Константа Роджерса (Т8-25, Мужская дружба, etc)

Никто ничего не знал, — Фьюри забурился в какую-то слишком глубокую нору, Наташе нужно было время, чтобы хоть что-то узнать по своим каналам, а Старк улетел с мисс Поттс в Майами и был доступен только по экстренной связи. Стив не хотел использовать секретный канал для решения своих личных проблем. Что бы там ни говорил Клинт, а Баки, по сути, нужен был только Стиву. Звонок застал его на пороге. Стив досадливо поморщился, но вызов принял. Похоже, его вылазка откладывалась на неопределенный срок: звонок был от координатора. Долг перед страной в который раз оказывался важнее долга перед Баки. На базе царила какая-то лихорадочная суета, что говорило без слов — дело серьезное. Стив в полной экипировке прошел в конференц-зал. Здесь были все, даже Беннер и Тор, которых старались не привлекать по мелочам. — Приветствую, Стивен, — громогласно поприветствовал его Тор. — Я слышал, друг Барнс все еще не с нами? — Не с нами, Тор. Рад тебя видеть. — По какому случаю вечеринка? — Старк как всегда ввалился шумно и сразу отвлек внимание на себя, чему Стив в кои-то веки был рад. Мысли о Баки, которому нужна его помощь, ели поедом, вызывая устойчивую головную боль. — От Мексики до Колумбии полыхают заводы по производству сильных психотропных препаратов,— отозвался появившийся Фьюри. — Это сеть, принадлежащая довольно крупному наркокартелю. Усилиями вооруженных сил, генеральной прокуратуры, федеральной полиции и разведки сегодня ночью был задержан Гектор Орейва, глава этой организации. — Как это касается нас? — подала голос Наташа, и Стив был ей благодарен, потому что у него самого горло сдавил спазм ярости. Баки там, он чувствовал это, а он сидит здесь и слушает чертовы доклады. — Наша цель — глава одной из голов ГИДРЫ, Херберт Майер. В тени наркокартеля притаился еще более страшный враг. Разработки психотропного оружия, тесты на людях, зомбирование — вот далеко не полный список целей этой организации. Несколько десятков лучших химиков держат в заложниках. Возможно, их присадили на препараты и хорошо промыли мозги. Майер нужен мне живым. — Баки там? — спросил Стив, и все повернулись к нему. На лице Брюса и Клинта было сочувствие. — Да. Стив… — Вы отправили его под прикрытием в организацию, пронизанную ГИДРОЙ, отделение которой специализируется на играх с психикой, — без вопросительной интонации произнес он. — Капитан Роджерс. — Вы отправили его одного к ГИДРЕ, зная, что там с ним делали. — Капитан… — Зная, что он может быть нестабилен. Зная, что повтора всего этого кошмара ему не пережить. — Стив… — О да, — Стив зло усмехнулся. — Общественное благо. Чертово благо общества, на алтарь которого каждый из нас должен принести все: дружбу, любовь, психическое здоровье, жизнь. Понимаю. Он поднялся во весь рост. — Кэп, не психуй, — подал голос Тони. — Мы вытащим его. — Когда от него были последние вести? — Капитан Роджерс. — Я. Повторяю. Вопрос. Когда Джеймс Бьюкенен Барнс, позывной Зимний Солдат, в последний раз выходил на связь? — Полторы недели назад, — Фьюри смотрел спокойно, или это так казалось. — Джеймс может о себе… Стив хлопнул ладонью по столу. — Может,— тихо и страшно повторил он. — Баки может, да. Теряем время. Коротко и по существу. Он не произнес ни одной угрозы, даже голос не повысил, но напряжение так и повисло в воздухе. Каждый из присутствующих понял: Кэп не просто на пределе. Он весь, все эти две с половиной сотни фунтов чистых мышц и суперсолдатских рефлексов, объяты такой дикой яростью, что если тонкий поводок — надежда на возвращение Баки живым — порвать, то за жизнь Фьюри не дашь ни цента. — По последним данным, Майер засел в бункере, выдерживающем попадание ракеты системы земля-земля. Может быть, даже несущей ядерный заряд. — Как давно началась операция по зачистке картеля? — Восемнадцать часов назад. — И вы вызвали нас так поздно, потому что?.. — Потому что Барнс должен был вернуться еще неделю назад, он узнал все, что от него требовалось. Я не ставил перед ним задачу добывать голову Майера. Его целью была информация. — Ложь, — спокойно перебил его Стив. — Едем дальше. Наша цель? — Майер. Если бы не самовольничание кое-кого, — Фьюри сделал такое лицо, чтобы всем стало понятно, что он имеет в виду Баки, — мы бы прицельно ударили по защищенной крепости Майера и взяли его без пыли и шума, — Тони выразительно закатил глаза.