Where's My Love?

Впервые они встречаются в магазине мадам Малкин. Им обоим по одиннадцать лет и они оба собираются поступать в Хогвартс. На этом, пожалуй, и все. Больше их ничего не связывает. Они совершенно разные: начиная от внешнего вида и заканчивая внутренними качествами. Им бы даже не смотреть друг на друга… но нет. Их почему-то незаметно тянет друг к другу с первого взгляда. Начинает разговор, как ни странно, Драко. Он смотрит на одинокого, потерянного мальчика в дешевых, явно не по размеру больших обносках, мало похожих на нормальную одежду, к которой блондин привык, в дурацких круглых очках и с невообразимым гнездом на голове. Малфой таких презирает. Но, несмотря на это, говорит неприметному мальчику «привет». Последний выглядит запутавшимся, немногословным, но все-таки не молчит, отвечает. А потом – в конце разговора – даже выглядит слегка раздраженным. Это веселит Драко, но не более.

***

Их вторая встреча происходит уже в Хогвартс-экспрессе. На этот раз она не случайна, ведь ее инициатором является сам Драко Малфой. По сути, он ищет великого Гарри Поттера, а находит уже знакомого мальчишку с растрепанными черными волосами. Если Драко и удивлен, то не показывает виду. Но да, он очень, очень удивлен. Гарри же, напротив, ни капли не поражен. Он уже знает, что буквально каждый, кто едет в этом поезде, считает себя обязанным как минимум пройтись мимо купе, в котором сидит известный всем, кроме, по-видимому, самого себя, Гарри Поттер. Брюнету это совсем не нравится. Как не нравится и этот напыщенный, острый на язык светловолосый мальчик. – А я Малфой, Драко Малфой, – представляется, наконец, тот. И Гарри кажется, что мир расплывается в этот момент перед глазами, потому что… Драко? Это, серьезно, его имя такое – Драко? Поттеру хочется спросить, а не ослышался ли он. Поттер думает, а не значит ли это, что..? Но тут, как по всем законам жанра, Рональд (новый и первый – не считая Хагрида – друг Гарри) привлекает к себе внимание платинового блондина, и тот, не скупясь, с ног до головы обливает рыжеволосого парня и всю его семью грязью. И здесь, конечно, к Гарри с легкостью возвращается то чувство неприязни к Драко Малфою, которое мальчик уже испытал при первой их встрече. И когда блондин протягивает Поттеру руку для рукопожатия, тот, ничуть не жалея, игнорирует сей жест. Малфоя постигает болезненное разочарование, которое тот успешно скрывает, выставляя напоказ раздражение, презрение и ленивую наглость. Драки не происходит только потому, что в купе вовремя появляется Гермиона Грейнджер. Малфой со своей шайкой быстро ретируются восвояси. Когда через некоторое время уходит и Гермиона, оставляя мальчиков наедине, Гарри, слегка краснея, решает задать очень важный для него вопрос, понимая, что теперь ему, как никогда, важно знать ответ: – Рон, скажи, а что значит эта странная надпись на запястье? Так у всех волшебников? – Надпись? – с набитым ртом переспрашивает Рон, с трудом пытаясь прожевать бисквитное печенье. – Ну, имя, – краснея еще сильней, поясняет брюнет. – А, это. Ну да, так у всех волшебников. Это имя твоего соулмейта. – Соулмейта? – непонимающе переспрашивает Гарри и машинально тянется к запястью правой руки. Рон некоторое время недоверчиво смотрит на Поттера, а потом неожиданно хлопает себя по лбу. – Все время забываю, что ты всю жизнь прожил с маглами, – виновато улыбается Уизли. – Соулмейт – это твоя родственная душа. Тот человек, который идеально тебе подходит. Только с ним ты будешь по-настоящему счастлив. Гарри растерянно потирает запястье, выглядя при этом совершенно потерянным и сбитым с толку. – А что? – с интересом спрашивает Рон и с искорками любопытства в глазах смотрит на руку Гарри. – У тебя есть чье-то имя на коже? Гарри оттягивает вниз правый рукав и отчетливо произносит «нет».

