Three Steps Above Heaven

По дороге в Истон, она набрала номер Рейвен. Она была уже явно подвыпивший вместе с Аней. Как узнала Кларк, они направляются на вечеринку в дом Ани. Она согласилась приехать к ним.

***

От выпитого алкоголя внутри всё горит. С каждым новым глотком, он обжигает тебя изнутри, сначала горло, потом дорожка тепла проходит по позвоночнику, оседая где-то в животе. Она уже потеряла счет количества коктейлей и текилы. Всё это время она не видела брюнетку. Последние 3 недели были адской пыткой для неё. "Что бы это ни было, это сильное и взаимное чувство", — думает она. Есть симпатия, а затем появляется «химия», интенсивная «химия». Она никогда не будет уверена в том, что Лекса готова зайти дальше, пройти этот этап "химия". Это, будучи явным нарушением общественного порядка, это против всей этики и морали. Это запрещено и зная это, тебе ещё больше хочется этого. Это все равно, что развернуть конфету для ребёнка и попросить его не трогать её. Конечно же ребенок будет хотеть эту конфету, представлять её вкус, жалобно смотреть на неё, понимая что нельзя. "Да. Лекса — конфета, и как же я хочу насладиться этой конфетой. Но ты не ребёнок, Кларк. Ты взрослая женщина". Все это возвращается к её первому впечатлению о ней, когда они впервые встретились. Она была определенно заинтригована. Эта искра, что появилась между ними, выключила ей голову, раскрыло в ней что-то давно забытое, запрятанное. Если бы она знала сразу, что брюнетка студентка, все было бы иначе. "Возможно. Но это уже необратимо". Она видит, что вокруг неё ещё несколько человек. Анья и Рейвен приглашают всё новых и новых людей, но ни у кого из них не было зеленых глаз, тех зеленых глаз, которые она так отчаянно хотела видеть. Анья, видя её состояние, предложила ей остаться на ночь. Она чувствует себя немного пьяной и её тошнит, она протянула руку к стене, чтобы устоять на ногах. Всё-таки перемешивать несколько коктейлей для неё слишком. — Ванная комната — две двери справа. Она услышала голос и быстро повернулась, почти потеряв равновесие. Там стояла та самая запрещенная конфета. Эти зеленые глаза смотрят прямо на неё. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но так ничего и не сказала. — Ты в порядке? — спросила Лекса с поднятыми бровями. — Эта? — сказала она. Ее мозг обрабатывает всю информацию слишком медленно. — Ванная комната, я имею в виду. Взгляд Лексы задерживается, и Кларк почувствовала как будто что-то внутри неё закручивается, это те ощущения, которые она пыталась отрицать и сумела держать внутри эти 3 недели. Лекса хорошо смотрелась в мини-юбке с высокими сапогами, в черной кожаной куртке, её вьющиеся волосы спадали на плечи. Она на миг почувствовала себя смелой и ей захотелось попробовать на вкус эту конфету. Боже, как она хотела её. Наряд Лексы говорил о том, что она только что пришла домой. "С кем же она была? Может с Оливией". — она делает ставку. — Тебе стоит остаться на ночь, — Лекса говорит ей, её голос был мягким. — Ты можешь спать.. — Да? Ты будешь спать со своим учителем искусств? — Нет, подожди, — маленькая улыбка появилась на губах Лексы. — Ты серьёзно так обо мне думаешь? Что я всего лишь подросток, который хочет переспать со своим учителем? "Ну, конечно. Как ещё Кларк могла подумать. Просто озабоченный подросток". Блондинка подняла брови и спросила: — Нет? "Что с её языком сегодня?" Она сразу же пожалела о своих словах, увидев, боль в глазах Лексы. "Какого черта Кларк? Обижать девушку-неправильный путь для того, чтобы оттолкнуть ее". Слова блондинки её задели. Лекса почувствовала необходимость как-то отомстить. — Не льстите себе, мисс Гриффин. Я ни с кем не делю свою кровать, кроме того, в этом доме есть много комнат, в которых можно остановиться. Но вы уже это знаете, — подняв подбородок, она повернулась и ушла. Не зная, как она должна реагировать на замечания девушки, Кларк стояла неподвижно и смотрела на то, как она уходит. Но алкоголь помог ей. — Это была шутка! В этот момент она почувствовала боль. Она побежала в туалет и начала опорожнять весь яд, который был в её желудке. Говорят, алкоголь не мешает самоконтролю, он просто заставляет меньше заботиться о последствиях. Ну, это именно то, что она делает, когда она открыла дверь и вошла в комнату, куда ранее зашла Лекса, без предупреждения. У неё даже не хватило ума постучать. "Гребаный алкоголь". Это кабинет, а не её спальня. Она благодарит вселенную. Лекса удивленно смотрит на нее. Боже! Она так хотела приблизиться к брюнетке и сказать, как ей стыдно за свои слова, и как эти последние недели повлияли на нее. Но некоторые вещи лучше оставить недосказанным. Она не