This Must Be Love

Фрэнк с самого начала не хотел идти на вечеринку в честь помолвки Ричарда и Сары, это Джон его уговорил. «Ничего страшного, посидишь, выпьешь вина, поздравишь их – делов-то», «они наши старые друзья», «сколько раз тебя Ричард выручал, вспомни?». Все верно, старые друзья, Ричард – врач от бога, идти надо, всего каких-то четыре-пять часов – и можно будет с чистой совестью покинуть это замечательное мероприятие. Вечеринка получилась куда более официальной, чем должна была быть. Именно поэтому Фрэнк уже третий час сидит со скучающим выражением лица и пьет красное полусухое. Ничего крепче вина пить не хочется, от количества выпитых бокалов голова потяжелела и виски заныли, и неимоверно хочется сбежать домой. Поэтому когда Джон подходит, сообщает «Ты мне нужен» и решительно, ухватив его чуть пониже локтя, ведет к мужскому туалету, Фрэнк думает, что развеяться ему не помешает, и что ноги за три часа за столом успели затечь. Джон безапелляционно вталкивает его в кабинку и закрывает дверь на защелку, а потом прижимается губами почти вплотную к уху Фрэнка и командует: - Штаны снимай. - Ты что, перепил, Терри? Мы в ресторане, - и Фрэнк уже тянется к дверной защелке, но Джон успевает перехватить его руку. - Снимай-снимай, Лэмпс, - твердо, уверенно. И потом уже чуть более просительно: - Я больше ни минуты не выдержу. - Отстань, Джон, ты идиот, - шипит Фрэнк зло, - и руку отпусти. Слышишь, пусти меня! Но Джон только прижимает его к гипсокартонной стенке и сильнее сжимает пальцы на чужом запястье. - Ну Джон, - голос у Фрэнка мигом садится, и он тянет чуть испуганно, - Не надо, Джон. И взгляд тоже испуганный. И просящий. Ни дать, ни взять кисочка. «Еще как взять», - проносится в голове Джона, и он целует Фрэнка куда-то в шею, в скулу, ближе к уху, и Фрэнк больше не вырывается и даже не протестует, Фрэнк выдыхает шепотом куда-то в потолок: - Черт с тобой, только быстро. И Джон кивает и встает на колени. И в данный конкретный момент ему абсолютно плевать на грязные пыльные полы, на то, что в зале обещали танцы и десерт, потому что если бы Фрэнк не согласился – Джон бы действительно ни минуты больше не выдержал. А сейчас главное расстегнуть брюки Фрэнка, и спустить трусы до колен; и Фрэнк идеальный со всех сторон, отглаженный, чистый, и пахнет гелем для душа и дорогой туалетной водой, а Джону хочется другого Фрэнка – горячего, жадного, пахнущего своим запахом, мускусным и терпким, и Джон знает, что надо делать, знает, как правильно и насколько глубоко, и когда самое время. Самое время – это когда Фрэнк наконец полностью теряет самообладание и вцепляется пальцами в его волосы, когда Фрэнк едва сдерживает стоны, рвущиеся из горла, и тогда хватает всего одного раза – но до конца, до основания, мазнув носом по животу. Вот тогда – все. И тогда, отдышавшись, Фрэнк несколькими движениями доводит Джона до оргазма, на автомате одевается, застегивает ширинку, моет руки, одергивает пиджак, и как раз поправляет воротник рубашки, когда из кабинки вываливается Джон, спокойно моет руки, плещет в лицо водой, ерошит волосы мокрыми руками, улыбается, глядя на Фрэнка, и говорит: - Быстрее пойдем, там горящее мороженое обещали, только мне кажется, нас наебали: как мороженое вообще может гореть, оно же растает? Фрэнк вздыхает, принимает серьезное выражение лица и следом за Джоном возвращается в зал.