мастерской, которую та прятала от родителей в собственной комнате, всё её работы сгорели, а из-за образовавшейся психологической травмы, нанесённой выговором родителей, обнаруживших всё это, у неё толком ничего не выходило. - Ей всё… всё казалось, что то за ней кто-то наблюдает, то просто… вдохновения не было. Поэтому даже когда она стала работать моделью, её часто дразнили по этому поводу. Абсолютно всё, кого ни спроси, говорили, что она… уродливо рисует, поэтому я даже и не видела ничего, она… очень стеснялась… И… как вы думаете..? - Каким она… человеком, вы её запомнили? Она была упорной. Несмотря на неприятие её новым окружением, насколько Ито знает, так как периодически замечала под её накрашенными ноготками уголь, когда пожимала ей руки, девушка не прекращала пытаться нарисовать что-то грандиозное. Но у нее не получалось. Однако она не желала сдаваться. Она была честной и просто упёртой. Она не хотела сначала заработать хоть какой-то капитал, чтобы потом уйти от родителей и начать другую карьеру. Она хотела жить только искусством. Деньги, которые она зарабатывала модельным бизнесом, отдавала родителям. Те их принимали, но куда девали - неизвестно. Она не желала, чтобы её видели слабой. Она никогда не плакала на людях. Никогда не кричала. Никогда не прекращала улыбаться. А еще, согласно словам тех, кто видел её в тот вечер, была какой-то серьёзной, будто бы решилась на что-то, говорила невпопад, думала о чём-то и хмурилась. Да еще и надела фиолетовое платье, хотя этот цвет терпеть не могла. Но снова начала улыбаться, как только увидела парня, с которым ушла. Сама. Сама подошла к нему первой. И никто не видел, как её толкают или силой заставляют уходить. Она ушла сама. - Она… - Нуу… наверно, то, что мы встретились – судьба, да? И я думаю, вы… - Вы обещали ничего не спрашивать, только отвечать. Ваша благодарность? - Д-да… конечно. - Скажите, вы знаете, есть ли у неё большой округлый брелок с выгравированными на нём цветами? - Э? С цветами… эм, красный такой? Ну, вроде как я видела её с ним неделю назад, когда она была на показе в бизнес центре компании “Интервижен”. - Хорошо. Вы помните, что на нём было изображено? - Ээээ… Нуу… я видела его только мельком, с верхнего этажа, когда она на подиуме была. Я даже не знала, что она там будет, меня просто попросили забрать материалы… хотя я и редактор, я пока только на стадии мальчика на побегушках, да еще и работала на жёлтую прессу до этого, так что… - Ладно... Но раз это был модный показ, то и фотографии должны быть? У вас, случаем, нет таких? - Ээээ… нет, я же планировала готовить проект, касающийся Ачиру-чан, так что все материалы у меня на работе… - Понятно. - Прости… те… - Я же сказала – ничего страшного. Ладно, скажите лучше вот что – вы часто в этой квартире бываете? В смысле, часто в запой уходите? - Ээээээ… Нуууу….. - Видимо да. А ваша подруга с родителями жила? - Д-да. - Где?.. Хотя нет, вот карта, лучше покажите… Спасибо. - А… Урррррррррррр… - Эм… - У неё был дневник? - Н-насколько я знаю, вроде бы есть, но она никого его не показывала. Хах, ну, это же дневник, да?.. Но, думаю, его уже нет… в целости. У неё очень строгие родители и после того, как из-за случившегося пожара обнаружили её увлечение, довольно часто шерстят её комнату. Она г-говорила, что постоянно замечает, что оставленные ею вещи оказываются не на своих местах… Уррррррррррррррррррр…. - У меня вон там печенье еще есть… Может, снимите маску? Я не буду… полицию вызывать и всё такое… - Нет, спасибо. Я уже ухожу. И еще. - Д-да? - К вам скоро кое-кто еще нагрянет. Не бойтесь. Они должны помочь поймать преступника, похитившего вашу подругу. И никуда не уходите. - Х-хорошо… А она… Хлопнула дверь. Она [умерла]. На душе было пусто и стенки будто бы полого тела раздраженно шевелились, силясь разрубитьраздробитьпорватьсжатьуничтожить что-то, что должно было быть там. Уже давно. Нить, соединившая мою душу с призраком Гостьи всё натягивалась и натягивалась по мере моего приближения к исполнению желания… о сути которого я еще и толком не догадывалась. Что могла желать Аичи? Такой человек, как она? Мне необходимо проверить некоторые свои догадки. И наведаться в агентство. А потом, возможно и в морг. А потом и домой. И на… место, где была скамейка. Надеюсь, меня пропустят туда. Как только ступаю на асфальт, чуть дрожащие