Стань моим лекарством

С момента снятия Стаса с должности прошло почти три недели. Он был в университете, только, когда ему позвонили и сказали, что срочно нужна его подпись. После этой поездки, молодой человек долго лежал на кровати, не мигая глядя в окно. Заболоцкий периодически заглядывал к нему, но только молча ставил на тумбочку кружку с чаем, поправлял любовнику подушку или зашторивал окно. Стас в такие моменты просто виновато прятал глаза. Ему было противно, что из-за него грустит кто-то ещё, кто-то такой близкий, как Гоша, но поделать с собой ничего не мог. — Эй. Как ты? Георгий сел на край кровати и погладил Станислава по голове. — Нормально. Мужчина видел, что с партнёром всё далеко не нормально. — Прости. — За что, родной? Гоша улыбнулся. — Я обещал, что не буду грустить при тебе. Стас закусил губу, потому что глаза защипало. — Ну, а при ком тебе ещё грустить? М, кроха? Георгий поцеловал его в висок и провёл носом по аккуратной чёрной эспаньолке, которую Стас решил отрастить. Точнее, это вновь его депрессия решила. Когда мужчина спросил, почему любовник не сбривает по-первости нелепую бородку, юноша сказал, что теперь у него нет, ради чего выглядеть опрятно. Он, естественно, спросил у Гоши, не против ли он, на что преподаватель лишь пожал плечами и потёрся щекой о его щетину. Стас тогда смеялся. Со временем тонкие некрасивые усики и непонятные волоски на подбородке оформились и обратились вполне себе приличную чёрную бородку, которую Станислав формировал с помощью триммера. Стас обнял Гошу за шею. — Спать будем ложиться? Молодой человек взглянул на часы. — Это я почти пять часов тут лежу? Станислав улёгся практически сразу, как приехал из университета. Тогда было около шести часов вечера. — Да. Если не считать перерыв на виски с бутербродами и перекуры. Брюнет хмыкнул и утянул любовника в поцелуй. — В душ, мой верный скакун. Произнёс Стас, обнимая мужчину руками за шею и ногами за пояс. — За скакуна ответишь. Гоша поднял его и понёс в ванную. — Похоже, что из-за этой тоски ты ещё и исхудал. — Это не из-за этого. Просто правильное питание, вот и сбросил пару тройку килограммов. Мужчина лишь фыркнул и опустил партнёра на резиновый коврик. — Справишься сам? — А ты не хочешь составить мне компанию? Зимовин потянул футболку преподавателя вверх и стал целовать в шею. — Знаешь? Стоит мне приласкать тебя, и начинает казаться, что никакой депрессии и в помине не было. Гоша позволил любовнику снять с себя футболку. — Просто, когда ты рядом, я ощущаю некий подъём, чувствую что не все в этом мире восстали против меня. Георгий устало закатил глаза и принялся раздевать любовника. Им уже выплатили отпускные, сессия была закрыта, так что можно было отдыхать до самого сентября. Заболоцкий случайно наткнулся на объявление в газете, которое гласило, что в посёлке недалеко от Наро-Фоминска сдаётся дом со всеми условиями. Мужчина воспринял это, как знамение того, что пришло время покинуть город. Пусть и не на долго, но на время вырваться из смеси духоты и суеты, которой дышали каменные джунгли. Стас упрямился некоторое время, но под строгим взглядом и весьма весомыми аргументами, согласился, что стоит выбраться на воздух. — А там есть, где искупаться? — Да. Хозяин дома сказал, что там есть водохранилище. От дома, где-то пол часа. Гоша достал из шкафа небольшую коробку. — Так, а это что вообще? Станислав взглянул на находку через плечо любовника, но вдруг выхватил коробку из его рук. — Это моё. Точнее, для тебя, но я не хотел, чтобы ты видел, это должен был быть сюрприз. Гоша улыбнулся и, забрав коробку из рук молодого человек, отставил её на постель и обнял Стаса. — Я даже не успел ничего рассмотреть. Он поцеловал брюнета в плечо, через футболку. — Я сам придумал дизайн этого белья. — И я уверен, что оно просто великолепно. — Сможешь оценить позже. Георгий забрался руками под чёрную футболку Стаса, на принте которой было изображение идущих в атаку спартанцев. — Перестань, мы же собирали вещи. Станислав попытался оттолкнуть от себя руки мужчины, но Гоша уложил его на постель и одним ловким движением стащил домашние серые штаны. — Вещи