А Touch of Evil

Питер практически растёкся по кушетке, пока ловкие пальцы мяли, скользили, поглаживали, оттягивая кожу и сжимая плоть. — Ох, Хейл, ты просто каменный. Не уверен, что смогу с этим справиться должным образом. Мелкий засранец определённо скромничал. Его хватка была деликатной, но достаточно сильной. Когда ладони Стайлза сместились чуть выше, Питер едва не застонал от удовольствия. Точно бы застонал, если мог. Ему было настолько хорошо, что он впервые за долгое время отпустил себя, отбрасывая злость и темные мысли. Да, вот оно, вот здесь, детка, ох… Он так долго мечтал об этом. Еще полчаса назад, когда Стилински ворвался в больницу, размахивая сертификатом о прохождении курсов лечебного массажа и громко вещая, что теперь сам может взяться за физиопроцедуры, Питер заранее возненавидел его. Но сейчас он был готов взять все невысказанные проклятья назад. Как только за медсестрой закрылась дверь, Стайлз стянул с него халат и майку, милостиво оставив оборотня в штанах, и бережно переложил на кушетку. Он обхватил ладонями голову Питера и аккуратно поворачивал, пока не устроил его максимально удобно. Все прикосновения были безумно далеки от безразличных действий врачей, обращавшихся с Хейлом, как с куском мяса. Из-за вечного нахождения в одной и той же позе шея и плечи Питера практически онемели и постоянно ныли. И теперь, когда Стилински взялся за них, разминая сбившиеся в комок мышцы, растирая и разогревая, боль впервые за долгое время начала уходить. — Местный массажист однозначно халтурит. Ты тоже так думаешь? Может, стоит сменить специалиста или больницу? Как насчёт переехать ко мне, волче? Поселишься у меня под кроватью. Буду мять тебя каждый день, — Парень умело надавил большими пальцами на основание шеи, и волоски по всему телу Питера встали дыбом. — Оу, чувствительное местечко? Любишь, когда тебе чешут за ушком? Я запомню. Стоило бы возмутиться, но сейчас Хейлу было плевать даже на собачьи шуточки. Плеснув еще немного массажного масла, Стайлз принялся тереть кожу Питера, пока та не покраснела. — Выдыхай на счёт три, — глумливо шепнул Стилински, отлично зная, что оборотень не может контролировать дыхание. Он звонко шлёпнул ладонями по разогретой спине и тут же надавил. Позвонки с хрустом встали на место, и у Питера закружилась голова от пришедшего в норму кровотока. Финальные успокаивающие поглаживания практически усыпили его. Он знал, что расслабляться в присутствие лиса было огромной глупостью, но ничего не мог с собой поделать. Тело гудело от восторга. — Скажи, волче, а у тебя бывают мокрые сны? Ну, в смысле часто ты просыпаешься по утрам в собственной сперме? Я понимаю, что у тебя не стоит, но против потребностей организма не попрёшь, живчики должны обновляться даже у оборотней. Или нет? Прохладные ладони сползли ниже, поглаживая поясницу. — А то помимо обычного массажа я освоил еще кое-что. Правда, никогда не пробовал это на живых людях, но не думаю, что это так уж важно… О, чёрт. Питер на двести процентов был уверен, что знает, о чём речь. Он затылком чувствовал, как лис ухмыляется. — Милая добрая Айрис. Только благодаря ей мы сейчас сможем совместить приятное с полезным. Вряд ли персонал оценил бы раздетого пациента и его посетителя, а так… — звук натягиваемой латексной перчатки, как взведённый курок, обозначил серьёзность намерений. — А так добрый племянник просто помогает дядюшке с реабилитацией, ничего криминального. Мальчишка приспустил штаны и развёл Питеру ягодицы. Капли массажного масла покатились по коже, оставляя за собой блестящие дорожки. Лис мгновение полюбовался представшей перед ним картиной. — Я мог бы использовать только один палец, чтобы пощадить твою невинность. Но на всех форумах пишут, что двумя сподручнее. Тише, волче, я чувствую, как ты дёргаешься там внутри этого бесполезного тела. Тебе всё равно не избежать нашей маленькой процедуры. Если ты представишь что-нибудь приятное, то мы сможем закончить быстрее. Я даже не расстроюсь, если в твоих фантазиях будет фигурировать моё разорванное горло. Питер отчаянно пытался пошевелить хоть пальцем, издать любой, даже самый слабый звук. Он безумно хотел сжаться, или как-то иначе остановить