от нетерпения пальцы срывают маску насекомоподобного супергероя, из-за которой я поняла, насколько чист и свеж воздух возле парка, и прячут во внутренний карман куртки. Изо рта вырывается судорожный вздох. Ещё пара раз и я вообще могу с уверенностью сказать, что Йокогама отличный город. Уррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррр… А еще поесть. Жаль, что я даже яичницу приготовить себе неспособна. Проклятый… он. *** Всхлип. Еще один. Еще. И еще. Передо мной, согнувшись в три погибели, сидела вместе с небольшой полураскрытой потрёпанной сумкой около дерева, прислонившись к его стволу, сидела девушка, немногим, кажется, старше меня и горько плакала, даже почти не обращая внимания на то, что её кардиган и брюки несколько прохладны для настоящей погоды. Чуть поколебавшись, я тронула девушку за плечо: - Мисс, почему вы плачете? Девушка вздрогнула, посмотрела на меня голубыми глазами, испещрёнными красными сосудами и, всхлипнув, испуганно вскочила, затравленно посмотрев сначала на меня, а потом и куда-то вдаль, будто ища затаившихся за моей спиной врагов. Я наткнулась на неё возле особняка семьи Мизука, поглощенную своим горем и не смогла пройти мимо. Что-то подсказывает мне, что она может помочь мне. - Вас выгнали оттуда? – спросила я, указав на громадный дом, возвышавшийся за её спиной, - Вы там работали? Девушка с трудом стояла на трясущихся то ли от холода, то ли от судорог из-за долгого сидения в неудобной позе, но от моих вопросов вытянулась, словно струнка, приготовившись чуть что дать дёру, так что пришлось в срочном порядке успокаивать её, вытащив из кармана платок и протяну его ей с максимально ободряющей и спокойной улыбкой: - Извините, если полезла не в своё дело, не беспокойтесь, я не причиню вам вреда, - выбранная дорога оказалась верной – её глаза перестали так активно рыться в моих, пытаясь найти угрозу, а из позы исчезла большая часть напряженности. Меня сочли неопасной и взяли платок. - Б-благодарю, - выдавила девушка, сильно постаравшись, чтобы её тон прозвучал как можно независимей, после чего сползла по стволу дерев обратно на землю, спрятав голову в коленях, вновь погрузившись в уныние, исключив весь мир и меня в частности из своего горя. Хэй, так не пойдёт, мне всё еще нужна информация. Нужно разговорить её. Скукожившаяся девушка была явно иностранкой – голубые глаза и светло золотистые волосы вряд ли принадлежали бы японке. И судя по тому, что она сидит тут, на морозе, а не плетётся домой, я бы скорее предположила, что она приезжая и ей просто некуда идти, нежели что её родители плохи натурой. Думаю, что она выполняла какую-то работу в особняке, но её уволили и выгнали. Да еще и на неё весьма легкая одежда, а в раскрытой сумке еще одной не видно вообще – скорее всего, её приняли довольно давно, сами обеспечили всем необходимым, но теперь отобрали и вытурили в чём попалось. По пути сюда я встретила еще пару человек, весьма удрученных чем-то и тоже с поклажей, и один нещадно костерил некого Масаши, которым, очевидно, был хозяин особняка – Масаши Мизука, владелец крупной компании, занимающейся импортом и экспортом различных ресурсов заграницу, далеко не последний человек в городе, находящийся на короткой ноге со многими другими влиятельными людьми Йокогамы. В доме после пропажи Аичи началось глобальное сокращение. Перед тем, как пойти сюда, я зашла на работу и порылась в интернете – в последнее время у него идут дела не слишком хорошо, бизнес стал терпеть убытки, а прибыль уменьшилась. Однако это было связано именно с Йокогамой – репутация заграницей была по-прежнему довольно хорошей, но из-за того, что многие спонсоры стали отказываться тут от сотрудничества, это мало, чем помогало. Наверно, дебют Аичи во Франции должен был быть попыткой хотя бы как-то поправить положение. И на этом фоне сокращение количества прислуги в огромном доме выглядит весьма натурально, но… подозрительно. Судя по разговорам тех рассерженных увольнением людей, отправили восвояси почти всех, исключая охрану, но почему-то видела я только парочку людей. Может, просто пропустила момент, когда те уходили, но те, кого я застала, шли группой, что наталкивает на определённые размышления нехорошего характера. Это могла быть просто чистка. Не всех могли просто отпустить. Но зачем? Увидели что-то лишнее? Но не все же? На самом