Little Games

Это было опасно. Опасно не то слово. Он ходил по тонкому льду. И Отабек знал, что еще можно все вернуть. Но по какой-то непонятной причине не делал никаких разумных шагов. — Плисецкий, работать будем? — голос Якова вывел из оцепенения. Злой Юра наматывал круги и не смотрел на тренера. Уже полдевятого, опять Яков остался с ним внеурочно. — Что нахмурился? Конкуренты, между прочим, нежничать не будут. — Я работаю, — услышал усталое Юрино Отабек. С трудом переборол желание забрать его отсюда, отогреть и накормить. Он весь день не ел и не поест до завтра — входил в форму. — Не вижу, — гаркнул Яков. — Сам захотел четверной, я говорил тебе — подрасти, а ты… — Получится, — сжал зубы Юра. Зашел на сальхов, и Отабек уже здесь увидел, что ничего не получится. Ожидаемо Юра не докрутил, еще и свалился. — Во-во, ты мне еще тут лед отполируй, — Яков покатился к бортику. — Яков, все получится, — тихо сказал Юра. Он упирался руками в колени и тяжело дышал. Сердце Отабека сжалось уже в привычной манере. Защитить, уберечь. — Ты у меня шпагаты одни прыгать будешь, — Яков говорил тихо, но почему-то его было прекрасно слышно. — Соберись, Плисецкий. В раздевалке Юра избегал его взгляда и молча стаскивал коньки. — Пицца? — сказал Отабек. Плисецкий хмыкнул. Попробовать стоило. — Значит фильм. — Ты не устал? — вдруг спросил Юра, посмотрел через плечо своими невозможными глазами. Странный вопрос, будто это не он только что два часа отпахал. Но Отабек только покачал головой. — Я безнадежен, — Юра вернулся к расшнурованию конька. Отабек фыркнул, и Плисецкий резко обернулся. Чего Юра не потерпел бы, так это насмешек, и Отабек знал это. Он быстро ответил. — Не тебе о таком печалиться, Юр. — У меня неделю уже ничего не получается. — Неделю, — опять фыркнул Отабек. — А как у тебя получилось? Отабек пожал плечами. — Зал, укреплял мускулатуру, четверной на слабой заднице не вытащишь. — Это у тебя-то слабая задница? — закатил глаза Юра. И пораженно замолчал. Прощупывал территорию. Отабек скрыл улыбку, отвернувшись за Юриной бутылкой. — Пожалел бы я тебя, Юра, — Отабек бросил ему бутылку и Юра ее поймал. — Да только зря это. Все равно ведь умоешь меня и всех остальных через полгода на Гран-При. Плицеский, который как раз набрал полный рот воды, постарался улыбнуться. Таким милым, с хомячьими щеками, Юра позволял себе быть только с Отабеком. Что-то уже знакомое кольнуло у него в груди. Опасно. Очень опасно. — Какие планы на август? — тем временем не ведающий о мучениях Алтына Юра продолжал переодеваться. — Потому что деда предлагал к нам, — добавил Юра, не дожидаясь ответа. — К вам? — Дача, — Юра закатил глаза. — Не боись, никто не припашет тебя там, вкалывать буду я, а у тебя курорт. У нас там мило, в два этажа дом, озеро рядом, велик запасной найдется. Но вообще идея глупая, я сразу деду сказал. Не ахти развлечение, как понимаешь, со связью там труба, в игрушки не погоняешь и… — Я с радостью, — как можно безразличнее сказал Отабек. — Правда? — Юра удивленно обернулся, и было что-то в его взгляде такое, что сжало Отабеково сердце тисками. Удивление, неверие, смущение. Отабек не доверял своему голосу, потому просто кивнул. Он пытался не думать о том, что это могло значить. Что это значило для Плисецких, что значило для него самого, или не было никакого смысла в этом? Отабек не знал и не хотел сейчас гадать. Он просто наблюдал, как расслабленный Юра натягивал футболку через голову, как болтал о чем-то тривиальном, как не держался возле него надменно, а позволял себе тупить и всегда краснел. Это было опасно. Опасно не то слово. Он ходил по тонкому льду. Но Отабек умел отлично скользить.