Три
5 октября 2017 г., 14:31
Яркие солнечные лучи проникали в собор через сотни великолепных витражей, освещая высокие стрельчатые своды и наполняя огромную залу тысячами цветных бликов. Итан завороженно смотрел на это буйство света и цвета, которое вызывало у него неподдельное чувство восторга и радости, что не случалось с ним уже очень долгое время. Ему вспомнились великолепные библиотеки Даларана, с их узкими стрельчатыми окнами, заполненными витражами. Но те казались теперь лишь неумелым бледным подражанием великолепию собора.
Сегодня здесь было полно народу. Мужчина с любопытством рассматривал собравшихся, беглым взглядом отмечая, что в соборе присутствовали не только люди, но и дворфы, и даже несколько ночных эльфов и представителей дренейской расы. Были здесь не только простые горожане, но и бывалые искатели приключений, коих Итан без труда отличал от прочих по манере держаться, выбору одежды, и во многих случаях, атлетическому телосложению.
Присутствовали здесь и те, о ком, в лучшем случае, лишь могли догадываться собравшиеся. Призраки. Их было множество. Итан отметил про себя, что видел сразу такое количество в одном месте лишь раз — в Стратхольме, в тот роковой день, когда Артас Менетил вступил в город, чтобы очистить его от заражения. Из всех тех, что он встретил там, едва ли хоть кто-то в полной мере осознавал, что с ним произошло. Те призраки были сбиты с толку, и никак не могли понять, почему их любимый принц так поступил с ними. Местные же сильно отличались от тех напуганных душ.
Мужчина заметил, что здешние приведения были на разных «этапах развития». Став частью призрачного сообщества, он довольно быстро смог понять, что даже за гранью жизни нет равенства. Для себя он сформулировал своеобразную теорию о стадиях существования призраков. Итан выделил три основных типа: новички, умельцы и потерянные. К первым он относил тех, что только-только покинули мир живых и ещё не разобрались в происходящем. Ко вторым — тех, что в полной мере отдавал отчет своим мыслям и делам, осознавая свое нынешнее «состояние». Последние же из этого небольшого списка — уже и не призраки, а скорее отголоски или эхо прошлого, что сами не контролируют себя. Итан всегда страшился стать таким. Быть чем-то и ничем сразу, застрять в своих воспоминаниях, без возможности двигаться дальше.
Ему в глаза сразу бросилось несколько таких еле мерцающих теней, существующих в своем мире, непонятно зачем цепляющиеся за этот. Они были настолько слабы, что даже сложно было понять какой они расы и пола. Чаще всего такие «потерянные» переживали один какой-то определенный момент своей прошлой жизни, раз за разом, не обращая внимания на происходящее вокруг них, становясь все тусклее и тусклее, постепенно исчезая насовсем.
Народ толпился и возбужденно болтал. Все они чего-то ожидали. Однако толпа оставляла центральный проход, ведший к алтарю, свободным. Чистый солнечный свет струился из нескольких открытых окон. Итан попробовал прислушаться к разговорам, но все, что он услышал похоже не имело никакого отношения к тому, что должно было вот-вот случиться. Внимание мужчины переключилось на людей, стоящих у алтарной части. По левую руку от алтаря на возвышении стояла группа священников, облаченных в белые мантии — по всей видимости, это были жрецы Штормграда. С правой же стороны, блистая сталью полированных доспехов, отражающих витражные блики, находились Паладины Альянса. Все они были в хорошем настроении, улыбались друг другу, о чем-то тихо переговариваясь. Лишь один молодой человек, из числа паладинов периодически с волнением поглядывал в сторону входа и чуть хмурился. Итан приблизился к нему как раз в тот момент, когда женщина средних лет, тоже из числа светоносных рыцарей обратилась к молодому человеку: — Не переживай, Ник. Она будет с минуты на минуту, я в этом уверена.
— Я не… — начал было отнекиваться молодой человек, а потом, чуть мотнув головой, передумал и сказал: — Просто мне кажется, я знаю как ей сейчас тяжело. Она проходит этот путь совсем одна, в этот час сомнений никто её не приободряет. Я должен был зайти к ней с утра.