может. Она не должна. — Что вы здесь делаете, Мисс Гриффин? — спросила девушка. — Я... — она хотела соврать. Стоя неподвижно, она добавила. — Я-я лишь хочу узнать как ты,— её слова звучат немного невнятно. — Вы пьяны, — сказала Лекса обвинительным тоном. Она громко сглотнула. Потому что да. Да, она пьяна. Они уже установили это. "На самом деле она была в восторге от чувства, что алкоголь делает её смелее". — Как дела с твоим отц.. — Мы не друзья, мисс Гриффин, — Лекса смотрит ей в глаза. — Почему вы здесь? Слова Лексы причиняют ей боль. Хотя у неё действительно не было причин быть здесь. Она и не должна быть здесь, чтобы вновь не дать шанс этой "дружбе". Но она пьяна. А пьяные люди редко принимают правильные решения. Лекса увидела, как Кларк горько улыбнулась, как только она сказала те слова. Но это было из-за неё. Как же она хотела, чтобы все было иначе, её чувства к учителю становились сильнее, её сердце билось сильнее, это больше не игра. Но ей нужно было поставить себя на первое место и охранять своё сердце. — Это твоя вина, знаешь ли, — сказала Кларк, делая пару шагов к столу, за которым сидела Лекса. — Это... Ты сделала это. Вот так...Я не могу....Нет... — она не могла сформулировать предложения. — Я не знаю, что.. это значит. Скажи мне...ч-что это,— спросила она, приближаясь к ней. Лекса медленно подошла и встала перед ней. Она пыталась отвернуться от пронзительного взгляда, отчаянно хотела соврать, но она не могла. Она не могла скрывать правду от блондинки, она пришла сюда для ответов. И есть небольшая вероятность, что блондинка проснется завтра и всё забудет. Но в этот момент, Кларк открывалась перед ней. — Не знаю, Кларк. Ты сделала это, — сказала она, как будто этого было достаточно для ответа, достаточно для подтверждения того, что она чувствовала то же самое. Кларк кивнула. — Я не хочу причинять тебе боль, — шепчет она. Лекса только кивнула в ответ. Кларк посмотрела ей в глаза, а затем развернулась и села на диван. Лекса повернулась и пошла к дивану с четкими намерениями присесть рядом с ней. Кларк быстро покачала головой, протянула руку и указала пальцем на Лексу: — Нет. Оставайся там. Я пьяная и очень смелая, — она хихикает. Лекса посмотрела на нее с блеском в глазах. — Не волнуйся, — тихо сказала она. Лекса села рядом с ней и повернулась, чтобы посмотреть на нее. Брюнетка вздохнула, после небольшого молчания снова заговорила. — Прощение для меня как предательство. Ты знаешь. Мне нужно, чтобы он заплатил за то, что он сделал. "Её отец". Лекса говорила о своем отце. — Это осталось в прошлом, Лекса. Прощение — это решение, которое ты должна принять, чтобы исцелить раны, независимо от их глубины и количества. Откуда ты знаешь, что он уже не поплатился за это? Сделав глубокий вдох, Лекса зажмурилась и покачала головой. "Это было так легко. Так легко открыться. Так легко говорить, так легко понимать друг друга. Это зародилось ещё в тот момент, когда их глаза впервые встретились". — Мы с мамой были неразлучны. Когда она узнала, что мне нравятся девушки, она не очень хорошо восприняла это, и я предпочла бы, чтобы она дала мне пощечину или не говорила со мной. Это бы не принесло мне такой боли, какую принесли сказанные ею в тот день слова. Когда я уехала в Нью-Йорк 6 лет назад, я думала, что никогда не смогу простить её за то, что она сделала со мной. Сегодня вечером я ужинала с ней, и мне казалось, что я двигаюсь вперед, мне лучше. Шрамы остались, но они затянулись. Они сидели молча несколько минут. Просто наслаждаясь мирной тишиной в компании друг друга. — Что читаешь? — Кларк попыталась сменить тему разговора. Лекса смотрит на свои руки, она и не заметила, что всё это время держала книгу. Она улыбнулась и сказала: — Книгу. — Нихрена ты Шерлок, — сказала она, и Лекса засмеялась. Смех Лексы — любимая мелодия для Кларк. —Это поэзия, — Брюнетка застенчиво улыбнулась. Кларк подняла бровь: — Ты просто полна сюрпризов, не так ли? — Действительно, — она улыбнулась — Почитай мне,— сказала Кларк, глядя ей в глаза. — Подержи. Лекса встала и подошла к книжным полкам, вытащив оттуда другую книгу, а затем вернулась к ней. Лекса взглянула на блондинку, прежде чем она начать читать вслух: Черты твои не днём ли постижимы, Поскольку духи глаз на свет дневной Любуются, молясь тебе одной, Как образу своей высокой схимы? Не ночью ли (пока совсем одни мы) И, полно говорящей тишиной, Лицо твоё мерцает предо мной И наши души вновь неразличимы? Любимая, когда на свете этом Не быть тебе ни бледным силуэтом, Ни отраженьем глаз в ручье лесном, То как на тёмном склоне жизни нашей Надежда зашуршит листвой опавшей И Смерть заплещет радужным крылом?