деле, ответ весьма прост, если знаешь, какова большая часть верхушки этого города. Да любого вообще. Только вот тогда я сглупила, когда показала своё лицо. Если её отпустили, это не значит, что позже она им не понадобится. - Скажите, вы знаете пропавшую Аичи Мизуку? Стоило только моему вопросу сорваться с губ, как девушка тут же резко вскинула голову и с яростной настороженностью спросила: - Что тебе нужно от неё? Ты что-то знаешь? - С полной уверенностью могу сказать только то, что её похитили. Но до этого, она попросила меня кое о чём, - я тоже огляделась и, удостоверившись, что в округе никого более не было, присела рядом с девушкой, которая тут же отодвинулась от меня подальше. Ну что за ребёнок. - Ты кто? - Я?.. Да никто. Неправильно, когда между тем, кто просит, и тем, кто соглашается, была ранее какая-то связь. Каждый человек имеет право попросить кого-то о чём-то. И каждый волен выбирать, как ему поступить. Даже если это раб и хозяин. У всех всегда шанс на бунт или смирение. Кроме меня. И когда об этом знает кто-то, кто знаком со мной лично, это весьма проблемно. В этой работе я ненавижу подобное, хотя именно за этим и приехала сюда. - Я её союзник, - скорее это она мой, но для начала пойдёт, - Как и вы, не так ли? Девушка вздрогнула под моим посерьезневшим взглядом и дрогнувшим голосом хотела задать еще один очевидный вопрос, когда я опередила: - В одном своём интервью у Аичи-сан спросили о медвежонке, который она прикрепила к своей сумке, так как эта игрушка является одной из двух парных брелков, а об её возможном парне никто ничего не знал. Она ответила, что второго отдала своей дорогой подруге, а так как фирма, которая произвела этих медвежат весьма дорогая, не думаю, что вы могли сами себе это позволить. И сомневаюсь, что ты своровала его, - улыбнулась я девушке, успевшей прижать к себе сумку, и глядящей на меня уже со смесью раздражения и удивления, - Учитывая уровень их безопасности, конечно. Мы же плохо знакомы? Меня зовут Диана, а вас? Ответом мне послужил презрительный хмык, звук застёгивающейся молнии и шорох травы, непрозрачно намекающий, что дальнейшего разговора желаю только я. Что ж. - А если я скажу, что её убили? Резкий ледяной порыв взлохматил её волосы, а голова так резко обернулась на меня, что сначала мне показалось, что это ветер дернул её за локоны, как неверную куклу, но нет – это скорее она дала ему пощечину своей косой. Но она задрожала еще сильнее, а речь из-за стучащих зубов стала кривоватой, как гладь замерзших лужиц на улицах. - Что ты сказала? - Её убили, - спокойно повторила я, поднимаясь, снимая с себя шарф и наматывая его на замершую девушку, настолько потрясенную, что напоминала ледяную скульптуру, - А я хочу помочь ей. Но мне не хватает информации. Твои действия теперь? Тебе же, насколько я поняла, нечем сейчас заняться? Вещам не передаётся моё “проклятье”, но если что я смогу так найти её. На самом деле я вообще зря злилась на Акико-сан и её коллег. Они просто подумали, что я просто приукрашаю, что я просто обычная неудачница (что в принципе, и так правда), что лезть в дело мне не нужно – просто зашибут. Я сама виновата – недоговорила слишком много, однако то, что если я захочу, то рано или поздно найду какую-то вещь. И это, конечно же, не судьба. Что-то подсказывает, что эта девушка обладает очень важной информацией для меня. Нить тянет меня к ней. - Э-это… правда? Аичи… убили? - Да, - я взяла потрясённую девушку под руку и направила подальше от особняка. Что-то мне не нравятся такие резкие перемены в её настроении – только вот нервного срыва мне не хватало (в котором, в довершение всего, еще и я виновата), - Так могу я задать парочку вопросов? Девушка, глядящая куда-то в пустоту, которая, наверняка, стояла у неё перед глазами, только кивнула и почти упала на скамейку, к которой мы подошли. - Ваше имя? - Зачем тебе это? - Что “это”? - Помощь. Она ни разу не упоминала тебя, наверняка, ты её почти не знаешь. А людям не свойственно помогать другим. Какая тебе от этого польза? Возможность почувствовать себя той, кому не нужна выгода? - Это моя работа. Я… - Детектив, что ли? Что-то не похожа. - Я не детектив. Я просто помогаю людям. Вот и всё. Она ничего не ответила, только отвернулась к сумке и начала рыться в ней. - Вы… - Ты. Джессика Сноул. Я не бабка какая. Вот, - раздраженно прервала она