— Ну, почти без пыли и шума, — поправился Фьюри, — еще неделю назад. Наркокартелем занимается Интерпол, это не наша часть. Наша цель — Майер и ученые, попавшие в плен. Желательно, чтобы все были живы, а данные с серверов — в целости и сохранности попали к нам, — он выразительно посмотрел на Наташу. — В ваших интересах, чтобы живы были действительно ВСЕ, — подчеркнул Стив. — Координаты бункера и лабораторий в навигатор. Вылет через пятнадцать минут. Новобранцам — дополнительный бронежилет поверх обычного кевлара и каски. Брюс, Наташа, Клинт, молодежь — со мной, Сэм, Тор и Тони — вторым джетом до границы, оттуда своим ходом. Группа захвата в количестве двадцати человек по сигналу. Время пошло. Наташа и Клинт поднялись, тихо переговариваясь, Тони тут же надел шлем и о чем-то заговорил с Джарвисом, Брюс сосредоточенно перебирал какие-то бумаги, надеясь, видимо, отвлечься, новобранцы ушли получать дополнительное снаряжение, а Стив неотрывно смотрел на Фьюри. — Дыру во мне не прожжешь, не старайся, — наконец, нарушил молчание тот, откинувшись в кресле и глядя на Стива единственным глазом. Лицо у него было бесстрастным, но через эту тонкую маску напускного безразличия просвечивала грусть. — Это была последняя одиночная миссия Баки, — отчеканил Стив. — Когда мы его вытащим… — Я дам вам месячный отпуск, уберу всю слежку и начну кампанию в прессе по возвращению доброго имени сержанту Барнсу. Все как мы с ним договаривались. И да, это будет его последняя одиночная миссия. Он потому и согласился так надолго оставить тебя без присмотра. Если что, я цитирую, — Фьюри обезоруживающе поднял руки. — Барнс единственный, кто знает двадцать языков и обладает достаточной мощью сам по себе, чтобы в одиночку потянуть такое. Прости, Стив. — Тебе не жаль. — Это был его выбор. — Ты загнал его в угол. — Он взрослый, Стив. И ему не нужна нянька. Это тоже цитата. — Если он мертв… — Стив глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. — Подбери сопли, Капитан, и не хорони никого раньше времени, — резко оборвал его Фьюри. — И постарайся не наделать глупостей. — О глупостях мы еще поговорим. После. — Буду ждать. Стив резко развернулся и вышел, по привычке аккуратно прикрыв за собой дверь. Он найдет Баки, даже если ему придется разорить тот антиракетный бункер, вырывая куски армированного бетона голыми руками. Он не сомневался, что у него получится, он знал, на что способна сыворотка, текущая по его венам, если ее подстегнуть адреналином до состояния аффекта. Он сейчас жалел, что не прыгнул за Баки тогда, в сорок пятом. Он был уверен, что приземлился бы в таком состоянии на четыре конечности, как кот. *** И разверзся ад. По-другому это было никак не назвать. Даже если считать нашествие читаури. В конце концов, тогда под ударом был только Манхэттен. Здесь же, казалось, сама земля вибрировала от спускаемой с поводка мощи. Что-то взрывалось, были слышны короткие автоматные очереди, а воздух жирно пах гарью и еще чем-то мерзким. Так пахнет война, Стив не перепутал бы этот запах ни с каким другим. Небольшой городок на границе Мексики и Гватемалы превращался в руины просто на глазах. Гражданских, правда, почти не было видно — народ в приграничных районах Латинской Америки пуганый, это не оторванные от суровой реальности жители благополучных стран. Они давно попрятались кто куда. Одной проблемой меньше. Бункер находился на отшибе и представлял собой настоящую крепость с укрепленными дотами и линиями обороны. Халку, конечно, все было нипочем, и они прорывались быстрее, чем объединенные силы национальной гвардии, Интерпола и разведки вместе взятые. Стив усилием воли выдернул себя в боевой режим и старался оставаться в нем, не давая воли эмоциям, потому что иначе он мог натворить глупостей. Действительно мог. Он бросал и бросал