At a wrong time

***

— Я провожу вас, Ваше Величество, — сказал Джон, как только Дейенерис отправилась по направлению к замку. Слишком много событий и встреч за сегодня. Слишком много информации и разочарований. В голове у Дени до сих пор явно стоит картина: она рядом с Джоном, окруженная лордами Винтерфелла, точно зверь в клетке. Как только она ступила на землю Севера, враждебные взоры сопровождали ее везде. А теперь они утроились из-за новости о Визерионе, погибель которого связывают с действием Дейенерис. «Держись спокойно, только держись спокойно. Они не должны видеть, что их слова задевают тебя. Ты не обязана ничего чувствовать», — повторяла она про себя на совете. Дени может и научилась врать другим, но уж точно не себе. Каждое слово и обвинение в смерти Визериона глубоко ранили ее прямо в сердце. После речи Джона, а он — превосходный оратор, она заставила себя произнести обещание направить все свои силы на борьбу с Королем Ночи. Теперь у нее появился сильнейший повод для немедленного отпора. Только вот нитка самоконтроля Дейенерис натянулась до предела. В эту минуту ей просто хотелось ощутить себя маленькой девочкой, бегающей под солнечными лучами Эссоса с Визерисом и не знающей никаких забот. Ей бы хотелось рассказать кому-нибудь о том, что ее терзает, но она не могла. Любые войны вселяли в нее меньший страх, чем вероятность открыть кому-нибудь свои чувства. Внутренние барьеры есть у каждого. Джон ненароком коснулся ее ладони, чтобы вывести Дени из размышлений. Она вздрогнула, но ничего не ответила. До покоев королевы они шли молча. Сноу открыл дверь перед Дейенерис, приглашая ее войти первой. Она сразу же подошла к окну и встала спиной к Джону. — Как ты? — так тепло и понимающе спросил он, что у Дени закололо внутри. — Я хочу побыть одна, — она попыталась ответить как можно холоднее, однако Сноу закрыл дверь и приблизился к ней. — Джон, пожалуйста, оставь меня, — уже не приказывала, а просила Мать Драконов. Но теплая рука уже легла ей на плечо. Дени резко повернулась, а в ее глазах назревали слезы. Миг слабости, который она никогда ни с кем не делила. Плачущая королева — несовместимые слова. — Пожалуйста, — голос начал уже подрагивать, — я не хочу, чтобы ты видел меня такой. Уходи, Джон. Но тот не слушал, а лишь только подошел ближе к девушке и крепко обнял ее. Струна внутри Дени лопнула. Она пыталась его оттолкнуть, но ее попытки не увенчались успехом. — Джон…не надо…пусти, — Дени запиналась, путаясь в своих мыслях и чувствах. — Ты же сама не хочешь этого, — произнес он. Не стыдно иногда терять контроль и чувствовать себя слабой в объятиях любимого человека. Дени уже и не помнила, когда она плакала при ком-то постороннем. При Дрого или Даарио? Нет, об этом не могло идти и речи. Для Дрого она всегда пыталась казаться мужественной и стойкой, а Даарио… Он любил или, возможно, просто желал ее только как королеву. Королевы не плачут. Объятия Джона были настолько надежными и крепкими, что к горечи утраты добавилось какое-то новое чувство. — Что он сделал с моим ребенком? — шептала Дейенерис, — как мы теперь сможем ему противостоять? — Мы что-нибудь придумаем. У нас есть два мощнейших дракона. Армия и поддержка северных лордов. — Лордов, которые меня не принимают, — Дени уже начала успокаиваться, но продолжала стоять, уткнувшись в меховой жилет Джона. — Не так много времени назад они и меня не принимали. Как показала практика, их решения весьма изменчивы. Наконец-таки Дени перестала содрогаться из-за рыданий и отстранилась от Джона, отвернувшись к окну. — Прости за это. Я не должна была… Она не успела договорить, Сноу развернул ее к себе и посмотрел в ее заплаканные глаза. — Тебе не за что извиняться. — Есть за что. За слабость. Такого больше не повторится, — она пыталась отвести взгляд от Джона. — Иди сюда, — сказал он и, слегка коснувшись ее подбородка, поцеловал ее. Все-таки эмоции Дени еще не успели успокоиться, иначе она бы не всхлипнула снова. — Что такое? — спросил Сноу. «Не нужно говорить то, что ты собираешься. Ты будешь еще жалеть об этом. Пусть сегодня случится только одна слабость», — твердил внутренний голос Дейенерис. Но в один момент она прекратила задумываться о последствиях. Такая непозволительная глупость с ее стороны, за которую она потом будет себя винить. — Я люблю тебя, — произнесла она так тихо, надеясь, что слова останутся не услышанными. Джон замер. Фраза достигла цели. «Только ответь, ответь», — снова гудело в голове у Дейенерис. — Прости, глупо как-то, — она сделала шаг назад, — это все эмоции. Тебе лучше уйти, пока я не приду в порядок. Тон до боли знакомый Джону — «уходи» с подтекстом «останься», что он и сделал. — Я тебя тоже. Дени подняла на него глаза. Первый человек, которому она сама сказала «люблю». Первый человек, который любит ее любой и в любом состоянии. — Тогда не бросай меня.