Three Steps Above Heaven

Предновогодние и праздничные дни приходили и уходили, трудно отличить их от любого другого дня года. Жизнь продолжалась, и ей не оставалось другого выбора, кроме как двигаться дальше. Она сама для себя выбрала эту несчастную жизнь. Она праздновала в одиночку, в комфорте своего дома, в сопровождении вина, холста, красок и тишины. Прошло уже достаточно времени, но чувство тоски осталось, пусть уже и не такое сильное. Она потратила несколько сотен долларов на художественные принадлежности и провела сумасшедшее количество времени в своей студии, рисуя красивые зеленые глаза и лицо Лексы. Если бы Лекса только знала ... Нет, Лекса не должна знать. Прошло почти восемь недель с тех пор, как она в последний раз говорила и видела брюнетку. Много раз ей приходилось через силу сдерживать себя, чтобы не позвонить или не отправить сообщение брюнетке, пригласить на встречу, чтобы объяснить своё решение. Но попытка объяснить была бы бессмысленной. Разбитое сердце Лексы не позволило бы ей снова стать слабой. Лекса воплотила свой план — закончить год раньше. Это произошло около четырех недель назад. Из одного разговора во время обеда с Аней и Рейвен, Кларк узнала, что вскоре после окончания школы Лекса уехала, не сообщив никому, куда она собирается. Они видели её лишь один раз с того момента. В тот день, когда она узнала, что Лекса уехала (это было чуть более двух недель назад), она невольно заплакала, представляя, что брюнетка одна бесцельно блуждает по улицам Нью-Йорка, Венеции или Лондона. Она всё чаще задается вопросом: «Действительно ли всё это того стоило?» Возможно, Лекса ушла навсегда. Хотя, большей правдой было то, что Кларк всё ещё живет ради её сладкой улыбки, ради прикосновений Лексы.

***

5 дней назад. Рейвен во время обеда в школе: — Кларк, ты должна прийти, это день рождения Ани. Поверь мне, Лексы там не будет, мы не видели её с прошлого месяца. У нас даже нет возможности связаться с ней. 3 дня назад. Рейвен в её доме: — Кларк, ты должна прийти, там будут только наши самые близкие друзья. Все закончится к полуночи. Рон идет и хочет, чтобы ты тоже пришла. Мы с Аней никогда не простим тебя, если ты не придешь. Прошлая ночь. Рейвен по телефону: — Кларк, я только что говорила с Аней. Лекса позвонила ей сегодня, чтобы поздравить с Днем Рождения. Аня пригласила ее на ужин, но та сказала, что не может прийти. Так ты определенно придешь, верно? Потому что, какая ты подруга, если ты не придешь на день рождения хорошей подруги? Где Принцесса?

