После весны

Весна плавно перетекла в лето, лето разгорелось и начало выцветать. Каждый следующий день был мало отличим от предыдущего, только погода портилась, всё чаще проливались дожди, да воздух в пещере становился холодным и влажным. Днём Детлафф перебрасывался с другом парой фраз, выходил за деревом для поделок или на охоту, возвращался, поил Эмиеля Региса кровью и занимался резьбой. Поздним вечером вновь делился кровью, а после полуночи опять бродил по лесу, не отходя, впрочем, далеко. Их с Регисом совместная жизнь не была богата на события, но в своей бесхитростности была успокаивающей и мирной. Детлафф наслаждался этим временем, хотя всегда был настороже. Он всегда чутко прислушивался к ночным шорохам, сам не зная, чего ожидает услышать. Временами чувствовал необъяснимую тревогу, которая утихала только когда он возвращался в пещеру и убеждался в том, что всё было в порядке. Вспоминал огромное опустевшее гнездо, которое нашёл несколько месяцев назад, когда они с Регисом только перебрались в эти края, и оглядывался ещё внимательнее. Он не испытывал необходимости в регулярном сне и позволял себе его лишь изредка, когда нужно было скоротать время. Детлафф не жаловался на скуку и однообразие: процесс масштабной регенерации никак не мог быть однообразным. Острое зрение и безупречная память позволяли высшему вампиру подмечать детали, ускользнувшие бы от менее развитого существа: тут наметился новый слой, там нерв разветвился, а там стала плотнее паутина сосудов. Развивались органы. Иные были безошибочно узнаваемы, о назначении прочих Детлафф мог лишь догадываться. Кровеносная, нервная и лимфатическая системы разрастались, охватывая всё больше участков. Не было только костей. Ни единой. Детлафф не знал, как относиться к этому наблюдению. Сам он неоднократно терял конечности — как, впрочем, любой высший вампир, достигший зрелости и ушедший странствовать по большому миру, — и быстро восстанавливал их самостоятельно. Для этого ему даже не приходилось пить чью-то кровь. Новые кости просто вырастали заново из прежних. Если была срезана фаланга пальца, то сначала появлялся сустав, затем — небольшая кость, которая тут же покрывалась плотью и кожей. Но сустав всегда крепился к другой кости. Он не знал, можно ли было сопоставлять эти два процесса: восстановление конечности и выращивание целого скелета. Может быть, для второго одной лишь крови было недостаточно, и нужен был своего рода каркас, вокруг которого будут образовываться кости? Детлафф не мог быть уверенным в том, что лишнее вмешательство не выйдет боком. Цена ошибки могла оказаться слишком высока. Очередная загадка, которую могло разрешить только время.

