Привычка умирать еще раз

Привет, любовь всей моей жизни. Столько всего, что я хотел бы написать, а мысли — как всегда, черт возьми, — скучились в непонятом беспорядке и собраться в мысль целостную не хотят. Это третья попытка — написать письмо, которое ты не получишь, и мне кажется — совсем не последняя. Мы виделись пять лет назад в последний раз, помнишь? Ты стояла, такая хрупкая — как маленькая-маленькая девочка — рядом с идиотом Уиттмором, и держалась за ручку розового чемодана — слишком увесистого, чтобы смогла его утащить. Я бы и не узнал тогда о твоем приезде, не позвони Скотт посреди ночи и не сообщи — вы с Джексоном уже уезжаете, не побыв в Бейкон Хиллз и два дня. Ссора с миссис Мартин из-за ранней свадьбы, Лидия? Возможно, это единственный раз, когда я мог бы с ней согласиться. В Нью-Йорке прохладно — иногда погода здесь раздражает меня жутко, и хочется бросить все и вернуться домой, чтобы выгнать из гаража джип и кататься по узким улицам Бейкон Хиллз. Дождь пугает меня, знаешь? От него создается жуткий шум, и если прислушаться — всего на миг, — клянусь — можно услышать голоса. Тебя все еще мучают голоса в голове, Лидия? Или они отпустили тебя? Моя работа — единственное, что я ценю в этом бесконечно скучном мире, — действительно отвлекает меня, и я в какой-то мере даже благодарен преступникам — они не дают мне слететь с катушек окончательно. Это временная помощь, я знаю, будто лекарство, которое оттягивает неизбежную кончину смертельно больного. Но мне нужно это лекарство, Лидия, понимаешь? Скотт звонил недавно — кажется, наша полуживая дружба все еще дышит только благодаря ему. У них с Кирой родится дочь — я попросил назвать ее Лидией. Он промолчал, но я знаю — она будет носить имя Элли. Когда мы разбились настолько, Лидия? Когда наша со Скоттом жизнь превратилась в бессмысленное проживание, и утешение единственное — возможность назвать дочь от другой именем любви настоящей? Джексон возглавил какую-то большую фирму — что-то вроде продажи машин — странно, правда? Когда у Уиттмора появились для подобной работы мозги? Я не виню его, Лидия, правда. Он сам чуть не покончил с собой — я читал в газетах, — прошел уже год, а они все не оставляют в покое "бывшего мужа одной из наиболее ярких разбитых надежд науки Америки". Он справляется, выкарабкивается из того болота, в котором я застрял по уши весь все тот же год. Тонуть не так больно, как я думал, Лидия, знаешь? Гораздо больнее. Почему я не могу отпустить тебя? Пережить случившееся? Оставить прошлое? Помнишь, я говорил тебе, что сойду с ума — случись с тобой что-нибудь? Я схожу, Лидия. Я схожу.