подождут. Я и так терпел весь день. — Чего же ты такое терпел? — Тебя. Стас засмеялся и, повернув голову на бок, прикрыл глаза, отдаваясь во власть своему терпеливому партнёру. Гоша, получив разрешение, принялся за дело. Он снял с любимого футболку, оставив её стягивать локти Зимовина, что давало некоторое ощущение его беспомощности. Георгий стал целовать грудь любовника. Когда мужчина достиг живота, Стас уже тяжело дышал и кусал губы. Заболоцкий массировал эрекцию любовника через бельё, и под его ладонью Стас был уже в полной готовности. Гоша стянул с партнёра трусы и нащупал пальцами дырочку. Сразу два пальца свободно проникли в отверстие. Быстро растянув податливые мышцы, Гоша приставил ко входу член и медленно скользнул во внутрь, Станислав громко вздохнул и прогнулся, позволяя органу мужчины протиснуться глубже. — Притормози. Стас несильно потянул Гошу за волосы на загривке. — Что-то не так? — Что-то мешает. Станислав запустил руку под спину и достал какие-то таблетки. — Теперь нормально? — Да. Мужчина охнул, когда его резко перевернули на живот и чуть стянули с кровати, ставя на пол на колени. — Полегче, ты же меня так сломаешь когда-нибудь. — Извини. Георгий сам опустился на колени сзади него и продолжил начатое. Стас сдавленно стонал и комкал покрывало. Гоша, не останавливаясь, стал медленно чесать спину и бока любовника от чего тот блаженно постанывал. Станислав любил смешивать боль и удовольствие, а Гоша знал, на какие точки на теле Стаса стоит надавить, чтобы вызвать болезненное шипение, а где нужно лишь провести языком по коже, чтобы молодой человек выгнулся дугой и стал просить большего. — Надо лечь на спину, а то я запачкаю и покрывало и ковёр. Стас попытался забраться обратно на кровать, но Гоша потянул его на себя ускоряясь. — Прости, но я уже почти… Георгий закусил ворот футболки парня и, сделав несколько резких толчков, кончил в него. Ткань промокла от слюны. Гоша тяжело дышал в шею Стаса. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, но может ты и меня осчастливишь оргазмом. Стас сел на край кровати, разводя колени и снимая футболку. — Конечно. Гоше не пришлось стараться долго. После нескольких движений языком и вторганий неглубоко в глотку, Стас кончил. — Вкусный. Гоша утёр тонкую струйку спермы с подбородка. Стас смутился. — Я в душ, а ты пока закончи собираться. — Тунеядец. — Бросил ему в вдогонку Гоша. Вещей было много. Они покидали квартиру на два месяца и не рассчитывали возвращаться за чем-то. Георгий вздыхал, смотря на два чемодана, большую спортивную сумку и сумку поменьше. — Чего вздыхаешь? Стас прошёл в спальню и сел на кровать. — Много вещей. — Да ладно тебе. Мы, два взрослых мужчины, не справимся с четырьмя сумками? Гоша сел рядом с ним. — Сейчас посмотрю электричку, а ты одевайся. Станислав подошёл к знатно опустевшему гардеробу. — Может быть ты выйдешь? Я вообще-то переодеваться собрался! Брюнет повернулся к мужчине и укоризненно посмотрел на него. — В смысле? Гоша удивлённо смотрел на любовника. — Выйди, я переоденусь. Ты сам тянешь время. Георгий медленно поднялся и покинул спальню. Кажется, он не сразу понял шутку любовника. Стас частенько удивлял его новыми закидонами, вроде внезапного нежелания спать на своей привычной стороне кровати, покупать фиолетовые вещи, чтобы это ни было, фанатичного желания выглаживать простыни, а если Гоша стелил постель сам и не заботился о глажке, Стас всё переделывал, отрицание квадратных подушек или совсем бредовое боязнь принимать душ в одиночестве. В качестве аргументов Стас обычно предпочитал тяжело вздыхать, закатывать глаза и подолгу дуться. Странности сменялись не сезонно и даже не имели никакого предвосхищения. Георгий старался поймать момент, когда Станислав начинал чудить, и подстроиться, чтобы не спровоцировать конфликт. — Я готов. Брюнет вышел из комнаты и встал перед зеркалом. — Ты хоть помнишь, куда мы едем? Гоша окинул образ любовника взглядом. Белые узкие брюки, кремовая рубашка заправленная за пояс и тёмно-синий кардиган. — Что-то не так? Рубашка не подходит, да? — Дорогой, мы едем за-го-род. — Отчеканил мужчина. — И? Георгий помассировал