***

Все последующие встречи Гарри с Драко не представляют собой совершенно ничего хорошего. Малфой всякий раз пытается оскорбить Гарри и его друзей, а Поттер честно пытается ответить тем же, но все чаще ловит себя на мысли, что просто «отбивается» от слизеринских атак, не нападая первым. Впрочем, на то есть своя причина. Как своя причина, в общем-то, есть и у Драко на ненависть к «паршивому-мерзкому-отвратительному-яйцеголовому-ублюдскому-патлатому-уродскому сиротке Поттеру». И об этой загадочной причине он никогда в жизни никому – и в особенности Поттеру – не расскажет, даже под прицелом волшебной палочки Темного Лорда. Но судьба, конечно, решает иначе. Это происходит совершенно случайно (ну, или почти). Во время очередной стычки слизеринцев с «золотой троицей», Малфой, в кои-то веки, доводит Гарри до такой степени бешенства, что тот, забыв обо всех приличиях, школьных правилах, своей выдержке и, в конце концов, даже о волшебной палочке, сломя голову бросается на Малфоя и хватает того за воротник черной мантии, встряхивая. Он с силой тянет не ожидавшего такого поворота событий светловолосого юношу за ткань на себя, и Драко, конечно, отбивается от «съехавшего с катушек Поттера», но без особого успеха. Отчетливо слышно, как выходная одежда слизеринца с треском рвется по швам. На лице и шее Малфоя от гнева расползаются некрасивые красные пятна. Он шипит Поттеру в лицо что-то невероятно мерзкое, а в глазах его плескается сразу столько различных эмоций, что Гарри на несколько мгновений теряется, хотя тут же берет себя в руки. Юноши валят друг друга на каменный пол; и вот уже они вдвоем катаются вдоль хогвартского коридора. Им никто не мешает и их никто не трогает: одним до жути интересно посмотреть на разворачивающееся перед глазами зрелище, другим – просто совершенно все равно, а третьим и вовсе некогда, ведь они пытаются разобраться между собой (это, конечно, Рон с Гермионой против Креба, Гойла и Панси). Тот факт, что учителей нигде нет поблизости, просто невероятное везение. Малфой отбивается от Гарри как только может: кулаками, ногами, щипками и даже легкими укусами. Поттер же лишь все более распаляется, не желая успокоиться. Он со всей силой дергает светловолосого юношу за рукав тонкой мантии и рвет его, оголяя нежное, тонкое запястье, на котором резко выделяется чужое имя. Гарри невольно замечает это имя, – до боли хватая слизеринца за руку, – потому что его просто невозможно не заметить. Гарри перестает драться, перестает вообще что-либо делать, просто глупо рассматривая пять витиеватых букв. Малфой сначала не понимает поттеровского замешательства, а когда до него, наконец, доходит, в чем, собственно, дело, он неожиданно замирает, и просто лежит с брюнетом на холодном полу, глядя ему в остекленевшие глаза с неверием и страхом. Гарри все смотрит и смотрит на чужое белое запястье и просто не может оторвать взгляда, пока сам Малфой, придя в себя, не вырывает свою руку из крепкой хватки и не дергает безнадежно порванный рукав вниз, скрывая ненавистное ему имя от чужих взглядов, тем самым выводя Гарри из оцепенения. Оба юноши мгновенно вскакивают с пола, чувствуя себя до невероятности глупо. Позор расцветает красными пятнами на их лицах. – Сегодня в полночь в подземельях, – злобно шипит Драко, чуть сделав шаг к Гарри, чтобы никто другой его не услышал, и Гарри сразу понимает, что блондин имеет в виду. – У портрета Бэзила Фронсака. Поттер ничего не отвечает, но ему и не нужно. Драко резко разворачивается и почти бегом покидает коридор. Даже не оглядываясь на своих друзей, он скрывается за поворотом. Гарри неподвижно стоит, неотрывно смотря слизеринцу вслед. Он думает, что они с Драко должны были бы стать друг для друга самыми лучшими и близкими людьми на земле, но стали теми, кто искренне друг друга ненавидят.

***

– Это ничего не значит, Поттер, – буквально выплевывает Малфой из темноты, как только видит медленно приближающуюся к нему знакомую черную фигуру, заставляя ее чуть вздрогнуть от неожиданности. – То, что ты увидел сегодня – ничего не значит, – зачем-то уточняет платиновый блондин, едко кривя губы, хотя в темноте этого и не видно. Драко стоит, непринужденно облокотившись плечом о голую стену. Гриффиндорец осторожно приближается к нему, но останавливается прямо посреди коридора, не доходя до юноши двух-трех метров. – Мне все равно на то, что я увидел сегодня, Малфой, – резко отвечает Гарри, напряженно вглядываясь в тени вокруг. – Неужели? – Драко отвратительно приторно улыбается и скрещивает руки на груди. Гарри молчит, хмуря брови. Не дождавшись ответа, Драко притворно вздыхает и продолжает говорить свои надменные высокопарные речи. – Я не знаю, почему так случилось, что твое проклятое имя уродует мое запястье, Поттер, но точно знаю, что никогда и ни за что не свяжу свою жизнь с твоей. – Драко непринужденно пожимает плечами. – Мне плевать, что ты победил Темного Лорда с помощью своего долбанного лба, мне плевать, что старик Дамблдор оправдывает и даже поощряет все твои тупые выходки, мне плевать, что ты любимец бо́льшей половины чертовой Британии. Я ненавижу тебя и не желаю иметь с тобой ничего общего. Драко замолкает и устремляет свой презрительный взгляд на Поттера. Тот молчит еще несколько секунд, а потом вздыхает. Медленно и как будто с болью. – Впрочем, как и я, – чуть хрипло произносит Гарри и с вызовом смотрит на блондина. Едва ли это видно в темноте. – Отлично, – усмехается Драко, сардонически улыбаясь. – Значит, ты не будешь ползать за мной на коленях, а, Поттер? – с издевкой произносит он; и будто специально, растягивает гласные в словах. – Посмотрим, не будешь ли ты ползать за мной, прося прощения за свои слова, – холодно парирует Поттер, отчетливо выделяя слово «ты», и, разворачиваясь на все сто восемьдесят градусов, уходит туда, откуда совсем недавно пришел. В густую тьму ночи. Драко задумчиво смотрит ему вслед и просто забывает, что следует что-нибудь ответить.