This Must Be Love

Таймлайн - 2005 год. Если вы с трудом можете представить себе Арьена с волосами, вот вам в помощь: http://25.media.tumblr.com/a9585aa37a05df6fe037b19b904dd4e3/tumblr_mhrqstdAmG1qekhfoo8_500.jpg Арьен – засранец, всегда им был. Острый язык, хитрющий взгляд. Наглый мальчишка. Рууд с облегчением проживает те дни, недели, месяца, когда их разделяют километры между Манчестером и Лондоном. Но как только он приезжает на сборы в Голландию – все начинается заново, все возвращается, крышу срывает окончательно. Арьен загорелый, волосы чуть отросли и немного вьются на затылке, ресницы совсем белесые, и у Рууда уже стоит колом. Если честно, он всю тренировку мучился. Послезавтра уже игра, хоть и товарищеский матч, но стоит сосредоточиться, а как тут сосредоточишься, когда только и думаешь о том, как будешь целовать эту загорелую шею с двумя родинками, оставляя засосы, сжимать его бедра до синяков и трахать. Именно трахать, Рууд не может с ним иначе. Минута нежности, полчаса любви – и Арьен язвит чаще, острит злее и всячески издевается. Рууд не любит нарываться. А этот засранец на тренировке подходит слишком близко, а когда тянется за бутылкой воды – случайно касается рукой бедра Рууда. А может, и не случайно. Но у Рууда встает мгновенно, и остается только молиться, чтобы никто не заметил. И после тренировки Рууд упрямо дожидается, пока все разъедутся, проклиная про себя медлительного Снейдера, а Арьен чувствует его на подсознательном уровне, чувствует его возбуждение и потому никуда не торопится. Рууд противен самому себе – у него давно такого не было, а сейчас внутренности судорогой сводит от возбуждения и кончики пальцев покалывает нетерпеливое ожидание. И чего только Рууду стоит не броситься к этому засранцу сразу после того, как за Снейдером и его «до завтра» хлопает дверь. А Арьен только улыбается, широко, довольно, и молчит, сидя на скамейке, зажав ладони между коленями. Языкастый змей-искуситель – и молчит. И никаких провокаций, и от этого Рууду еще противнее – он с ума сходит от желания, а мальчишка не приложил к этому никаких усилий. - Ну и чего ты ждешь? – совершенно невинно спрашивает Роббен, а глаза смеются. И Рууд понимает, что да, ждать больше нечего, можно подойти и поцеловать наконец засранца. И он подходит и целует. А Арьен даже не старается перехватить инициативу, как всегда это делает, и просто целует в ответ. И у Рууда внутри все противоречит – хочется и жарко и быстро, и медленно и нежно, но Рууд всегда боялся с Арьеном нежно, отчасти из-за характера мальчишки, отчасти оттого, что боялся привязаться к нему, хотя внутренний голос давно твердит: «Ты уже привязался, Рууд, и ты это знаешь», но Арьен теплый, закидывает голову назад, открывая беззащитную шею с родинками, и стаскивает с себя футболку и шорты, и Рууд больше не может терпеть. Он прислоняет Арьена к стене – холодной, пустой, белой стене - и шепчет: «Ногами держись». В глазах у Арьена явственно читается удивление, и он начинает: - А почему не… - Я хочу тебя видеть, - прерывает его Рууд, и взгляд у Арьена больше не смеется, и он только кивает серьезно. Забрасывает ноги на Рууда, хмыкает, ерзает спиной, а Рууд держит и точно знает: ничто не заставит его отпустить Арьена сейчас. А потом Рууд входит в него. Арьен вздрагивает всем телом, и он тесный и горячий внутри, и Арьену непривычно так, на весу, и от второго толчка он стонет, и от третьего тоже, и каждый стон приближает Рууда к концу, и он против воли шепчет «Тише, Арьен, тише», а еще два толчка спустя чувствует, что они оба уже почти готовы, слишком быстро сегодня, и в нужный момент целует Арьена. И Арьен просто стонет ему в рот, кончая. И Рууд кончает следом. Рууд и сам не понял, как «нежно» взяло верх над «жарко», и теперь он опасается последствий, опасается, что Арьен закроется, как ракушка, и не покажется еще дня три, что будет язвить зло и игнорировать, как уже не раз случалось, но Арьен просто садится рядом с Руудом на полотенце, как есть, голый, и по бедрам стекает сперма, и Рууд боится даже коснуться его – один бог знает, что отмочит сейчас Арьен. А Арьен вдруг совсем не по-арьеновски целует Рууда в плечо, а затем прислоняется к нему и прикрывает глаза. И у Рууда в груди разливается море нежности, растопленной чем-то, отдаленно похожим на любовь, и Рууд поворачивает голову, прижимается к русой макушке губами и говорит: - Собирайся. Мы едем ко мне.