переносицу. — Переоденься пожалуйста во что-нибудь не такое светлое, и в то, в чём тебе будет комфортно толкаться в электричке. — Но мне удобно. — Стас, я прошу тебя, пожалуйста. Может быть спортивный костюм. Молодой человек возмущённо фыркнул. — Я тебе не пенсионер-огородник и не гопник, чтобы в спортивном костюме расхаживать. Зимовин исчез в спальне. — Хорошо, со спортивным костюмом я может быть и погорячился, но точно не белые джинсы и не рубашка. Стас стоял перед открытым шкафом. Он достал тёмно зелёную футболку и синие джинсы. — Так лучше будет? Он бросил вещи на кровать. — Намного, котёнок. — А теперь выйди. Георгий вздохнул и пошёл собрать продукты, которые нужно было забрать ссобой, чтобы они не испортились. Станислав тихонько прошёл вошёл на кухню. — Так хорошо? — Вот теперь ты похож на дачника. И совсем не на пенсионера или гопника. Очень мило. Заболоцкий подошёл к партнёру и обнял за пояс, поцеловав в лоб. — Если меня так увидят студенты или другие преподаватели, то я сгорю со стыда. — Я думаю, что никто ещё не забыл тот твой свитер. Стас задумался. — Как свитер? — Красный с белым или наоборот. Когда я увидел тебя в нём, я понял, что ты действительно самое яркое пятно в моей жизни. — Он мне нравится. Тёплый. Да, он яркий, но разве это плохо? — Нет. Гоша вновь поцеловал его в лоб и прижал к себе. — Носи что хочешь. Мне всё равно. Всё равно ты будешь моим красавчиком. Стас улыбнулся. — Поехали уже. Ты посмотрел электричку? — Да. В пятнадцать пятьдесят. Но, в принципе, они ходят постоянно. Едем. Полтора часа на метро и они были уже на вокзале. Стас периодически рассказывал любовнику о том, чем собирается заняться, когда они прибудут на место. Георгий внимательно слушал его, наматывая на ус, чтобы потом порадовать партнёра. — Я перекурю. А ты пока билеты купи. Стас достал сигареты. — Следи за вещами. Когда Георгий спускался по лестнице от касс, он увидел, что Станислав покупает что-то у старушки. — Чего купил? Гоша дал Стасу его билет и взглянул в чёрный пакет. — Бегонии. — Здорово. Идём, а то опоздаем. Гоша накинул ремень сумки на плечо и взял Стаса за руку, но тот выдернул ладонь из руки мужчины. — Прости. — Тихо сказал Стас. Они прошли на станцию. — До какой на станции ехать? Зимовин остановился перед табло. — До Рассудово. — Четвёртый путь. Электричка уже стояла у перрона. — А ты говорил, что будет много народу. Гоша пожал плечами и сел на деревянное сиденье. Станислав сел напротив, между ними стоял чемодан, на котором покоялись сумки, второй был рядом. Вагон постепенно наполнялся. — Я так давно на электричке не ездил. Стас устроился поудобнее. Георгий достал телефон из кармана. — Слушаю. Да, добрый день. Мужчина саркастически качнул голову, на что Стас улыбнулся. — Да, я всё подписал и оставил в деканате. Когда? Простите, но я буду в Москве только ближе к сентябрю. Да, уехал. Вот так получилось, позвонили бы днём ранее может быть ещё можно было бы что-то сделать, но сейчас никак. Если очень нужно, пришлите мне почтой, но у меня не будет возможности распечатать. Благодарю, и вам хорошего отдыха. Гоша отключился и убрал мобильник. — Кто там? — Кафедра. Просит приехать на проверку документации по поводу сессии. — Ого. Но ты же не поедешь? — Нет, конечно. Никакой работы. Электричка тронулась. — Я бы всё равно не отпустил тебя. — Произнёс Стас через несколько минут. Гоша хмыкнул. — Тебя я им точно не позволю забрать. Георгий рассмеялся и достал бутылку воды. Станислав нашёл в сумке наушники и, включив музыку, откинулся на спинку сиденья. Он смотрел в окно, как сначала заборы и дома пролетали мимо, а потом начались деревья, но в скором времени стал клевать носом. — Стас. Гоша погладил его по плечу. Когда юноша открыл глаза, то увидел рожок мороженого прямо перед собой. — Ой. Ты купил мороженое? — Да. Зимовин окинул вагон взглядом. Он уже был под завязку полон людьми. Стас сосредоточился на поедании мороженого. Под пломбиром он обнаружил варенье и, развернув скомканную упаковку, определил, что это чёрная смородина. Он улыбнулся и кивнул любовнику. Гоша рассматривал мужчину. На лице того играли солнечные лучики, от которых Стас