Ненужный

      Пути Мультивселенной неисповедимы. Какие незримые нити связывают все версии величайшего гения Рика Санчеза со всеми версиями его наивного глуповатого внука, до конца не может осознать никто, но связь, проходящая через бесконечные реальности, существует, и никто не может ее отрицать. Кто-то в грубой и натуралистичной манере объясняет потребность Риков в Морти необходимостью защищаться от недругов человеческим щитом, не более, но на самом деле это лишь верхушка айсберга. А в самую суть никто заглядывать и не хочет — боятся. Ибо где-то там, в глубинах насквозь пропитанных цинизмом и выпивкой, потрепанных жизнью душ творится такое, что и подумать страшно! Такое, что лучше об этом не думать. Забыть, спрятать за семью печатями, за хлесткими словечками, пренебрежением, доминированием — в конце концов, нормальному здоровому Рику не нужно сильно стараться, чтобы быть козлом…       Рик XBF-500 был доволен своей жизнью — по крайней мере, усиленно делал вид. Дни бурных космических путешествий для него уже давно были позади, но, по крайней мере, он не был сантехником. Он пил, работал, на досуге ковырялся в лаборатории и гонял в относительно безопасные приключения — обычные серые будни… Иногда — обычно по пьяни — он смотрел через свои каналы связи на жизнь Бет, а иногда даже собирал вещи, собираясь переезжать, но, к счастью, всегда вовремя трезвел. У Бет все было хорошо. Она вела вполне успешную жизнь незамужней женщины-хирурга чуть за тридцать, и пусть другие Рики просто разорвали бы его за позор всему их роду — он единственный раз в жизни поступил не эгоистично, оставив свою дочь в покое. Если бы он вернулся в ее жизнь, то создал бы для Бет массу неприятностей своим присутствием, так что — его домом была Цитадель, и точка. Но с недавних пор жизнь ученого круто изменилась, ведь у него появился временный Морти. Ноющая истеричная сопля, ровно такой же, как и все остальные. Или нет? Трудно было отрицать, что его самолюбию очень льстил тот факт, что теперь рядом крутится мальчишка со взглядом преданного щенка, готовый в ноги кланяться Рику за то, что обогрел и приютил — но все же, что-то было в этом смущающее, неправильное… то самое, о чем лучше никогда не думать. А еще он стал плохо спать. Слепым людям куда чаще, чем здоровым, снятся кошмары. Уже стало так привычно подскакивать среди ночи от криков из гостиной! Ходячая заноза в его заднице вопила, как ненормальная, мечась в холодном поту, и, пытаясь угомонить этот концерт, Рик в который раз мрачно задавался вопросом, зачем ему это все вообще было надо. Часто ему приходилось подолгу сидеть рядом с Морти, который цеплялся за него, как банный лист, и, только когда маленький паразит успокаивался, он мог себе позволить уйти спать обратно. На раскладушку в лабораторию. Утром, конечно, это давало о себе знать. Залив в себя литр кофе и приняв пару стимулирующих таблеток, Рик бежал на работу — и так было странно понимать, что с этой работы его кто-то ждет…

