This Must Be Love

Джанлуиджи терпеть не может, когда Павел приходит к ним в гости. К нему – всегда пожалуйста. Но не к ним с Аленой. Потому что мгновенно начинаются разговоры на чешском, «я так скучаю по Чехии», Алена заваривает какой-то чай, привезенный ею из Праги и бережно хранимый в дальнем углу кухонного шкафа, а иногда накатывает такая ностальгия, что Павел принимается готовить кнедлики или даже медовник, а Джиджи молча наблюдает за этим единением душ. Не то, чтобы он ревнует, нет. Он изнывает. Ходит по дому кругами, слушая чешскую речь и не понимая ни слова и мечтает лишь об одном: оттащить Павла от Алены, увезти его отсюда. А Павлу нравится разговаривать с Аленой, они обсуждают все на свете и обязательно – на чешском. И он словно не замечает жадных взглядов Джанлуиджи, его проартикулированного «уедем отсюда», «я хочу тебя», сказанного одним взглядом. И ближе к вечеру Джиджи не выдерживает и уводит его в кладовку, заставленную бутылками с вином и оливковым маслом, и Павел отдается ему жарче, чем обычно, шепча что-то на чешском Джанлуиджи прямо в ухо, сжимая бедрами его талию, и светлая челка липнет ко влажному лбу, и Павел дышит прерывисто, вцепляясь пальцами в чужой загривок. И держать его на весу тяжело, но ради Павла Джиджи готов потерпеть, ради Павла Джиджи готов врать невесте, ради Павла Джиджи готов на многое. Джанлуиджи ненавидит быстрый секс, но Павел улыбается довольно, спустя пять минут одергивая на себе свитер, застегивая джинсы, ощупывая шею в укусах, и Джанлуиджи прощает им с Аленой «чешские вечера».