Where's My Love?

Проходит несколько долгих лет прежде чем они встречаются вновь. Последний раз был в Визенгамоте. Поттер тогда изрядно постарался для того, чтобы ни Драко, ни его мать не отправили в Азкабан, хотя на самом деле Гарри ничего не должен был Малфоям. Он ничего не должен был делать. Однако это не помешало ему, как и всегда, «поступить правильно». И вот теперь, спустя бесконечную череду однообразных дней, он смотрит на Драко, в его изменившиеся серебристые глаза, в которых теперь не видит ни злобы, ни отвращения, ни язвительности, лишь какую-то отрешенную пустоту, прикрытую легкой, едва заметной грустью. Малфой любезно улыбается преподавательскому составу Хогвартса во главе с МакГонагалл, которая несколько неуверенно сообщает, что отныне Драко – новый преподаватель Зельеварения. Никто не удивляется такому исходу событий: Слизнорт подал в отставку еще в конце прошлого учебного года, и ему все никак не могли найти достойную замену. Юношу встречают не так тепло и приветливо, как это было с Гарри, но, тем не менее, весьма дружелюбно, хотя и настороженно. Волшебники помнят все, но никто ничего не говорит. Драко, конечно же, не назначают деканом Слизерина, но тот, похоже, и не особо к этому стремится, чем несказанно удивляет Гарри. Малфой, без какого-либо самодовольства или напыщенности, кивает всем собравшимся, а с некоторыми даже перекидывается парочкой фраз. Поттер справедливо полагает, что ему блондин, в лучшем случае, просто слегка кивнет головой, но что более реально – просто проигнорирует. Гарри не винит его в этом и все понимает. Но блондину, уже в который раз за сегодня, удается удивить Гарри. Заметив брюнета, (бывший) заклятый враг медленно подходит к нему, не отрывая взгляда от ярко-зеленых удивленных глаз. Поттер слишком поражен для того, чтобы что-либо сказать, но и Малфой не спешит начинать разговор – он просто смотрит на Гарри в течение нескольких долгих секунд, будто встретив его впервые. Затем Малфой беззлобно усмехается, а по его глазам невозможно ничего понять. – Значит, Защита от Темных Исскуств? – интонации в голосе Драко удивительно мягкие, чего Мальчик-Который-Выжил никак не ожидает. – Это так невероятно? – голос у Гарри отчего-то хриплый и тихий, и он не может понять, почему. – Напротив, – Драко хмыкает, и Гарри буквально на секунду кажется, что в серебристых глазах появляются легкие смешинки. – Это так по-твоему, Поттер, что тут совершенно нечему удивляться, – и даже то, как блондин по-новому произносит «Поттер», как никогда прежде, заставляет Гарри невольно вздрогнуть и покрыться мурашками. Мужчина совершенно не знает, что ему следует ответить, и поэтому просто продолжает смотреть на Драко, с каждой секундой все больше понимая, что Малфой ему больше не противен. В нем что-то изменилось, но этого так много и одновременно так мало, что Гарри не может определить для себя, что же все-таки поменялось в Малфое, кроме явно смягчившегося характера. – Ладно, Поттер, – наконец говорит блондин, насмешливо улыбаясь. – Я, пожалуй, пойду, пока моя великолепная красота окончательно не превратила тебя во флоббер-червя. Гарри ничего не отвечает, – даже не улыбается, – но это, похоже, ничуть не расстраивает Малфоя, глаза которого буквально смеются. Драко уходит, а Гарри думает, что ему срочно следует присесть.

***

Гарри и Драко видятся редко. Очень редко. Лишь во время нечастых преподавательских собраний, обеда в Большом зале (Гарри предпочитает завтракать у себя, так же как и Малфой – ужинать) и таких мероприятий, как, например, матч по квиддичу. Мужчины не избегают друг друга, нет: просто они никогда не были друзьями или хотя бы приятелями, чтобы теперь легко начать общаться и проводить время в компании друг друга. Иногда им все же удается поговорить; и в такие моменты Гарри думает, что Драко, на самом деле, очень приятный собеседник. С ним можно обсудить если не все, то многое: не только запоминающуюся межсезонную игру по квиддичу, но так же и политику Министерства магии, новые передовые технологии в мире волшебства и магии и даже работу. Единственное, о чем они никогда не говорят – о прошлом. Малфой мысленно благодарен Поттеру за это, совершенно не подозревая, что Гарри испытывает к нему точно такую же благодарность. Но все же, на большее, чем на редкие разговоры, ни один из мужчин не решается.