щит, выдергивая его назад при помощи новых магнитов, отдавал короткие приказы и несся, несся с сумасшедшей скоростью на чертов бункер, надеясь, что Баки жив. Пусть только он будет жив, с остальным они справятся. Взрывы, взрывы, Халк, рев репульсоров, молнии и короткие, хриплые выдохи ракетной установки. Небо заволокло дымом, сквозь который ослепительно-белой вспышкой сиял лазерный луч — Тони вскрывал дверь бункера. Стив усилием воли удерживал самого себя на коротком поводке, понимая, что голыми руками металл метровой толщины не раскурочит даже он. — Порядок, — чуть задыхаясь, произнес Тони, и это было равносильно тому, чтобы он сказал «фас». Стив рванул вперед, проверяя обвес — пояс с гранатами и в кои-то веки автомат, которым он не пользовался с войны. Не любил оружие, несмотря на выбранную профессию. Кто-то кричал, люди в темном снова падали, как кегли, сбитые ударами щита и кулаков. — Наташа, в серверную. Тони, ищи чертова Майера, Сэм, на тебе заложники, если они здесь, конечно. Тор, облети периметр, Клинт, ты у выхода, следи, чтобы ни одна тварь не выбралась. Если Халк переключится с разгрома бункера на что-то еще, дай знать. Я пойду в подвал. Чутье подсказывает, что все самое ужасное всегда происходит в самом низу. Я на связи. Он бежал, отсчитывая повороты. Примерная схема этого места горела у него в мозгу, и ярко-красной точкой на ней пульсировало место, предназначенное для пленников. Для особо опасных пленников. С решетками толщиной в руку взрослого человека, вмурованными в монолитную стену. Впрочем, подвалы пустовали. Они выглядели настолько заброшенными, насколько это вообще возможно: толстый слой пыли, ржавчина, спертый воздух, наполненный мельчайшими спорами плесени. Ни единого шанса на то, что Баки здесь. Наверху загрохотало, бункер содрогнулся над головой, и Стив вдруг почувствовал, как на самом деле глубоко он забрался. Если вдруг та громада, что сверху, рухнет, выбраться не сможет даже он. И он начал быстро выбираться обратно, в верхнюю часть, мечтая — успеть. Он чувствовал, что время на исходе. Грохот и какое-то безумное напряжение все нарастали, как шквальный ветер, кровь остервенело стучала в ушах, будто подгоняя: быстрей, быстрей, ищи, найди, спаси, успей. Стив на полном ходу врубился в страшную своей неразберихой бойню. Хорошо, что свои все такие заметные, а чужие — все до одного в черном, так гораздо проще. На бегу он рассчитал траекторию щита, вырубил сразу троих, а четвертому заехал коленом в грудь. Он должен пройти. Туда, глубже, его не остановить. Что-то кричала Наташа, Халк крушил армированные стены, будто они сделаны из пенопласта, а потом все сотряс мощный взрыв. Стив, прикрываясь щитом, нырнул в ближайший коридор, и его отрезало от остальных завалом. Радовало только то, что тяжелые камни погребли под собой несколько затянутых в черное фигур. Завал уже разгребали, слышался рев Халка. — Я в порядке, — сказал он по связи. — Беру третий сектор, в подвалах ноль. Держимся плана. Они методично обшаривали бункер, коротко переговариваясь, и Стив с каждой минутой мрачнел все больше. Ученые нашлись, а вот Майер — нет. Они обыскали здесь все, но толку не было. — Майера там нет, — послышался в наушнике голос Тони, и снаружи снова что-то громыхнуло. — Убирайтесь оттуда, похоже, они заложили нехилый заряд подо всю эту конструкцию. Нет времени искать взрывное устройство. — Мне нужна минута, — послышался голос Наташи. — Я в серверной. — Я еще раз проверю верхний этаж, — отозвался Стив. У него еще оставалась надежда, что Наташа и Тони что-то пропустили в своих секторах. — Кэп, сейчас рванет, понимаешь ты или нет? Стив бежал наверх по гулко гудящей металлической лестнице, заглядывая в каждую приоткрытую дверь. В лаборатории он немного задержался — ему послышался шорох, но это были всего лишь мыши. Он не успел всего ничего — метров двадцать до выхода. В наушнике кричала уже выбравшаяся Наташа, матерился Тони, витиевато ругался Тор, а тело расцветало алыми всполохами боли — грудь, плечо, ноги. Спина была надежно прикрыта щитом — разрыв позвоночного столба не лечится даже