А Touch of Evil

Первую неделю Питер проводит в блаженной тишине. Тихое бормотание Айрис не в счёт. Вторая неделя ничуть не хуже. Хейл смотрит в окно, наслаждаясь видом последних жёлтых листьев, что ещё держатся на ветках. Иногда идёт дождь. Его шум помогает расслабиться и уснуть без сновидений. На третью неделю приходят первые серьёзные заморозки. В палате ощутимо тянет сквозняком. Но мёрзнущие ноги — это не самое плохое. Гораздо хуже чувствовать запах дыма, что доносится с улицы. Дворник, с ленцой гребущий листья, каждый день поджигает новую кучу. На четвёртую неделю приходится полнолуние. Питер ждёт его с содроганием. Он привык к кошмарам. И страх, что отведённые мальчишкой в прошлый раз, они вернуться с удвоенной силой, абсолютно иррационален. Но Хейл ничего не может с собой поделать. А за день до полнолуния к нему приходит белобрысая сука Арджент. Айрис радостно щебечет что-то про вернувшуюся из Нью-Йорка племянницу, пока женщина, виновная в смерти стаи, внимательно осматривает палату. Прежде чем уйти, медсестра поднимает изголовье кровати повыше и желает им обоим хорошо провести время. Охотница очаровательно улыбается в ответ, хотя её глазами можно цельные коровьи туши замораживать. — Дерьмово выглядишь, Хейл. Неужели регенерация отказала? Это из-за огня? Какой необычный эффект, — Кейт присаживается на корточки и щёлкает пальцами у Питера перед лицом. От неё несет аконитом и порохом. — Знаешь, я по-настоящему разозлилась, узнав, что кто-то выжил в том пожаре. Но так тоже неплохо вышло. Ни разу не видела парализованного оборотня. Ради этого, пожалуй, стоило тащиться через всю страну, — Кейт цепляет Питера за подбородок и встряхивает, от чего голова мужчины безвольно дёргается. — Я, вообще-то, сначала просто хотела разведать обстановку, посмотреть, есть ли тут охрана, и насколько внимателен к мелочам персонал. Представляешь, они даже документы не спросили, поверив мне на слово. По-хорошему, стоило бы просто вколоть тебе аконит прямо сейчас и спокойно уйти. Но в свете открывшихся обстоятельств лучше я сделаю из тебя приманку. Хейлу в ответ хочется рассмеяться. Никто не вернётся сюда ради него, даже если его начнут пытать. Питер никогда не винил Дерека с Лорой за их побег. Став альфой при таких ужасных обстоятельствах, племянница оказалась не в силах контролировать связь со стаей. В тот единственный раз, когда Лора пришла к нему, она упала и начала задыхаться. Бедная девочка не могла пошевелиться и только хрипела, пока Дерек не увёз её из города. Хейл никому бы не пожелал жить с фантомным ощущением парализованного тела. Ну, кроме Кейт, естественно, которая продолжала свой монолог с такой непринуждённостью, будто они встретились за чашечкой кофе. — Та медсестричка такая болтушка. «Вы сестра того милого молодого человека?» — сюсюкая передразнила Кейт, — «Как здорово что кто-то ещё из племянников решил навестить мистера Хейла!». Прям с порога выдала вашу с Дереком маленькую тайну. А я всё пыталась понять, почему не могу найти его в Нью-Йорке. Надо было сразу сообразить, что псы не любят отбиваться от стаи. Питер не сразу понимает, о чём речь. Но потом он вспоминает про Стайлза. Стайлза, представлявшегося его племянником каждый раз, как он оказывался здесь. Какая ирония. Сучке Кейт придётся прождать пару месяцев, прежде чем она поймёт, что её великолепный план пошёл по пизде из-за какого-то школьника. Питеру хочется посмотреть, как эта пропахшая аконитом дырка будет беситься от собственного промаха и бессилия. Ему хочется спросить, не дразнят ли её собратья-охотники волчьей подстилкой? Хочется узнать, какова на вкус её кровь. Хочется намотать её патлы на кулак и сунуть лицом в костёр. О-о-о, он бы впервые за долгое время насладился запахом жареной плоти, палёных волос и тлеющей ткани. Спираль ярости стремительно раскручивается, когда Хейл вспоминает о кричащих в огне людях и волках. Вспоминает о плачущих детях, просовывающих свои тонкие ручки сквозь зарешеченное окно запертого подвала… Вспоминает о том, как рвался из огненной ловушки, срывая прикипевшие к железной двери куски мяса со своих ладоней. Питер вспоминает о