А Touch of Evil

— Не люблю брить пациентов. У меня это не особо хорошо выходит. У бедняг потом все лицо в порезах, будто они дрались с дикими кошками. — Не переживайте, Айрис, бритьё — не женское дело. К тому же было бы подозрительно, если б вы умели. Я мог бы подумать чего. Например, что вы оборотень и вынуждены избавляться от густых бакенбард каждое полнолуние. Медсестра хмыкнула и демонстративно закатила глаза. — Слава богу, это не так! Хорошо, что изобрели бритвенный станок, иначе я бы обязательно отхватила кому-нибудь ухо опасной бритвой. Стайлз растянул губы в ухмылке так широко, что верхняя часть его головы, казалось, сейчас отвалится. Он подмигнул Питеру, залез рукой в карман и что-то сжал. Что-то, пахнущее старой костью и металлом. — Ладно, оставляю вас, мальчики. Бульварный роман, забытый кем-то из посетителей, сам себя не прочитает. Стайлз поймал брошенный медсестрой одноразовый станок и закрыл за ней дверь. На защелку. — Привет, Хейл! У меня для тебя кое-что есть. Ты по-любому устал от дешевых бритв. Они ужасно царапают кожу и всё такое. А с учетом твоей «поломавшейся», — Стайлз изобразил пальцами кавычки, — регенерации для тебя это вдвойне невыносимо, я уверен. Мальчишка выкинул станок в мусорное ведро и достал из кармана настоящее произведение искусства. Будь Питер в состоянии, он бы удивленно вскинул брови. Стайлз с приятным щелчком раскрыл бритву, являя миру отполированное серебряное лезвие. Оно было настолько идеально ровное, что зазывно блестело даже в свете тусклой больничной лампы. Изящную костяную ручку покрывала затейливая резьба. Такая антикварная вещица была не по карману обычному школьнику. Стайлз почувствовал удивление и недоверие Питера. Он поднёс бритву ближе и медленно покрутил в руках, чтобы Хейл мог лучше оценить её. — Ты не подумай, я не украл её. А вот предыдущий хозяин — да. Мне же он отдал её абсолютно добровольно. Она все равно не нужна ему теперь, когда его запястье сломано в четырёх местах. Наверное, тебе хочется узнать, умею ли я ей пользоваться? Честно говоря, ни разу не пробовал. Проверим вместе? Питер не особо боялся, что мальчишка его порежет. Если к возвращению Айрис он окажется исполосованным в кровь, это будет даже к лучшему. Возможно, Стайлза перестанут пускать сюда, и Питер, вздохнув с облегчением, продолжит сходить с ума без посторонней помощи. Размышления Питера прервали суетливые движения Стайлза и его возобновившийся бубнёж. Парень попытался скинуть рюкзак на кровать, промахнулся и, чертыхаясь, исчез из поля зрения. Следом за звуком расстегиваемой молнии Хейл уловил запах кедра с нотой лайма и чего-то цветочного. — Я бы хотел сделать все правильно, волче, но мыло взбить нечем. Тот воришка не смог утащить набор целиком, вместе с чашкой и помазком. Бездарность. Хотя кое-что я все же могу. Стайлз ушёл в ванную и включил воду. Когда он вернутся, то в его руках оказалось мокрое, горячее полотенце. Он обернул им лицо Питера, чтобы хоть немного распарить кожу. Влажная ткань приятно прильнула к щекам. Стайлз, дурачась, накинул на Питера простыню, изображая парикмахера. — Вам как обычно, месье? — произнёс он, сдергивая полотенце и перекидывая его через руку. Мальчишка быстро обмазал Хейла обычной пеной из баллона и крепко сжал пальцы на его подбородке. — Красивое у тебя лицо, волчара. Постараемся его не испортить. Несмотря на поток шуток и ужимок, Стайлз действовал очень аккуратно. Он прижал бритву к здоровой щеке Питера и медленно повёл вниз. Прохладный металл скользил по коже, с приятным шорохом избавляя Хейла от щетины. Сосредоточенное лицо мальчишки оказалось всего в паре дюймов, и Питер, от нечего делать, стал внимательно разглядывать его. В чём-то парень даже оказался симпатичным. Если переодеть его и привести в порядок волосы. После пробного движения бритвой Стайлз вошёл во вкус и постепенно ускорился, ловко поворачивая и наклоняя голову оборотня в разные стороны для лучшего обзора. Погрузившись в размышления, Питер невольно залип на его губах, надеясь, что увлечённый процессом мальчишка не заметит этого. Тот даже высунул кончик языка от усердия, и Питер старательно погнал прочь похабные мысли, зная, насколько паршивец чувствителен к любым эмоциям. Шустро орудуя