суперсывороткой. Наверное. Стив не хотел проверять. В глаза и нос забилась едкая пыль, а на голову, прикрытую шлемом, падал, казалось, целый мир. От особо сильного удара в висок падающий мир померк, завалившись куда-то вбок и вверх, а Стив еще успел подумать, что Баки, если узнает, в какой переплет он попал, точно его убьет. Найдет, откопает и придушит своей жуткой рукой на глазах у ошарашенной публики. То-то Тони порадуется. Это была его последняя связная мысль, но он был не так уж и не прав. *** В сознании сначала появился тонкий, пронзительный писк. Стив силился повернуть голову, но та будто была под завязку налита расплавленной сталью. Мерзкий писк перестал сливаться и разделился на короткие вспышки-отсчеты. «Кардиомонитор, — догадался Стив. — Меня вытащили». Глаза будто плавали в том расплавленном металле, которым была залита голова, но Стив все равно их открыл. Он был в небольшой полутемной палате. Висящий в углу телевизор беззвучно показывал новости. Надо ли говорить, что их вылазка не осталась тайной для мировой общественности? Как и всегда, впрочем. Вот беспристрастная камера, установленная, видимо, на вертолете, снимает, как Тони, вернее, Железный Человек, подхватывает выбежавшую из бункера Наташу и относит ее на безопасное расстояние, а чертово строение, содрогнувшись, проседает внутрь. Начинается пожар. Тор и Халк оказываются рядом, раскидывают камни. Рядом тормозит огромный Хаммер, из него выскакивает… Баки? Стив смотрит во все глаза, как Баки (он бы узнал его и с большего расстояния, даже не будь на нем брони и не отражай полированный металл его руки отблески начинающегося пожара) поднимает тяжелую балку, раскидывает глыбы, будто они ничего не весят, направляет Халка, и тот отшвыривает огромную плиту. Каменная крошка летит во все стороны вместе с кусками покореженного металла, и Стив бы посмеялся, глядя на то, как Баки роется в завале, как пес на площадке для выгула. Но ему не смешно. Наконец, показывается щит, и Баки бережно высвобождает Стива, так, будто тот сделан из хрусталя и только чудом не разбился. Камера выхватывает крупным планом лицо Баки: сжатые в бледную полоску губы и совершенно безумные светлые глаза на по-прежнему смуглом лице. На Стива страшно смотреть. Лицо — сплошное кровавое месиво, костюм порван, рука выкручена под неестественным углом. Баки быстро обшаривает его, подхватывает на руки, рявкает на Тони, поднимается на ноги и бежит, бежит с такой ужасающей скоростью, что камера едва поспевает за ним. Диктор что-то говорит, беззвучно открывая рот, на фоне продолжается репортаж — из Хаммера Баки выволакивают кого-то в камуфляже, очень похожего на Майера (рыжие волосы дают надежду, что это он), а Стив лежит и тупо улыбается. Голова не хочет поворачиваться — на нем тот дурацкий пластиковый воротник, который надевают при травмах шеи, кардиомонитор протестующе пищит, но Стив все-таки разворачивается всем корпусом и видит Баки. Тот спит, уткнувшись головой в сгиб локтя, то ли на стуле, то ли все-таки больше у Стива на кровати. На нем по-прежнему броня, заляпанная подсохшей кровью, в волосах каменная пыль, а костяшки правой руки покрыты сплошной коркой. Совершенно сумасшедшее облегчение, туго переплетенное с любовью, нежностью и каким-то еще совершенно не поддающимся описанию чувством затопили Стива полностью. Он откинул голову на подушку, с огромным трудом поднял увитую проводами руку и опустил ее на темноволосый затылок. Баки тут же вскинулся, как цепной пес, в глазах — ни капли сонливости. — Привет, — сказал Стив и попытался улыбнуться. Лицо стянуло, как приставшую намертво глиняную маску, присохшую к коже, но он, по крайней мере, попытался. — Привет? — голос у Баки звучал хрипло и сорвано, как после долгого крика или простуды. — Мать твою, Роджерс, привет? Я тебя с того света достал, ты чуть не сдох, пока я волок тебя в больницу и приставлял винтовку к голове чертова хирурга, собиравшего тебя по частям, а ты «привет»?! — Ну… — Черт тебя дери, Роджерс. Какого хера… — Это была моя реплика, — опомнился Стив. — И дальше про то, что полгода давно… Баки закатил