проникновение. Но даже ярость и отвращение не могли запустить волчью регенерацию и вернуть телу подвижность. Стайлз медленно ввел один палец и мягко потёр заветный бугорок. Это было… необычно. Будто волна лёгкой дрожи прошлась от загривка до кончиков пальцев. — Неплохо для начала. Сосредоточься на ощущениях. Второй палец пошёл туже. Волк внутри выл от собственного бессилия. Подкравшийся враг посягнул на его гордость, желая унизить и покрыть, будто самку. Человеческой половине было немного проще. Питер понимал, что лис не отстанет, пока не получит желаемое. И сухой оргазм его явно не устроит. Стайлз всё увереннее орудовал двумя пальцами, надавливая, сжимая и обводя по кругу. Он довольно хмыкнул, когда неподвижное до этого тело Питера, не реагировавшее даже на боль, начало дрожать. Хотя это было больше похоже на судороги, чем на естественную реакцию организма на удовольствие. — Интересно. Кажется, один сеанс моей инновационной терапии принёс больше результатов, чем месяцы пребывания в этой богадельне. Но, вообще-то, я здесь не за этим. Давай, волчара, не заставляй меня ждать, — мальчишка наклонился над кушеткой и задышал Хейлу в шею, а потом легонько укусил за загривок. Волк с пеной у рта дёрнулся наружу. А Питер с ужасом и восторгом почувствовал, как тело отзывается, вздрагивая от каждого прикосновения к простате. Лис неожиданно вынул пальцы и тут же резко вставил обратно, одновременно с этим подсовывая под мужчину сложенную лодочкой ладонь. Он придавил мягкий безжизненный член к животу и хрипло прошептал: — Кончай, мохнатый… На мгновение Питеру показалось, что он сейчас потеряет сознание. Все мышцы свело, а яйца заныли от боли. Сперма медленно, будто нехотя, полилась в ладонь мальчишке. Она вытекала равномерно и очень долго, пока мужчину перетряхивало от оргазма. Сладкий и пряный аромат удовлетворения вперемежку со стыдом наполнил комнату. Стайлз вынул пальцы, а затем аккуратно вытащил руку из-под оборотня, не уронив ни капли. Он опустился на корточки и оказался прямо перед лицом Питера. — Видимо с мокрыми снами у тебя беда, смотри, как много накопилось. Лис стянул зубами перчатку, обмакнул большой палец в сперму и с видом опытного дегустатора слизнул. А затем высунул язык и широко мазнул им по ладони. Питер был готов признать, что это было горячо. Особенно если опустить тот факт, что перед ним одержимый демоном полубезумный школьник, который только что без разрешения залез к нему в зад. Почувствовав заинтересованность, лис оторвался от вылизывания своей руки и гадостно ухмыльнулся. — Как не вежливо с моей стороны не поделиться с тобой. Думаю, у меня осталось немного, — и он провёл языком по губам Питера, оставляя на них горький привкус. Вымотанный пережитыми эмоциями, Питер не почувствовал ничего, кроме этой горечи. Ни злости, ни отвращения. В коридоре раздался мерный перестук каблуков, и Стайлз резко вскочил, пряча перчатку в карман и подтягивая повыше штаны Питера. — Ну как вы тут? — Айрис просунула голову в дверь. — Просто замечательно! Мне кажется, дяде стало значительно легче, — Стайлз с невинным видом похлопал Питера по плечу. — Не оставите нас наедине еще на пару минут? Мне нужно сказать дядюшке кое-что личное. Медсестра кивнула и вышла. — Чуть не попались. В этот раз было бы тяжело отвертеться. Интересно, смог бы я обвинить парализованного родственника в сексуальном домогательстве к несовершеннолетнему племяннику? «Ох, мистер полицейский, он заставлял меня мыться с ним в душе и трогать в этих местах. В смысле он не может говорить и двигаться? Вы бы видели, как он на меня смотрел!» Мальчишка взял со стола одноразовые салфетки, оттянул резинку штанов и насухо вытер Питеру промежность, убирая следы «преступления». — Жаль, что я не могу пометить тебя по-настоящему. Санитары точно обратят внимание на засос. Но зато ты смог пометить меня. Правда, здорово? — он поднёс ладонь к лицу и жадно вдохнул. — Я буду наслаждаться знанием, что не безразличен тебе, волче. Ведь волки не кончают на тех, кто для них ничего не значит. Ну, бывай! Озвучив эту извращенную версию волчьей верности и привязанности к спутнику жизни, Стайлз хохотнул и вышел, оставив Питера наедине с его противоречивыми мыслями.