лезвием, Стайлз за несколько минут дочиста выскреб лицо Питера, не оставив ни единого волоска или царапины. Он стёр остатки пены уже остывшим полотенцем и провёл костяшками пальцев по подбородку и щекам мужчины, оценивая гладкость кожи. — Уже почти все, мохнатый. Последний штрих, — раздался звук выдёргиваемой пробки, запах кедра усилился, и к нему добавились ноты белого перца и жасмина. Питер оказался приятно удивлен выбором аромата. — Я не могу различать запахи так же хорошо, как и ты, но думаю, тебе понравиться. Шершавые пальцы Стайлза прошлись по щекам, мазнули за ушами и шутливо оставили каплю лосьона на носу. Прохладные прикосновения приятно освежили горящую кожу. — Ну вот, теперь ты не только гладенький, но еще и приятно пахнешь. Запах больничного мыла — полный отстой. Стайлз накрыл ладонью обгоревшую часть лица Питера, задумчиво поглаживая большим пальцем уголок рта. Он долго рассматривал оборотня, а потом хитро улыбнулся, и Питер понял, что это еще не конец. — Знаешь, что действительно забавно? Во мне живёт практически всесильный гений манипуляции, а я все ещё ни с кем не целовался. Холодный, горчивший от лосьона палец с силой надавил Питеру на нижнюю губу, залез в рот и смял безвольный язык. Питер почувствовал, как во рту начала скапливаться слюна, и как мальчишка, смочив палец, размазал её по губам. Он исследовал острую кромку зубов. Гладил ребристое нёбо. Надавливал на теплую мякоть щеки, оттягивая обожженную кожу изнутри так, как мог бы это сделать крепко стоящий член. Питер с отвращением и дрожью осознал, как пошло и вызывающе это выглядит со стороны. Зрачки мальчишки расширились, подтверждая догадку, а по комнате поплыл запах похоти. Волк внутри предупреждающе зарычал, ощущая демона, проступающего сквозь личину школьника. Стайлз убрал палец, и нитка слюны осела на подбородке мужчины. — Видимо дело в том, что мне ни разу не хотелось попробовать, каково это… До сегодняшнего дня. Мальчишка вцепился в отвороты халата Питера, дернул на себя, и голова мужчины запрокинулась от резкого движения. Стайлз впихнул колено Хейлу между ног и навис над ним. Кресло скрипнуло под двойным весом. — Тут была бы уместна ремарка, как в дешевой мелодраме, что я ждал кого-то особенного. Хотя ты действительно особенный, Питер. Вдохни поглубже. Губы у мальчишки были влажные и мягкие, у Питера — сухие и неподвижные. Стайлз лизался с ним с энтузиазмом подростка и опытом человека, прожившего не одну сотню жизней. И это было действительно горячо. Питер в попытке отвлечься пытался вспомнить кого-нибудь из своих многочисленных пассий, кто целовал его с таким же наслаждением. И не смог. Мальчишка долго исследовал языком его рот, а потом с влажным звуком отстранился. Слюна была повсюду, она блестела на губах Стайлза и щеках Питера, подсыхая и неприятно стягивая кожу. У Хейла было ощущение, будто его только что поимели самым извращенным образом. Хотелось утереться, а еще лучше — умыться. Не то чтобы Питер был ханжой, но он точно не испытывал раньше ничего подобного. Было волнительно и в тоже время мерзко до тошноты. Находись Питер в другом положении, он счёл бы это интересным опытом. Опытом, который вряд ли захотел бы повторить. А если и захотел, то потом, так или иначе, расправился бы с наглым мальчишкой. Чтобы отвлечься, Хейл в красках представил, как сжимает пальцы на горле паршивца и как когти погружаются в бледную кожу, пачкаясь в крови. Это немного успокоило его. Из-за неудобной позы мужчина какое-то время пялился в потолок, пока холодные пальцы не зарылись в его волосы, мягко подпирая затылок. Ракурс сменился, и лицо Стайлза оказалось так близко, что Питер почувствовал чужое дыхание. Мальчишка натянул рукав своей толстовки и тыльной стороной ладони вытер Питеру губы и щеки. — Надеюсь, это не был и твой первый поцелуй, а то как-то неловко выйдет. Питер мысленно закатил глаза. Мальчишка аккуратно сдвинул голову мужчины немного вперед, устраивая его в привычном положении. А потом наклонился к его уху и томно, будто девица на первом свидании, прошептал: — Мне очень понравился сегодняшний вечер, дорогой. Спасибо. Можешь меня не провожать, я знаю дорогу. И ушёл из палаты, оставляя Питера наедине с тишиной и тонким ароматом кедра и лайма.