***

Больше двух месяцев. Да. Три месяца. Вот сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз была в резиденции Вудс. Слишком много воспоминаний о Лексе. Кларк припарковала свою машину и направилась к главному входу в дом. Остановившись перед лестницей, она прикрыла глаза, услышав знакомые голоса, которые раздавались из-за приоткрытой двери, ведущей на кухню. Зайдя на кухню, она интуитивно поняла, что что-то не так. Взгляд тут же метнулся к Рейвен и встретился с ее обеспокоенными карими глазами. Она одаривает ее полуулыбкой, прежде чем Аня подходит к Кларк, чтобы поприветствовать её. — Боже, Кларк! Ты пришла! — говорит Аня, обнимая её. — С Днем Рождения, — преодолевая себя, произносит Кларк. — Ты опоздала! Ужин был в семь, — подмечает Аня, ее слова кажутся натянутыми. — Но я рада, что ты здесь, принцесса. Она улыбается, услышав такое родное прозвище от Ани. — Я не могла не прийти. Да и где же еще я могла быть, если не здесь? — говорит Кларк, передавая Ане подарочную коробку. — Ммм, дай подумать… — делая задумчивое выражение лица и принимая подарок, произносит Аня, — может быть, в своем доме? В одиночестве, плача из-за мудака, который разбил тебе сердце. Пожалуй да, именно там, — женщина смеется. — Ну все, Кларки, теперь никуда не денешься. Даже если захочешь. Кларк слегка улыбается и говорит: — Я буду здесь, — она делает несколько шагов в сторону Рейвен. Большие карие глаза смотрят на нее. — Что случилось? — спрашивает она, встревоженная непривычно тихой Рейвен. Латинка глазами показывает, что позади неё что-то происходит, и Кларк быстро оборачивается, чтобы посмотреть на причину беспокойства подруги. Она перестает дышать, а сердце пропускает удар, когда она видит до боли знакомые хвойно-зеленые глаза. С осознанием ситуации пришло много эмоций, очень много, в том числе и маленькая крупица счастья, где-то глубоко в её груди, разжигающая пожар. Ее сердце начало биться быстрее. Она моргнула, чтобы убедиться, что Лекса действительно стоит перед ней: она стояла и пристально смотрела на нее. Так долго. Слишком долго. Взгляд Лексы буквально сбивал ее с ног, заставляя чувствовать слабость в коленях, а часть ее все еще задавалась вопросом, не спит ли она. В конце концов, это был не первый раз за последние несколько месяцев, когда она представляла Лексу вот так, стоящей перед ней. Нет, это определенно не сон, — подумала она, когда услышала голос Лексы: — Здравствуй, Кларк, — этих пяти букв, срывающихся с ее губ, как всегда, было достаточно для того, чтобы у Кларк было ощущение слабости во всем теле, колени подкашивались. Потому что никто и никогда не произносил ее имя так. Только Лекса. Только она. — Хей, — хрипло шепчет она. Это звучало почти жалко. Долгое молчание. Паника начала медленно окутывать сознание Кларк, автоматически предлагая картины, где прямо сейчас что-то могло пойти не так. Она пыталась собраться с мыслями, но ее разум на полном ходу мчался в пропасть… Подойди к ней. НЕТ. Убегай. Поцелуй ее. Оставь ее. Скажи, что ты скучала по ней. Скажи, что ты любишь ее. Ее сердце кричит. — Хм. Пойду проверю, как там… Эмм… В общем, я пойду, — пыталась что-то придумать Рейвен, в итоге просто оставив ее наедине с брюнеткой. Еще одна пауза длиною в вечность. Кларк начала ощущать, что скоро в ее легких просто закончится воздух. Она с тревогой огляделась вокруг, опустила взгляд и сделал первый шаг прочь от Лексы. Трусиха… — Подожди. Услышав голос Лексы, она останавливается, снова чувствуя скованность во всем теле, но обернуться не решается. — Мы можем поговорить? Она смотрит через плечо, как будто хочет убедиться в том, что брюнетка спросила именно ее. Она помнит их последний разговор, он был неприятный, слишком неприятный, он окончательно разбил ее сердце на мелкие кусочки. Она должна просто уйти и… — Пожалуйста? — добавляет Лекса. Как она могла сказать нет, когда эти зеленые глаза так умоляюще смотрели на нее. Она не смогла вымолвить ни слова, лишь одобрительно кивнула. С большим трудом Кларк развернулась, снова встретившись с зелеными глазами… — Ну, я, должно быть, сплю! — восклицает Беллами, когда заходит на кухню, прерывая их. — Здесь сама принцесса, ущипните меня, чтобы я знал, что не сплю! — в шутку говорит он, — Ты где пропадала? — Ты пришла, — Джина обнимает ее и оставляет дружеский поцелуй на ее щеке. —Ты хорошо выглядишь, Кларк. — Привет, ребята,— Беллами обнимает ее, а она улыбается, ощущая его теплые руки на своей талии. Она чувствует себя защищенной. Будто маленькая девочка под защитой родного брата. Теплое братское объятие.       Взгляд Лексы прикован к этой парочке. На ее лице застыла маска раздражения и злости. — Лекса, это Беллами и Джина, — Кларк жестами указывает на своих друзей, официально представляя их брюнетке. — А это Лекса, — она делает паузу, — кузина Ани.       Беллами сделал несколько шагов навстречу брюнетке и протянул руку, не предоставляя Лексе выбора: — Приятно наконец-то с Вами познакомиться, — он делает небольшую паузу, чуть наклоняя голову набок, и добавляет, — у Вас очень харизматичная улыбка. — Александрия Вудс. Взаимно, — отвечает брюнетка, и ее голос звучит слишком официально. — Джина… Девушка Беллами, — для ясности добавляет Кларк. — Это я, — Джина машет рукой. — Ну, мы собираемся домой, — говорит Беллами, улыбаясь. — Просто хотел попрощаться. — Уже? — искренне удивляется Кларк. — Да. Завтра рано утром есть дела, кроме того, ужин был в семь, Кларк, — Джина улыбается и снова обнимает ее. — Не отдаляйся от нас, — говорит Беллами и обнимает ее, — нам всем нужна наша принцесса, — он оставляет легкий поцелуй на ее лбу и возвращается к Джине. — Спокойной ночи, ребята, — говорит она прежде, чем пара покинула кухню. Она очень любит Беллами, он ей как старший брат, и это дарило ей только положительные эмоции, но в этот момент ничего не имеет значение. Абсолютно ничего. Только она. Только Лекса. Она снова встречает зеленые глаза, немного колеблясь перед тем, как заговорить. Она чувствовала инстинктивную потребность объяснять. Может быть, потому что где-то глубоко внутри, для нее это все еще важно: — День благодарения, — тихо начала она, — если бы ты подождала еще пять минут… — Остановись, — перебила ее брюнетка, и начала двигаться к ней. Ее сердце буквально выпрыгивало из груди, когда Лекса приблизилась. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Лекса была безупречно одета, ее волосы выпрямлены, собраны в высокий хвост на макушке. Лекса выглядела красиво, сногсшибательно и как-то по-другому. — Теперь это не имеет значения, Кларк, — сказала Лекса, останавливаясь в нескольких футах от нее. — Это нам не поможет. Мы не должны зацикливаться на прошлом. И это не то, зачем я здесь. На последних словах, внутри все оборвалось, и она глотает ком, который уже сформировался в ее горле. Она знает, что заслуживает того, как Лекса ведет себя по отношению к ней. Она не в состоянии смотреть на брюнетку, потому что та увидит сильнейшую боль в ее глазах. Наконец, после долгих секунд молчания, Лекса снова заговорила. — Я хотела бы попросить прощения за то, как я разговаривала с тобой в прошлый раз. Наконец, Кларк подняла свой взгляд, чтобы посмотреть в глаза брюнетке. Взгляд Лексы был наполнен эмоциями. Ее сердце продолжало колотиться в груди, эхом звеня в ушах. — Лекса, я… — она начала говорить, но брюнетка подняла руку, жестом призывая остановиться. — Позволь мне закончить… — голос Лексы был мягким, а ее лицо выглядит спокойным. —Иногда… В гневе мы склонны говорить определенные вещи… Я говорила обидные вещи, я не имела в виду… — брюнетка продолжает. — Тогда был определенный этап в моей жизни. Очевидно, что мои слова тогда… Говорили мне о том, что мне нужно работать над собой больше и больше… И я работала, — она закончила утвердительным кивком головы. — Мы обе сказали много вещей, которые мы не имели в виду, — Кларк признает и свои ошибки тоже. И я скучаю по тебе, детка. Кларк могла чувствовать, как слезы уже наворачиваются на ее глазах. Но она была полна решимости не плакать. Не сейчас… — Мне очень жаль, что я не хотела принимать твое решение о прекращении отношений между нами… — Нет, — прерывает ее Кларк, отрицательно качая головой, — люди склонны делать вещи, которые не хотят, когда они все еще заботятся о ком-то… — они все еще удерживают взгляд друг на друге. Ее сердце просто не могло биться быстрее. — Ну, у меня было достаточно времени, чтобы подумать обо всем, что произошло… И ты была права, — голос Лексы звучал твердо и уверенно. — Права во всем, — она закончила, и ее взгляд стал грустным и отдаленным. Тон брюнетки намекнул, что она освобождает Кларк от бремени вины и ответственности за её разбитое сердце. Это было все, чего она когда-либо хотела. Чтобы Лекса понимала причины ее поступков. Чтобы Кларк могла отпустить ее. Все сказанное Лексой означало только одно: она справилась, и она двигается дальше. Но в то же время все это звучит так наигранно. Трех месяцев было достаточно, чтобы разлюбить? Такое вообще возможно? Как? Она задавала себе вопросы, на которые у нее не было ответов. Кларк вспоминала себя, когда она не могла даже пройти десять шагов, не думая о зеленых глазах и ее улыбке. Прошло достаточно времени, когда она снова подняла свой взгляд, чтобы посмотреть на Лексу, выражение лица брюнетки изменилось, оно стало будто каменное. Невозможно прочитать ни единую эмоцию. — Увидимся где-нибудь… — сказав это, Лекса повернулась и начала уходить. Скажи что-то. Ее сердце вновь пропускает удар. — Лекса… — тихо зовет она, пока брюнетка не вышла из комнаты. Были допущены ошибки, извлечены уроки и должны быть даны шансы. Единственный верное решение в этот момент, это быть честной, верно? Она медленно приблизилась к девушке: — Я сожалею, что не дала нам шанс тогда… — она говорит со всей искренностью, желая признаться, как сильно она ошибалась, когда отпустила ее, и что она любит ее и всегда будет любить. Сказать, что если Лекса все еще хочет, она будет бороться за нее, бороться за свою любовь, потому что она не думает, что сможет вынести даже мысль о том, чтобы снова быть без нее. — Мне было больно смотреть на то, как я разбиваю сердце тому, кого лю… — Я все еще молода, Кларк, — прерывает брюнетка, не желая слышать больше ни слова. Лекса стояла перед ней, ее пристальный взгляд какое-то мгновение изучал ее. Кларк должна была заставить себя не смотреть в сторону. Она видела, как зеленые глаза скучают по ней. И она также скучает по ним. И на долю секунду она увидела, блеск понимания в глазах брюнетки, но затем снова твердый безэмоциональный взгляд. — Я легко могу строить ложные предположения и планы относительно моего будущего, Кларк. По крайней мере, у тебя была возможность увидеть это раньше и сделать правильный выбор еще тогда, — говорит брюнетка мягким, спокойным голосом. Кларк снова молчит. Осознание и понимание правильности слов Лексы комом подкатило к горлу. Она должна была проглотить это и справиться со своими эмоциями. У брюнетки было прекрасное будущее впереди. Лекса была молода, великолепна и умна. Кажется, она прекрасно справляется без нее. Какое она имела право лишать ее этого? Лекса слегка кивает и выходит из комнаты, оставляя ее застывшей, не в силах пошевелиться. Кларк пытается собрать мысли, да и себя по кусочкам, как она делала это так много раз в своей жизни.