своём парализованном теле, о том, как выглядит его лицо. А потом он вспоминает еще кое-что… «Когда я смотрю на твои шрамы, мне тоже хочется сломать кому-нибудь руку. Как тогда, в детстве. Знать бы, кому…» — слова Стайлза звучат в голове так чётко, будто мальчишка шепчет их Питеру на ухо. Хейл чувствует, как волоски на его теле встают дыбом. «Подумай об этом на досуге, Питер. У тебя будет достаточно времени…» Кейт продолжает жужжать назойливой мухой, расписывая в красках, что и как она сделает с племянниками, когда их поймает, но Питер её уже не слушает. Он смотрит в потолок и думает… *** — Знаешь что, Хейл, я пиздецки зла сейчас. Если честно, Питер не ожидал, что сучка Арджент вломится в больницу вместе со своими подельниками только ради того, чтобы выместить на нем свою злость. Кейт хватает его за ворот халата и швыряет на пол. В коридоре кто-то жалобно стонет, затем раздаётся звук удара, и всё стихает. — Наебать меня вздумали? Кто, мать твою, такой Стайлз? Где Дерек?! Охотница пинает неспособного сопротивляться оборотня в живот. — Я тут уже месяц прохлаждаюсь. Мой отец в ярости из-за того, что я не могу выследить одного-единственного оборотня. Целый месяц мои люди караулят у больницы, пока я обыскиваю каждый закоулок. И что я выясняю? Что твой племянник выглядит, как тощий русоволосый школьник, и зовут его Стайлз. Что вообще за имя такое идиотское? Хейлу до скрежета зубовного хочется ткнуть Кейт в то, что её ошибка — это не его вина. Язвительные комментарии сменяются в его голове один за другим. Охотница бьёт его наотмашь рукоятью пистолета, и Питер чувствует на губах вкус крови. — Это ваш хитрый шпионский план, так? Мальчишка просто связной, который таскает тебе передачки от Дерека? Так? ТАК?! Только не говори, что Дерека здесь нет, тварь! Он ведь нихрена не возвращался в сраный Бэйкон Хиллс, да?! Сидит где-нибудь на пляже на Гавайях, потягивая коктейль, и трахает свою любимую альфу-сестричку, пока ты тут гниёшь, — Кейт снимает пистолет с предохранителя и упирает оборотню в плечо. — Надо было сразу тебя убить и посмотреть, кто придёт за твоим телом. Хотя племяннички, наверное, не удостоили бы тебя даже такой чести. От Кейт несёт безумием. Видимо у охотницы основательно поехала крыша. Она бормочет себе под нос, прыгая с одной мысли на другую: — Я не могла так ошибиться. Дерек должен быть здесь. Но я точно уверена, что обыскала весь город. Я всё равно должна проверить… — шепчет она и спускает курок. Пуля проходит насквозь, дробя ключицу, но Питер чувствует, что аконит всё равно успел попасть в кровь. Боль адская. Но она даже близко не может сравниться с ощущением, когда тебя сжигают заживо. — Ну, давай, позови свою стаю! Кейт суёт палец в рану и ковыряет внутри своим острым ноготком, не переставая прислушиваться, будто действительно думает, что Дерек сейчас влетит в палату сквозь окно в облаке щепок и осколков. Когда она надавливает сильнее, из входного отверстия сочится чёрная кровь. — Хм, возможно, этого недостаточно? Вечно забываю, какие вы, твари, выносливые. Арджент лезет в карман и вынимает зип-лок с перетёртыми сушеными листьями. Следом появляется выкидной нож. Питеру слышно, как в коридоре переговариваются другие охотники, посмеиваясь и звякая оружием. — Раз так, думаю, я могу подарить тебе еще немного боли, — и с этими словами Кейт втыкает нож Питеру в живот. Лезвие с трудом проходит сквозь кожу и мышцы, пока Кейт расширяет надрез. А спустя секунду волк внутри Хейла начинает скулить от боли. Охотница скалится и запихивает пригоршню аконита еще глубже в рану. Внутренности жжёт огнем, и волна желчи вперемешку с кровью катится по пищеводу. Тело заходится в судорогах, и Питер чувствует, как яд всё сильнее расползается по венам. — Я знаю, ты можешь! Будь хорошим пёсиком и постарайся для меня. Если Дерек или Лора в городе, они услышат, даже если ты будешь кричать лишь в своей голове. И Питер кричит. Он кричит от боли и бессилия, зная, что никто не придёт. Зная, что на много миль вокруг нет никого, кто бы его услышал. Так он, по крайней мере, думает. А тем временем в одной из спален в доме шерифа зажигается свет.