После весны

Сборы заняли у Детлаффа несколько минут. Мешочек с монетами, перевязь с кинжалом, моток верёвки и плащ — вот и все его пожитки. Он отметил, что свёрток с останками оказался довольно тяжёлым. Добрый знак, который, хотелось верить, обещал добрую дорогу. Деревянные лесные звери остались стоять ровным рядом на ветхом ящике — покинутые, забытые. Пройдет несколько месяцев, и сделают своё дело влага и время, если только не заглянет сюда в поисках крова путник, который вынесет их, счистит плесень и покроет лаком. Оказавшись на улице, Детлафф запрокинул голову и втянул густеющий воздух. Терпкая сырая земля, затхлость пещеры, горечь хвои и опадающей листвы, — таков был этот день. Под ладонями ощущалось спокойное биение чужого сердца. Притихший лес погружался в сумерки, а с севера надвигалась гроза, которая, быть может, и застигнет путников врасплох, но уже не здесь. Он обернулся в нетопыря, пару раз хлопнул крыльями, примериваясь к новой форме, и взлетел. Сей способ передвижения был самым быстрым, но предполагал отсутствие весомой поклажи. Впрочем, пока Эмиель был не настолько тяжел, чтобы влиять на баланс полёта. Детлафф любил летать. Он то набирал большую высоту, устремляясь к облакам — глухие леса, где даже средь бела дня никто не мог его заметить, — то переставал взмахивать крыльями, планируя чуть ли не к самой земле. Никто не вставал у него на пути. Птицы разлетались, лесное зверьё пряталось, чуя приближение вампира — или вампиров. Лес под ним напоминал однородное море. Осень словно вытянула из него жизнь и краски. Звуковой импульс замирал в жухлой траве и старой подточенной жуками коре и отражался от водоёмов, казавшимися мёртвыми. В какой-то миг воздух стал более влажным, всё чаще начинали встречаться ручьи и реки — здесь наступали владения могучей Сылты. И пахло людьми: где-то впереди было человеческое поселение. У одного из притоков Детлафф приземлился, чтобы напиться воды и отдохнуть. Он уже начинал чувствовать пробуждающийся аппетит, который обещал вскоре перерасти в зверский голод — обычное дело для долгого пребывания в боевой форме. Он положил свёрток с останками на берег и склонился над водой, на ощупь протянул к ней когтистые руки-лапы. Привал, — сообщил он. Где мы? Ещё в Эббинге, но близко к границе. — Детлафф плеснул на себя воду. Ощущения затянутых кожей пустых глазниц и выступающих на лысой голове вен под пальцами были непривычными. Он редко умывался в таком обличье. — Не утомил ли тебя полёт? Утомление мне всё еще недоступно, — смешок. — Я размышлял о регенерации. Я не ошибусь, предположив, что ты был в боевой форме? Так и есть. Думаю, восстановление утраченных членов и наша трансформация имеют схожий механизм. И я уверен, что я не первый вампир, который вынужден регенерировать из такого, мягко скажем, невзрачного состояния. Если бы мы могли добраться до архивов наших собратьев… Может быть, что-то осталось в старых крепостях, — заметил Детлафф. — Но до них путь неблизкий. Пока ты и без них справляешься отлично. Детлафф на это ничего не ответил, но в груди разлилось тепло. Пожалуй, и правда. Он справлялся отлично, ведь регенерация запустилась, а загадку костей он решит — у него уже было несколько мыслей на этот счёт. Он собирался проверить кое-что — потом, когда они с Эмиелем выберут новое жильё. Ты давно встречал их? — спросил он, чтобы нарушить повисшее было неловкое молчание. — Наших собратьев? Перед тем, как обзавёлся практикой в Бругге, встретил Обэ-Гиреффа и Марин. В Бругге? В Диллингене. Я там жил. Детлафф в последние десятилетия и сам неоднократно бывал в Бругге. Было в этом что-то забавное и горькое: столько раз они с Эмиелем были так близко друг от друга, столько раз могли столкнуться, схватиться или вовсе пройти мимо, но их пути пересеклись только сейчас, когда один из них оказался перед порогом смерти. Ты говорил о практике. Поясни. Врачебная практика. Люди приходили ко мне со своими напастями, а я им помогал. А потом? Я встретил друзей, — уклончиво ответил Эмиель. — А ты встречал кого-нибудь? Эланору, — скупо сообщил Детлафф. Распространяться о подробностях этой встречи он не собирался. Не самая лучшая вышла драка, хотя они оба остались в пределах дозволенного. Он сделал вдох. Он различал запах костра, кметского жилья… детей. Рот тут же наполнился слюной. Люди близко, — сообщил он. Хотел бы я оказаться среди них. Почему? Они ничуть не хуже нас. У них так мало времени, но они не сдаются и успевают так много, меняют мир… Детлафф пожал плечами. Я очень голоден, — признался он. На него дохнуло чужим неодобрением, тут же сменившимся раскаянием и стыдом, будто Эмиель осознал, что собирается сделать недопустимое. Знаю, не вправе тебя просить… — медленно начал тот. Детлафф застыл. Подобная просьба — вмешательство в рацион и способ проведения досуга, — и впрямь была слишком личной по меркам высших вампиров. Но более всего Детлаффа поразило осознание, что он был готов согласиться. Подобное вторжение в его личные дела не вызывало в нём никакого протеста, и это было странно. Какая-то его часть готова была делать для Региса всё, что угодно, невзирая на обычаи и здравый смысл. Он вновь плеснул на себя, затем наклонился ниже, к самой воде, и стал жадно пить до тех пор, пока голод не ослаб. Голова слегка кружилась. Он был одновременно расстроен и зол — на себя, потому что он не понимал, что с ним происходило. Я не буду никого убивать. Теперь Эмиель поражённо замолчал. Детлафф облизал губы и сглотнул. Вода имела неприятный привкус тины, но сейчас это было только на руку. Сегодня, — добавил он: так обещание казалось менее обязывающим. Пожалуй, менее личным. Где-то на юге, из глубин Эббинга, послышались отдалённые раскаты грома. Гроза словно запечатала решение Детлаффа. Вновь воцарилось вынужденное молчание. Детлафф погрузил в воду все четыре руки, чтобы занять их хоть чем-нибудь. Я рад, — оборонил Эмиель — осторожно, будто опасаясь вызвать вспышку чужого гнева. — Ты мог бы предложить им разделить с тобой хлеб. Вот еще. И без крови ребёнка он легко мог обойтись — ведь он пообещал Эмиелю, что не будет трогать людей. Поэтому следующие полчаса он провёл в воде, пытаясь выловить рыбу. Он так увлёкся, что его настроение улучшилось. Его присутствие не осталось незаметным, и это усложнило ему задачу: крупные рыбины никак не хотели всплывать. Но в конце концов он справился. Детлафф не стал утруждать себя приготовлением или даже убийством — съел их прямо так, с чешуёй и костями, трепыхающимися и холодными. В боевой форме сырое мясо казалось особенно вкусным. Он сообщил об этом Регису. Рыбе я предпочитаю мандрагоровую настойку, — признался тот. Я достану её тебе, как только ты сможешь её переварить, — пообещал Детлафф. В ответ последовал бесплотный смешок. Темнело. Это значило, что он мог продолжить путь по воздуху, невзирая на близость людского жилья. Он подобрал с земли свёрток и вновь взлетел.