***

А потом наступила осень, и привычный ход вещей нарушился. Из-за дождей пушистая плесень на стенах стала стремительно разрастаться и почти добралась до угла Региса. Чудо, что до этого не дошло: влага и плоть были благоприятным субстратом. Детлафф не хотел даже думать о том, что могло случиться, если бы в останки попали споры. До первых заморозков было еще далеко, и надеяться, что дожди прекратятся, отчего влажность могла снизиться, было бессмысленно. Это значило, что для них с Регисом настало время искать новое убежище. Куда ты собираешься направиться? — спросил Регис после его рассказа. Может быть, в Метинну. В первую очередь нужно было выбраться из бесконечных лесов и найти пристанище поближе к цивилизации. Сборы не должны были занять много времени. Нужно было лишь завернуть останки в кожаный плащ, как он уже делал раньше… Я еще не решил, — признался, закатывая рукава. — Ты хорошо знаешь те места? У тебя есть пожелания? Ничего не имею против Метинны. Детлафф расстелил плащ рядом с Регисом и помедлил на пару секунд, не сразу решившись погрузить руки в углубление. Он знал, что его другу не были доступны никакие ощущения, кроме проливающейся на него свежей крови, однако всё равно чувствовал смущение. Было что-то слишком личное в том, чтобы опускать руки в чужие внутренности. Он хотел переложить все останки разом, но тут его ладонь скользнула по какому-то слабо пульсирующему комку. В глубине мутной слизи, в самом центре напоминающих клубок змей безжизненных скользких органов было что-то тёплое и явно живое. Детлафф поддел его пальцами и осторожно потянул к себе, чтобы рассмотреть. Это было что-то маленькое и сизое. Орган, из которого выходили десятки сосудов, где текла полупрозрачная жидкость — пока ещё не кровь. Орган, медленно и размеренно перекачивающий жидкость по нелепым, будто игрушечным, коричневым, белёсым, синеватым пузырям и отросткам из соединительной ткани. Детлафф замер. Сердце. В его ладони. Он сам не мог бы сказать, отчего так удивился. К этому он шёл последние полгода. Ради этого отдавал кровь. Получил доказательства, что всё это по-настоящему, и с трудом поверил?.. Что там? — спросил Эмиель, кажется, почувствовав его замешательство. Для существа, лишенного и зрительных, и слуховых, и тактильных впечатлений, он был удивительно сдержан, но в тот миг всё-таки прорвалось жадное любопытство. — Что ты видишь? Я вижу… — он замолчал, задумавшись. Что сказать? Держу твоё сердце? Это было бы чересчур. — Я вижу, что регенерация идёт очень хорошо. Рад это слышать, — за привычно доброжелательным тоном крылось что-то еще. Детлафф чувствовал это совершенно явственно, возможно, по праву того, кто давал кровь. Впрочем, к чести Эмиеля, тот не стал лукавить. — Ты видишь что-то еще, друг мой? Что-то не так? И всё-то он замечает, хмыкнул про себя Детлафф. Сразу, впрочем, помрачнев. Было что-то очень жестокое и подлое в том, чтобы лгать существу, для которого Детлафф служил единственной связью с миром. Хотя можно было обойтись только частью правды, не ступая на неверную почву. Частью правды, скрывать которую у Детлаффа не было права. Потому что это была его собственная ошибка. Кости… — нехотя признался Детлафф. — Их нет. И нет черепа, позвоночника. Экая досада… Что ж, мне уже доводилось жить без черепа. Вернее, без головы. Ощущения неприятные, но терпимые. Не беда. Детлафф поджал губы. Он не видел повода для шуток. Эмиель был слишком беззаботным. Это моя вина. Почему? — изумился Регис. — Детлафф, друг мой… Ты не божество, чтобы восстановить меня одной лишь каплей своей крови. Детлафф не ответил. Он осторожно опустил сердце на плащ и предельно аккуратно, чтобы не повредить сосуды и ненароком ничего не спутать, подтянул связанные с ним оставшиеся органы. Затем вытащил руки из углубления — из Эмиеля — и уставился на свои ладони. Привыкнуть к подобному было невозможно. Детлафф, — позвал Регис. — Прошу, не кори себя. То, что ты сделал для меня, это… удивительно. Это пустяк. Даже для таких, как мы с тобой, несколько сотен пинт крови — не такой уж пустяк. У тебя благородное сердце. Стоило пережить смерть, чтобы завести с тобою дружбу. Хотя друг из меня сейчас неважный… Детлафф не знал, что ответить. Он вновь чувствовал неловкость. Он уже устал объяснять, что не мог поступить по-другому. Ну, а что касается дружбы… И доверия… Кто сделал это с тобой, Эмиель? Кто убил тебя? Тот долго молчал, видимо, не желая отвечать. Детлафф, подавив разочарование — не сильное, впрочем, поскольку он и не надеялся на честный ответ, ведь он уже однажды получил отказ, — начал перевязывать плащ бечевкой. Но Эмиель всё же ответил: Вильгефорц. Чародей. Детлафф закончил с узлами и сел на ящик, прислонившись спиной к стене. В последний раз, прежде чем они покинут эту пещеру. Он опасен. Вряд ли. Не думаю, что он бы позволил разрушить замок, — эмоции изменились. Тоска. Глубоко запрятанная печаль. — Это могли сделать мои друзья. Где они сейчас? — и где были, когда я нашёл тебя, мог бы спросить Детлафф. Но не спросил. Знал, что на это он тоже не имел права. Эмиель опять долго молчал. Детлафф не торопил его. У них было достаточно времени. Я не знаю, но надеюсь, что они среди живых, — тон был совсем бесцветным. Затем изменился на вынужденную жизнерадостность. — Итак, нас ждет Метинна? Земля розовых вин и золотых закатов? Метинна, — согласился Детлафф, поддержав смену темы. Это было нетрудно. Ведь именно так поступают друзья. Метинна. Пора было отправляться в путь.