глаза и сложил руки на груди. — Иди ко мне, — Стив примирительно похлопал рядом с собой. Мониторы опять противно пискнули. — Не так я себе представлял нашу встречу, но кровать в моих фантазиях точно была. Баки дернул уголком рта в пародии на улыбку. — Фантазии? На больничной койке? Расскажешь? — Покажу. Как только срастусь до приемлемого состояния. Сейчас я мало на что годен, прости. Баки молчал, глядя на него, и Стиву от этого взгляда становилось страшно и весело одновременно. — Поцелуй меня, Бак. — Боюсь, после этого тебя снова придется латать. Потому что ты вызываешь у меня едва контролируемое желание хорошенько тебе всыпать. — Всыплешь. Вот выйдем отсюда — и я весь твой. — Правда? — Баки приподнял брови и все-таки улыбнулся. — Я всегда честен. — В этом-то и проблема. — Иди ко мне. Не хочу о проблемах. Баки поднялся, тихо скрипнув кожаной экипировкой, и осторожно склонился над Стивом. Тот, с трудом подняв руку, притянул его за шею ближе и осторожно коснулся губами его приоткрытого рта. Нормального поцелуя не получилось — губы от прикосновения простреливали горячей болью, и Баки, быстро коснувшись его скулы, отстранился. — Если я испачкаю твою постель и насыплю грязи на раны, доктор пообещал меня отсюда выкинуть, — заметил Баки, снова устраиваясь в кресле. — Хочу на это взглянуть. Давненько чудес не случалось. — Я ему так и сказал. — Но тебе все-таки надо отдохнуть, Бак. Принять душ, перекусить. Баки взглянул на часы. — Через сорок минут придет Романов, подменит меня. — Я в состоянии побыть один. — Черта с два. Стоило мне на мгновение отвернуться, и ты тут же уронил на себя чертов бункер. Не хочу рисковать. — Семь с половиной месяцев, Бак. И последние четыре с половиной — в полном молчании. Я уже… — Похоронил меня. — Нет. — Да. Я видел твою скорбную мину в прицел. — Когда? — Два месяца назад. Теракт в торговом центре. — Что? — хрипло переспросил Стив. — Ты был там? — он от возмущения попытался встать, но застонал от боли и откинулся на подушку. — Бак? Баки вздохнул. — Я был в Нью-Йорке, и тут по всем каналам… Не удержался. Извиняться не буду. — Так это ты снял главаря. Баки! — Да. И думал, ты догадливее. Я же сказал, что присматриваю за тобой, — он кивнул на щит, сиротливо прислоненный к кровати. Стив вспомнил стикер, приклеенный скотчем, и почти покраснел. Почти. — И как часто? Господи, Бак, что нельзя было дать о себе знать каким-то менее… экстравагантным способом? — Каким? Послать тебе цветы? — Ну да, трупы врагов красноречивее. — В точку. Они несколько секунд смотрели друг на друга, а потом Стив вздохнул: — Я скучал. Черт, да чуть с ума не сошел. Баки хотел что-то сказать в ответ, потом прислушался, склонив голову к плечу, и хмыкнул: — Нет у тебя ума, Роджерс, одно ослиное упрямство. — Не могу не согласиться, — прозрачная дверь в палату отъехала и на пороге появилась Наташа. — Езжай домой, Барнс, я за ним присмотрю. И постарайся больше не оставлять за собой кровавые отпечатки ботинок, Тони и так уже купил этой больнице томограф. Для компенсации морального вреда, нанесенного тобой персоналу. — Что ты сделал, Баки? — Спас твою задницу, Роджерс, — устало огрызнулся тот. — Не благодари, это было небескорыстно. Прости, Романов, в смокинг тут переодеться негде, так что, — он окинул живописным взглядом свою броню, покрытую сажей, пылью и подозрительными бурыми пятнами, — пойду как есть. Отбой, Стиви, завтра принесу тебе цветы, если ты так настаиваешь. — Главное, чтобы не труп очередного террориста. — Только если не будет другого выхода. Романов, — он отсалютовал Наташе, подхватил винтовку и вышел из палаты. Дверь с тихим шорохом закрылась за ним, отрезая звуки никогда не спящей больницы. — Цветы? — ехидно спросила Наташа, и, отряхнув кресло от пыли, оставленной Баки, скользнула на его место. — Ничего не хочешь мне рассказать? — Нет, — почти спокойно ответил Стив и закрыл глаза. — Ладно, — протянула Наташа и уткнулась в телефон. — Спи. Стив еще какое-то время лежал с закрытыми глазами, пытаясь переварить новость — Баки жив, — но так и уснул, не согнав глупую улыбку с разбитых губ.