— Она справится. Нам уже довелось оценить её силу духа. Не сомневайся, Свет ей благоволит. Во всех отношениях Оливия достойна и готова принять обет, — уверено ответила женщина.
— Да, она достойна, в этом нет сомнений. Но ведь ей нужна поддержка… — неуверенно закончил паладин, с тревогой посматривая на дверь собора.
— Но ты же справился сам? , — пожав плечами, ответила женщина.
— Меня провожали всем аббатством! , — мужчина невесело улыбнулся, — с трудом смог вырваться от их наставлений.
Женщина благожелательно улыбнулась: — может и хорошо, что никто ей не советует сейчас? Я уверена, она знает, что мы гордимся ею.
— Я бы не стал читать ей морали. Просто бы проводил… — он тихо вздохнул. — После всего, через что она прошла совсем недавно, может мы поспешили?
— Она готова, — сказала женщина тоном, не допускающим возражений. — Боюсь, что впереди её ждет ещё больше сложностей, но, как я уже говорила, она сильная — ей многое по плечу.
— Ты как всегда права, Катарина. Спасибо, похоже, мне нужна поддержка даже больше, чем самой Лив.
— Ты всегда можешь положиться на меня, Ник. Да и удивляться нечего, ведь она первая из твоих подопечных, кто удостоился такой чести. Это и твой день тоже! Просто расслабься и получай удовольствие, — женщина вновь тепло улыбнулась паладину, похлопав его по плечу.
Сказать, что Итан, услышав этот диалог, был ошеломлен, было бы недостаточно. В новом свете он осмотрел собор, и собравшихся в нем. Ему было сложно даже представить себе какого это — быть тем, ради кого, все эти люди собрались сегодня здесь. Оливии предстояло стать главным действующим лицом в этом событии. У него не на мгновение не возникло сомнений, что паладины говорили о какой-то другой девушке. Однако ему не удалось в полной мере осознать те чувства, что должна сейчас испытывать Лив, потому что он заметил, как та показалась в дверях собора. Ей, в свою очередь, тоже не дали времени впасть в панику. Какой-то светловолосый мальчуган лет семи заметил её и стал дергать свою маму, возбужденно восклицая, тем самым привлекая всеобщее внимание. Прошло буквально пара мгновений, как гул в соборе затих и все уставились на девушку, нерешительно стоящую в дверях собора.
Она глубоко вздохнула, расправила плечи и двинулась к возвышению. Итан подумал, что под взглядами сотен людей, устремленных на неё, небольшой путь до алтаря должен был показаться девушке почти бесконечным. Так, во всяком случае, чувствовал бы он сам, если бы, не дай Свет, пришлось пройти через нечто подобное.
Собравшиеся у алтаря паладины и жрецы Альянса приветливо улыбнулись девушке, когда та добралась до возвышенности. Прямо перед ней был алтарь, на который лился чистый солнечный свет, а перед ним стоял мужчина, облаченный в парадную робу. В руках он держал большой фолиант. Оливия преклонила колено и покорно склонила голову. Позади себя она слышала людей перешептывающихся между собой в ожидании церемонии. Итан вновь подумал, что девушка была невероятно прекрасна, особенно в этих ласковых солнечных лучах, что смело скользили по её волосам и отполированным до блеска латам.
Архиепископ поднял руку, чтобы призвать собравшихся к тишине. Примечательно и то, что призраки тоже стали наблюдать за церемонией, отвлекшись от своих разговоров и дел. Конечно, к «потерянным» это не относилось, кажется, их уже ничто не могло отвлечь от них самих. Дождавшись, когда всё смолкнет, мужчина подошел к коленопреклонённой девушке и начал свою проповедь. Его звучный голос заполнил своды собора:
— Во имя Света мы собрались здесь, дабы принять нашу сестру, смиренно вступающую в наши ряды. Перед ликами героев вечности она приносит священную клятву, посвящая свою жизнь служению Свету. В своей силе она сокрушит Тьму.
Он сделал небольшую паузу, а затем повернулся к жрецам, стоящим по правую руку от него, обратился к ним: — Священники Альянса, если вы полагаете сею женщину достойной, благословите её.