***

Сказать то, что Лекса больше не любит Кларк, было бы ложью. Самая большая ложь. Где-то очень глубоко внутри, она все еще любит эту женщину. Да, она стала лучше контролировать свои эмоции. Когда она стала выходить из шокового состояния, ее ждали не менее тяжелые дни: были моменты, когда она чувствовала, что умирает, внутренняя боль, от разбитого сердца, рвала на части. Нельзя сказать точно, как или когда это произошло, но однажды она проснулась и почувствовала, как боль отошла на второй план — это был день, когда она смогла увидеть тот яркий лучик света, в конце темного туннеля. Конечно, ее раненое сердце продолжало болеть, но со временем, и эта боль начала отступать, позволяя ей жить своей жизнью и преодолеть еще один этап. Сейчас у нее все в порядке. Пока в порядке. «Мисс Александрия, Вы должны закончить эту главу Вашей жизни. Вы должны». — Титус намекал на полный переезд и начало новой жизни с чистого листа. Последняя встреча в школе с Кларк… Увы, ей не хватило эмоциональной зрелости и мозгов, чтобы не быть такой импульсивной, не говорить опрометчиво, не оскорблять блондинку. Ради Кларк и ради самой себя, она просто нуждалась в мирном прощании с Кларк. Это единственная причина, почему она оказалась сегодня здесь. Она пытается закрыть эту главу своей жизни навсегда, перевернув страницу, начать с чистого листа. Но как бы она не старалась, ее решительность медленно покидала ее, когда она стояла перед этими небесно-голубыми, жаждущими ее любви глазами. Она уже сомневалась, что сможет навсегда закрыть от блондинки свое сердце. Но она не может сделать шаг назад. Она не может вернуться к Кларк. У них нет будущего. Она должна это помнить. Она знает, что ее сердце не переживет еще один обман. Еще раз не переживет. План был прост: прийти в свой старый дом, поздравить Аню с днем рождения, извиниться перед Кларк и вернуться к «новой жизни». Но один только взгляд на блондинку сильно подкосил ее. И все же, она смогла. Она справилась. Всю оставшуюся ночь, они искоса наблюдали друг за другом. Это было неосознанно. Кларк со своими друзьями всю ночь просидела на улице у костра. Блондинка сидела рядом с Октавией, положив голову на плечо подруги, она прижималась к ней ближе, чтобы согреться. В это время Лекса украдкой наблюдала за этой картиной из окна. Где-то глубоко в подсознании промелькнула мысль, что ей хотелось бы, чтобы Кларк прижималась так именно к ней. Аня несколько раз просила ее выйти на улицу и присоединиться к ним, но Лекса отказывалась. Вместо этого она наблюдала за блондинкой издалека. Так было лучше… Безопаснее. Лекса так же позвонила своим школьным друзьям, чтобы они составили ей компанию. И они охотно согласились. Оливия привела с собой своего бойфренда, и Линкольн, который был единственным, кто полностью понимал ее. Остаток ночи они провели в баре, говоря о планах на будущее, вспоминали школьные сплетни и конечно о любви. Кто-то танцевал, кто-то напивался, а кто-то на полном ходу бросался в бассейн. Это была небольшая вечеринка только для близких друзей и семьи, что удивительно, ведь Аня была известна масштабными вечеринками с кучей незнакомых гостей. На улице становилось прохладно и люди начали возвращаться в дом, а кто-то вовсе уходил домой. Как только Кларк вошла внутрь, Лекса заметила, что эти голубые глаза постоянно искали ее, но как только они встречались взглядами, Кларк отводила глаза и делала вид, что смотрит куда угодно, но не на Лексу. Лекса невольно улыбается, каждый раз когда блондинка робеет перед ней. Кларк никогда не была такой… До этого момента. Теперь Кларк думает, что она та, кем не является на самом деле. Эти тайные взгляды, которые Лекса так любила, всегда заставляли ее желудок делать сальто в животе. Эти глубокие, как море, голубые глаза держали ее в плену, и каждый украденный взгляд был нежной лаской… Трещиной в ее броне. Черт. Черт. Черт. Возможно это и было хорошей идеей, как сказал Титус. Но Лекса… Она не готова. Кларк по-прежнему делает ее слабой. Но в новой жизни у нее нет места для любви(Кларк).