***

Проходят дни, недели, месяцы. Ничего не меняется. Драко выглядит одиноким. И потерянным. Гарри кажется одиноким. И надломленным. Но однажды Драко абсолютно неожиданно зовет Гарри полетать на поле для квиддича, и брюнет с легкостью соглашается, даже ни на секунду не задумываясь.

***

Гарри стоит возле двери малфоевского кабинета и ни черта не понимает, что здесь забыл. Он тщетно уверяет себя, что пришел всего лишь за корнем мандрагоры, который нужен ему для предстоящего урока на шестом курсе. Но урок лишь на следующей неделе, а Поттер, чего уж скрывать, на самом деле имеет доступ к бывшей кладовке Снейпа. Гарри врет самому себе, отчетливо это понимая; злится, краснеет и яростно трет горящие щеки. Мужчина одиноко стоит в холодном темном подземелье и кажется тут совершенно неуместным. Брюнет топчется на месте еще некоторое время, кусает сухие обветренные губы, с силой зажмуривает глаза, выдавая тихий разочарованный вздох. Гарри разворачивается, чтобы уйти, потому что действительно – действительно – понимает бессмысленность своего поступка, но тут дверь в кабинет Малфоя резко распахивается, и Гарри жмурится от яркого света, ослепившего его. – Поттер? – неожиданно близко раздается удивленный голос Малфоя. Гарри теряется и распахивает глаза: Малфой стоит прямо напротив него с палочкой наизготове. Гарри хмурится, смотря на нее, и Малфой, почему-то смутившись, прячет ее где-то в складках своей темно-зеленой мантии. – Я заметил чью-то тень в щель под дверью. Она немного двигалась, и я подумал, что… – Драко пожимает плечами, а потом вдруг начинает улыбаться. – Почему ты так долго стоял там, в коридоре? Гарри что-то тихо и неловко отвечает себе под нос, краснея. Малфой самодовольно ухмыляется, находя в этом представлении истинное для себя удовольствие. – Ладно, проходи, – Драко распахивает дверь шире, пропуская Поттера. Гарри с интересом осматривается, крутя головой в разные стороны. Кабинет Малфоя не такой уж просторный, как можно было ожидать, но весьма уютный, хотя в нем – кто бы сомневался – присутствуют в основном зеленые и серебристые цвета, что не особо нравятся Гарри. Блондин машет юноше рукой на небольшое кресло грязно-зеленого цвета, не очень, по мнению Гарри, красивое, но удивительно мягкое и удобное. Сам Малфой располагается напротив в точно таком же кресле; смотрит на Гарри, и его глаза светятся неприкрытым любопытством. – Могу спросить про цель визита? – Драко отчего-то чрезмерно вежлив, и это не может не насторожить. Гарри откашливается, и немного наклоняется вперед. – Мне нужен корень мандрогоры. Даже два. У тебя ведь должны быть, не так ли? Малфой прищуривается, а его глаза открыто смеются над (глупым) мужчиной. – А разве, Поттер, у тебя нет… – Гарри смотрит на Драко так сердито и – о Мерлин – так возмущенно одновременно, что блондин, не договорив, давится непроизвольным смешком, успешно маскируя его под кашель. – Конечно, Поттер, – Гарри расслабляется, и это, конечно же, не укрывается от цепкого взгляда бывшего слизеринца. – Но только если ты останешься со мной на чай. Гарри давится воздухом и смотрит на Малфоя так, как будто тот совершенно спятил. – Сейчас одиннадцать часов вечера, Малфой, – тянет настороженно юноша и нервным движением поправляет съехавшие на нос очки. – Ты ведь сам пришел, – Драко второй раз за вечер беззаботно пожимает плечами, жеманно и приторно улыбаясь. Гарри еще ни разу в своей жизни не видел у человека так много оттенков улыбки за один раз. И в особенности (!) у Малфоя. Гарри думает, что не случится ничего страшного, если он останется у Малфоя на чай. Действительно, а что может произойти? Гарри мысленно усмехается самому себе и вальяжно откидывается в кресле. – Ладно, давай чай. Но знай, я зеленый ненавижу. Малфой хмыкает, но ничего не говорит.