К Лив направился один из священников. Это был уже совсем немолодой человек, чье лицо было испещрено множеством морщин, а из-под клубка виднелись редкие седые пряди волос. Но тем не менее, старец не выглядел дряхлым. Он передвигался с завидной легкостью, и даже некоторой величественностью. Наклонившись к коленопреклоненной девушке, мужчина возложил ей на плечи светло-синие вышитое облачение.
— Силою Света наделяю тебя благословением исцеления, — шепотом проговорил брат Бенджамин. Он нанес ей на лоб каплю священного масла. Далее последовал поклон, и жрец вернулся обратно на свое место.
— Рыцари Альянса, если вы полагаете сею женщину достойной, благословите ей, — продолжил Архиепископ, повернувшись к паладинам.
К девушке подошла та самая женщина, чей разговор подслушал ранее Итан. Она поднесла двуручный молот. Его навершие было полностью покрыто выгравированными светлыми рунами. Поклонившись, Катарина положила молот перед Оливией и отошла назад, уступая место молодому человеку, которого женщина назвала Ником во время их диалога. Он вынес церемониальные пластины наплечников. Преклонил колени перед Лив, мужчина поместил пластины ей на плечи. В этот момент их глаза встретились. Радость и восторг, гордость и немного волнение сияли на лице паладина. Итану совсем не понравилось с какой нежностью этот парень смотрел на Лив. Неясное, давно забытое чувство встревожило его.
Молодой человек уверенным голосом проговорил: — Силою Света, да будут враги твои уничтожены!
Он в последний раз поправил церемониальное облачение и наплечие девушки, и очень тихо проговорил, чтобы услышала только она: — мистер Ланс гордился бы тобой! , — одобрительно улыбнулся, встал и вернулся на свое место. Так как Итан находился совсем рядом, он тоже услышал эту короткую фразу. Нахмурившись, он подумал, что такое упоминание могло бы опечалить девушку, встревожить вряд ли зажившую душевную рану. Однако сияющие глаза Лив лишь на мгновение отразили светлую скорбь.
Тем временем к ней вновь подошел Архиепископ, и, положив руку ей на голову, проговорил: — Поднимись и принеси клятву!
Она встала, сама удивляясь твердости своих движений. Священник направил свой пристальный взгляд на девушку, и та внутренне содрогнулась:
— Оливия Джонс, клянешься ли ты поддерживать честь и порядок Альянса?
— Да, клянусь.
— Клянешься ли ты нести Свет и мудрость его по всему миру?
— Клянусь.
— Клянешься ли ты уничтожать зло везде, где бы то ни было, защищать слабых и невинных, даже ценою собственной жизни?
— Кровью и честью своей — клянусь!
Архиепископ вновь повернулся к жрецам и паладинам, произнес:
— Братья и сестры, да снизойдет Свет на этого человека.
Вытянув руки, жрецы и паладины, стоявшие на возвышенности, направили их прямо на девушку. В их ладонях засиял ровный золотистый свет, на который даже призраку было очень сложно смотреть, его сияние почти ослепляло. Он проникал в девушку, наполняя каждую клеточку её тела своей силой, энергией и благодатью.
С благоговейным трепетом Оливия взяла могучий молот и подняла его над собой, светлые руны вспыхнули, и молот охватило сиянием.
— С этой клятвой ты рождаешься вновь, как воин Света! Рады приветствовать тебя, защитник Альянса, в наших рядах! Служи с честью, Оливия Джонс. Да прибудет Свет с тобой! , — Архиепископ тепло улыбнулся девушке.
— Я не подведу… — еле слышно прошептала новоизбранный служитель Света, в то время как толпа радостно зашумела. Итан в последний раз окинул девушку восхищенным взглядом. В закоулках его сознания уже зарождался план, пока лишь только наметки, предположения, но было здесь и уже самое главное — решимость. Он сделает все, что угодно, чтобы защитить эту девушку, чего бы от него не потребовалось. Призрак закрыл глаза и сосредоточился на комнате, где оставил тело. У него много дел, которые необходимо завершить как можно быстрее.