***

      Едва слышно бубнил телевизор — показывали какие-то новости. Морти спал в кресле, поджав под себя ноги, и на подлокотнике корешком вверх лежала раскрытая книга, напечатанная шрифтом Брайля. Была уже глубокая ночь, а Санчез напился. Не сильно, но напился. И, глядя на свою головную боль, он усиленно давил все желания Пьяного Рика: не обещать с три короба, не лезть с ножом или, того хуже, с объятиями, не клясться найти его Рика, не рваться создать новый мир для временного внука путем уничтожения старого… От одного ему все же не удалось удержаться. — А?.. Малец встрепенулся, почувствовав чужие руки у себя на плечах. — Вернулся? — и, потянув носом воздух, он проникновенно спросил: — Ты хочешь поговорить об Израиле? — Что?.. — Рик тряхнул головой. — Дурак, я не настолько пьян! Просто… я не знаю! Я не знаю, чего хочу! Не знаю, мать твою… — Тихо, тихо… Ученого начала сваливать алкогольная дрёма. Он сам не понял, в какой момент оказался сидящим на полу, и как его дурная башка оказалась на коленях у Крота, и почему этот пиздюк позволяет себе гладить его волосы, и какого черта так не хочется уходить… Пьяный Рик в очередной раз победил. А самым обидным было то, что он не был настолько пьян, чтобы наутро все это не вспомнить, сгорая от стыда. — Все в порядке, — вдруг сказал Морти, будто читая его мысли. — Если что, я умею обезвреживать нейтрино-бомбы на ощупь, так что тебе меня уже не удивить… Этот пацан поражал его все сильнее с каждым днем. Нейтрино-бомбы? На ощупь?! Вот тебе и на! — И где ты только узнал, как это делается? Ответом ему была невеселая усмешка, и парень, отвернувшись, тихо сказал: — Ну, скажу так, пришлось в свое время учиться экстренно… Можно было даже и не задавать никаких вопросов. Вспомнив о некоторых ситуациях из своей жизни, Санчез вдруг почувствовал облегчение из-за того, что у него никогда не было своего Морти. Хотя это, наверное, тоже была недостойная истинного Рика мысль. — Твой Рик много пил? А здесь он точно сморозил глупость — в какой только вшивой реальности найдешь Рика, который пил бы умеренно? Рука, гладящая его по голове, замерла на несколько секунд. — Очень. Откинувшись на спинку кресла, Крот тяжело вздохнул. — Первое время в Цитадели я только это и помню… Один запах спирта, и блевотины на полу, и, и… Он замолчал, как будто в горле встал ком, и Рик увидел, что в его глазах блестят слезы. — И что еще? — внезапно севшим от волнения голосом поторопил ученый, встрепенувшись и, сам того сначала не заметив, сжал ладони Морти в своих. Они были холодными, как две мертвые лягушки. — Было больно. Постоянно. Все время… — В каком смысле? Честно говоря, Рик уже совсем не был уверен, что хочет знать ответ. И не зря. Высвободив руки, Морти сжал кулак и сделал вид, будто бьет себя в челюсть, и, игнорируя законы природы, волосы на голове у Рика начали медленно шевелиться. — Он поднимал на тебя руку? — попытался он сказать как можно спокойнее, хотя далось это очень тяжело, и Морти молча кивнул. А потом начал вытирать глаза. Ей-богу, во время геноцида целых миров Рик не видел столько рёва, сколько с тех пор, как у него поселился этот придурок… — Он… он говорил, что я — п-паршивое слепое хуйло, которое уже н-ни на что не годится, что м-меня надо было в-выбросить в открытый космос, и что… Конец фразы потонул во всхлипах. Мелкое чудовище повисло на шее, и так хотелось оторвать его от себя за шкирку да сунуть головой под холодную воду! Чтоб не будил спящего зверя — того самого, что глубоко внутри. Чтобы не поощрял Пьяного Рика на сентиментальщину, сочувствие и прочее эмоциональное дерьмо… — И ты хочешь к нему вернуться? Крот быстро закивал. — Ты что, совсем дебил? — Ну да, — шмыгнул носом мальчишка. — Я же Морти… С этим уже было не поспорить. — Хуйня сопливая, — ругнулся ученый, поднимая мелко вздрагивающее тело на руки. — Не знал Рик забот, завел себе Рик тупого внука… План с засовыванием головы под холодную воду был частично выполнен. Умывшись, Морти почти что успокоился — а потом вдруг заявил, что этой ночью спать один не будет ни за что. Меньше всего Рику хотелось думать о его тонкой душевной организации, но он уже так устал, что просто не нашел в себе сил спорить.

***

      Утро вполне ожидаемо встретило Рика похмельем. Проклиная все на свете, он просто лежал, сложив руки за голову и смотря застывшим взглядом в потолок, пока часы неумолимо отсчитывали время, и им вторило тихое посапывание Морти. При воспоминании о всей той херне, что произошла вчера, ему захотелось как следует побиться лбом об стену. А этот малолетний жопошник и в ус не дул! Вот зачем Рик пошел у него на поводу? Почему этой ночью остался рядом с ним? С какого перепуга раз за разом позволяет себе проявлять, господи прости, заботу и сочувствие? Он же Рик! Он должен отдавать приказы, а вовсе не нянчиться! Мысли ученого приняли весьма радикальный настрой, а тем временем Крот начал просыпаться. Сел, не открывая глаз, почесал растрепанную от подушки голову и все так же вслепую — ха-ха, какой забавный каламбур — нашарил рядом с собой Рика. — Хватит меня тискать, — буркнул мужчина, сбрасывая его руку. — У меня для тебя сюрприз! — Какой? Со зловещим хохотом Рик вылез из постели и, схватив Морти за ногу, вытащил его из-под одеяла прямо на пол. — Мы отправляемся в наше первое приключение, детка!