морщился, когда солнце слепило глаза, улыбался, облизывал всё ещё сладкие губы. Георгий был уверен, что они сладкие. Он не удержался и протянув руку мазнул большим пальцем по нижней губе Станислава, тот сначала смутился, а потом закусил губу и вновь улыбнулся, когда увидел, как мужчина лизнул подушечку своего пальца. Гоша убедился в том, что парень действительно сладкий. Заболоцкий достал мобильник и открыл сообщения. Гошка: Я так хочу тебя. Стас нахмурился, когда телефон в кармане джинсов завибрировал. Он прочитал сообщение и его щёки порозовели. Стас: Потерпишь немного? Или разложишь меня прямо здесь? Гоша усмехнулся. — Потерплю. Ответил Георгий в слух, от чего Стас шикнул на него. — Нам уже скоро выходить. — Ехали меньше часа. Я думал, что ты увезёшь меня куда-нибудь подальше. В какую-нибудь деревушку на два десятка жителей и без сотовой связи. — Так ты представляешь себе глушь? Георгий рассмеялся. — Идём, нужно пробираться к выходу. Они стали протискиваться между людьми. Стас заметил женщину с корзинкой, в которой сидела курица, накрытая белой тканью, мужчину с лыжами, который ввёл его в замешательство своим багажом, и маленькую девочку, которая почему-то привлекла его внимание, наверное, своим большим красным бантом на голове. В тамбуре пахло табаком, машинным маслом и, кажется, пивом. — Выпрыгивай. Стас шагнул на станцию и глубоко вдохнул. — Идём. Нужно успеть на автобус. — Ещё автобус? Станислав поставил сумку на скамейку и размялся. — Устал? Георгий стал разминать ему спину. — Затёк немного. — Идём. На стареньком автобусе ехать пришлось совсем не долго. Ступив на землю, Стас осмотрелся, улочки с небольшими зелёными участками, много кустарников и различных деревьев. — Здесь очень свежо. — Да. Идём. Хозяин дома должен встретить нас у шлагбаума. У заграждения действительно стоял мужчина, одетый в клетчатую рубашку, светлые брюки с коричневым ремнём, и белую кепку-хулиганку. — Виктор Павлович? — Георгий? Добрый вечер. Мужчины пожали руки. — Впустите нас? Виктор Павлович провёл их на свой участок. Ровный зелёный газон, с чёрным пятном земли, которое видимо должно было быть клумбой, садовыми качелями и пеньком, в который был вбит топор. Дом впечатлил Стаса сильнее всего. Двухэтажное, деревянное здание, было целиком выкрашено в зелёный цвет. — Идёмте во внутрь, я всё покажу. Они поднялись по небольшой лесенке на крыльцо. Сразу после входа, они попали на террасу, которая являлась так же кухней и небольшой столовой. Дальше большая комната с телевизором на комоде, диваном, накрытым пёстрым покрывалом, шкафом и столом с креслом. Направо была лестница, ведущая на второй этаж, где расположилась спальня. — Диван раскладной и достаточно удобный, здесь не холодно, так что сами решите, кто будет спать здесь, а кто наверху. Георгий кивнул. — Я хочу спать на втором этаже. Подал голос Станислав, отвлекаясь от книги, которую нашёл на столе в гостиной. — Хорошо, я не против первого этажа. Хозяин дома, так же объяснил, как включить отопление, и что нужно делать, если во время грозы отключат электричество. — В Сарае за домом есть мангал, если захотите пожарить мясо. — Благодарю. Я думаю, что мы хорошо отдохнём. Георгий передал мужчине конверт с деньгами. — Вам спасибо. Я заеду через месяц, посмотрю, как вы устроились. — Будем ждать. — Хорошего отдыха. Заболоцкий кивнул. Он закрыл калитку за хозяином участка и ещё раз окинул их новое место жительства взглядом. Стас вышел на крыльцо и закурил. — Чем хочешь заняться? Георгий обнял любовника за талию. — Пока не знаю. — Тебе не нравится? Гоша поцеловал его в висок и погладил по затылку. — Всё отлично. Ты же не дашь мне заскучать? — Не дам. А ты мне дашь? Станислав засмеялся, запрокинув голову и подставляя шею под горячие поцелуи. — Идём в дом, оскверним пенсионерское гнёздышко, потом поужинаем и спать. Гоша потянул его за собой на террасу. — А может и не спать. Стас догнал его и поцеловал. Когда воздух закончился, они просто стояли обнявшись. — Если останутся силы. Лестница поскрипывала, когда они поднимались на второй этаж, а футболка Георгия осталась на перилах. Отпуск начинался как нельзя лучше.