***

Гарри думает, что влип. Нет, он точно это знает. Мужчина чувствует учащенный пульс и тяжелое дыхание, ощущает неприятно потные ладони и холодные пальцы. Поттеру кажется, что он сейчас либо сойдет с ума, либо просто умрет на месте. Мужчина нервно ходит по кабинету директора, заламывая руки за спину. МакГонагалл сочувственно смотрит на него, но Поттер не чувствует этого взгляда. Он вообще не чувствует ничего, кроме нервозности и всепоглощающего беспокойства. Вдруг камин полыхает зеленым, и оттуда под всеобщие охи присутствующих в директорском кабинете (а их немного) из камина буквально вываливается Драко с кем-то еще, – кого, Гарри, конечно, не замечает, – падая прямо в руки Гарри. Малфой выглядит ужасно: на лице кровавые разводы и набирающие силу синяки, одежда порвана, руки поцарапаны; ему явно больно и он находится в сознании только благодаря своему бесконечному упорству и силе воли. Драко смотрит в обеспокоенное лицо Гарри, в его глазах мелькает что-то яркое и нежное, а потом он впадает в небытие.

***

Когда Малфой открывает глаза, первое, что он видит – Гарри, спящего у его постели. Драко почти не удивляется. В его глазах столько нежности и очаровательной грусти, что, не дай Моргана, его кто-нибудь увидел бы со стороны, то от неописуемого удивления и весьма обоснованного неверия, замертво упал бы на месте. Гарри просыпается через несколько часов, и тогда солнце уже вовсю освещает больничное крыло. Брюнет пару раз моргает, чтобы окончательно прогнать сон, и смотрит на Драко, беззаботно читающего книгу. Гарри негромко хмыкает, привлекая к себе внимание. Но он просто не знает, что до этого, все эти несколько часов, Драко смотрел на него. – С тобой все нормально? – беспокойно спрашивает Гарри, рассматривая лицо Драко без единой царапины и синяка. – Вполне, – Малфой улыбается одними уголками губ, стараясь не показывать, насколько он счастлив. Гарри облегченно вздыхает и кивает сам себе. Но буквально через секунду его лицо темнеет, приобретая по-настоящему страшный озлобленный вид. – Я убью тех ублюдков, что… – он недоговаривает, потому что платиновый блондин нежно гладит его небритую щеку холодной ладонью. – Успокойся, – неторопливо произносит Драко, все так же неторопливо поглаживая лицо напротив. – Да, я изменился. Я больше не Пожиратель Смерти и никогда им по-настоящему не был, если на то пошло. Но я бесконечно сожалею об этой омерзительное метке на руке и о том, каким слабаком был. Каким я вообще был. Ты знаешь, я изменился, – повторяет Драко, улыбаясь, и в его глазах – звезды. – И я это знаю. Это знают в Хогвартсе. Но есть люди, которые этого не знают. Не понимают. Не верят этому. Для них я Пожирателем всегда был и навсегда им останусь. Нельзя их за это винить, – Драко берет слегка дрожащую руку Гарри и подносит ее к губам, целуя. – И ты хочешь это вот так просто оставить… – брюнет злится, но понимает, что Драко прав. И поэтому злится еще сильней. – Да, – Драко сплетает свои пальцы с пальцами Поттера. – Да. Я хочу забыть об этом. И я хочу, чтобы ты забыл об этом. Гарри тяжело вздыхает, признавая поражение. – Когда в следующий раз ты соберешься навестить своих друзей, я поеду с тобой. – Ладно, – легко соглашается Драко, и тут же широко улыбается, сверкая глазами, – только не рассчитывай на особо теплый прием с их стороны. Гарри хмыкает и, наклоняясь ближе к Драко, целует того в шею. Блондин вздыхает и зарывается пальцами свободной руки в черную шевелюру возлюбленного. – Ты знаешь, нам надо было встретится позже, – придушенно говорит Драко, мягко целуя юношу в затылок. – На первых курсах я был такой мерзостью, – Драко кривит губы и морщит нос. – Вообще-то, – отвечает Поттер, смотря в серебристые глаза напротив с бесконечной нежностью, – все семь. Драко смеется и тянет Гарри ближе к себе для поцелуя. Их имена на запястьях горят золотым.