Привычка умирать еще раз

Привет. Мне тебя не хватает. Я бы мог (хотел бы) сказать так много, зная особенно — не собираюсь отправлять когда-либо это тебе. Ты номинирована на Филдовскую премию? Можешь поверить, не знал бы об этом до сих пор, если бы Скотт не позвонил бы и сказал. Тогда, семь лет назад, я обещал себе, что вычеркну тебя из своей жизни, не буду знать о тебе ничего, будто любви моей с третьего класса не существовало, как и плана десятилетнего — твое сердце завоевать, отношений длиной в два — счастливых самых в моей жизни — года и мечт о дочке — Ариэль (знаю, получи ты письмо, на этих строках глаза закатила бы и прошептала бы упрямо: «Элли»). Ты вышла замуж. Признаюсь, ставил на Пэрриша — рад ошибиться, быть незнакомым с тем, кому ты свое сердце отдала, гораздо легче. У меня, правда, с прошлой недели лежит папка с его именем и фотографией на титульной странице — не сомневаюсь, осведомлен о его прошлом, настоящем, мечтах, желаниях, планах на будущее лучше, чем ты даже. Ты назвала дочку Клаудия. Поверишь? — я бесконечно благодарен тебе за это. Я никогда не говорил об этом своем желании, хоть и оно, наверное, было для тебя очевидным, но, ох, Лидия, я бы не мог подумать никогда, что ты захочешь пронести память обо мне всю свою жизнь и дальше больше. Ты ведь наверняка меня забыть пыталась? Испытывала (почему я думаю, что это в прошлом...) ненависть дичайшую, кричала, связки порвать грозясь, надеясь, что голос твой звучит у меня в голове и не дает спокойно спать. Презираешь меня ведь до сих пор за то, право выбора я тебе не оставил. Велел бросить меня, забыть, никогда не искать и бросил тебя сам. После смерти отца я не мог потерять и тебя тоже. Ты думала возможно, что я предпочел работу в ФБР тебе, но, Лидия, если бы позволено мне было принять решение, разве ты веришь, что я мог от тебя отказаться? Мне хочется надеяться, что ты любишь мужа. Что счастлива, что мысли обо мне покинули давно тебя и вернуть их не смогут даже прогулки по улицам родного города. Часть меня — более эгоистичная, жалкая, быть может злая, хочет увидеть вновь тебя, обнять на миг, почувствовать в пальцах мягкость клубничного блонда цвета волос и вдохнуть запах твой — мяты и лесных трав. Все та же часть меня поговорить с тобой желает. В любви признаться, взглянуть внимательно в твои глаза цвета болотной ряски и улыбнуться, заметив блеск тех чувств, что вспыхнули давным давно, после поцелуя в школьной раздевалке. Ох, Лидия, можешь ли поверить ты, во что я превратился за эти года? Кем стал? Кому карьера и успехи, достижения все нужны, когда нет рядом тебя, чтобы, узнав об очередном повышении, фыркнуть, притворяясь недовольной, и проговорить лениво: «И этим ты собирался меня впечатлить, Стилински?» — играя так искусно, чтобы я на поверил на мгновение — вернулись мы в школьные времена и вся деятельность моя — очередная провальная попытка тебя завоевать. Я не смогу тебя в последний раз поцеловать. И прошептать в последний раз «люблю». Я никогда не смог тебе даже сказать: Мне тебя будет не хватать. Прости. Помни меня. Прощай.