меня и протянула маленький ключ. На её ладони было много шрамов и следов от ожогов, - Эта дурочка спрятала его в медвежонке, думала, что это будет такой огромный секрет. Такая же, как ты. Любительница строить из себя таинственную сильную героиню, начитавшуюся детективчиков, - она нервно взмахнула рукой и провела ею же по еще влажным глазам, - Я работала в её доме горничной, и мы как-то… подружились. Да-да, прямо как в этих самых книжках, но… - она посмотрела прямо мне в глаза и поджала губы, - Она и в правду была такой. Сильной. Доброй. И очень упёртой. По ночам, когда я еще убиралась, как-то застукала её, куда-то уходящую. Спустя некоторое время она рассказала, что тайно от предков ходила гулять и нашла маленький домик в лесу недалеко от… этой… разрушенных таких домов, почти целый город, типа японских гетто, где куча отщепенцев. Там опасно, но зато далеко отсюда. Она практиковалась там в рисовании. Думаю, этот ключ как раз оттуда. Может быть, если ты его найдёшь, сможешь что-нибудь узнать. Ключ в её руках показался мне даже теплым, несмотря на то, что шарф не особо помог ей спрятаться от ветра. Но Аичи крупно сглупила, раз поставила на дом в таком месте замок. Если бы она продолжала содержать его в том виде, когда он был всеми покинут, то к нему бы было меньше внимания, а так какие-нибудь бандиты могут заинтересоваться, что там, за замочком. Но, думаю, моя удача поможет мне. - Спасибо. А ты когда-нибудь видела у неё в руках большой красный брелок? С... - С цветами? Незадолго до... пропажи она прямо-таки спала с ним. Говорила, что он очень важен для неё. - А ключ? С ним был ключ? - Нет, - она покачала головой и пустила пар изо рта на шрамоватые ладони, - А что такое? - Преступнику было важно найти этот брелок с ключом. Я так думаю. Но я без понятия, что он открывает... Ладно. Еще один вопрос: она вела дневник? – на мой вопрос Джессика вскинула брови. - Откуда ты знаешь? - Просто подумала, что когда человеку бывает одиноко, то доверить что-нибудь бумаге бывает закономерно приятно. - Да. У неё был один, когда я убиралась в её комнате, она его даже решалась мне показывать. Только вот ты опоздала – его уже сожгли. Вот чёрт, это плохо. - А ты видела его, может, читала? - Ну, там часто мелькал иероглиф, похожий на сидящего человечка, которому отсекли голову. Э? Она что...? Хотя тогда понятно, почему её отпустили. - У тебя же даже нет акцента, и ты, что же, читать не умеешь? Что еще за человечек? - От моёй профессии этого не требовалось, да и приехала я сюда… не от большой любви к японскому языку, - она взяла с земли сухую ветку и весьма коряво нарисовала на дороге символ, - Он выглядел примерно так. Когда я спросила у Аичи, что он значит, она разозлилась и покраснела, но… как-то не выглядела смущенной. Сначала, когда услышала, что она ушла с каким-то парнем, думала, что она в него влюбилась, но теперь… не знаю. Она иностранка, да? Что-то мне это напоминает… Я встала и повертелась вокруг рисунка, меняя ракурс, пока меня не осенило, а в груди будто зажегся огонь, разгоняя по венам адреналин, а на лицо нагоняя какое-то выражение, от которого обычно все отводили глаза или бледнели. - Принято. Но она только нахмурилась, чихнула и встала, подхватив сумку. - Я, пожалуй, пойду. - Куда это? - Ну... Я вообще-то планировала свалить отсюда при первой же возможности, но я... я обязана дождаться поимки ублюдка, который убил её!.. И... я могу одолжить у тебя этот шарф? - Да, конечно. И вот еще, - я порылась во внутренних карманах и вытащила ключи от своей квартиры, протянув их ей, - Вряд ли у тебя есть телефон, а я хочу быть с тобой на связи. Тут на брелке написа... а, точно, ладно. Пойдём вместе. Если все так, как я думаю, то было бы обидно расстаться с ней здесь. Джессика недоуменно смотрела на мою руку, а потом с каким-то странным выражением лица развернулась и пошла вперёд: - Хорошо. Наверно, я улыбнулась и подумала, что не уметь писать - существенный недостаток для человека, который умеет говорить с первым встречным, как с подругой, но не имеет дома и телефона. - Давай быстрее, Диана. Чем быстрее ты начнёшь расследование, тем быстрее поймаёшь преступника. - Веришь в меня? - Да. - Я тоже. Наверно, она нахмурила брови и раздраженно подумала, что должна назвать меня дурой, ведь иначе ей придётся показать мне своё лицо. Дорогу-то знала только я.