***

— Лекса, черт, а ну иди сюда! — Аня зовет ее в крытый бассейн, которого отделяет от гостиной стеклянная стена. Она просит своих друзей немного подождать, прежде чем, наконец, принять решение подойти к Ане. — О, Лекси! — кричит Аня, когда брюнетка заходит в помещение бассейна. Лекса поднимает глаза, когда проходит мимо блондинки, та в свою очередь одаривает ее легкой улыбкой, которая заставила ее сердце пропустить удар. — Иди ко мне, — говорит Аня и загребает ее в свои объятья. — Дорогая, ты ведь знаешь Октавию? Она кивает. — Октавия считает, что твои знакомые очень сексуальны. — Оливия? — уточняет Лекса. — Нет! — Аня толкает ее. — Мускулистый мальчик. — А я могу и с девушкой целоваться, — начинает говорить Октавия, поворачиваясь, чтобы посмотреть на блондинку с усмешкой, — правда, принцесса? — Заткнись! — Кларк бросает пустой пластиковый стаканчик в Октавию. — Аай, — картинно скулит Октавия. — Нам было десять, О, — говорит блондинка, закатывая глаза. — Это не считается. — Вообще-то, мне было восемь, а тебе десять, — Октавия ухмыляется. — Я просто не могла отказать тебе. Типичный прямой ответ девушки. Она улыбается. Почувствовав дискомфорт Кларк, Рэйвен решила сменить тему и сосредоточить внимание на Лексе. — Как тебе взрослая жизнь, Лекса? — спрашивает у нее латинка. — Ну… Ты знаешь, я просто делаю взрослые вещи. — Работа, секс и алкоголь, — в шутку говорит Окт. — В большей степени, да, — уверенным тоном Лекса подводит итог. Нет. Это совсем не так. — Должно быть, тебе нравится это? — с любопытством спрашивает Рейвен. — Да, так и есть, — подтверждает Лекса. — Ты пропала на какое-то время, — говорит ей Рейвен. Лекса вопросительно смотрит на латинку и выгибает бровь: — А ты уже успела соскучиться по мне, Рейвен? — она наклоняет голову и саркастично улыбается. Рейвен фыркает и в разговор вмешивается Октавия, задавая еще один вопрос: — Где ты остановилась? Она ухмыляется. Разговор начал походить на допрос. Конечно, Лекса понимает, что Октавия не лесбиянка, что это любопытство, только ради ее лучшей подруги. — Ты уверена, что не лесбиянка? — хихикает Аня. — Звучит так, будто тебя интересует Лекса, а не… — О. Нет, малышка Октавия натуральней всех натуралов, — говорит Рейвен с усмешкой. — Проверенно. Зная, что Кларк наблюдает за ней, она делает несколько шагов к Октавии: — Возможно, мне придется проверить еще раз, — игривым тоном говорит Лекса. Октавия издает нервный смешок, а Рейвен начинает громко смеяться. — Разве мы не говорили о Линкольне? — прерывает неприятную для себя беседу Кларк. Блондинка плюхается рядом с подругой, одаривая Октавию осуждающим взглядом, который не остается незамеченным Рейвен и Аней. Она пробудила ревность в Кларк. Рэйвен и Октавия посмотрели друг на друга, и Лекса не могла подавить улыбку. Кларк все еще любит ее. И она, она играет с огнем. — Так это его имя? — Спросила Октавия. — Он сексуальный. — Эй, Линк! — зовет его Лекса. — Ему девятнадцать, Октавия! — делая акцент на возрасте, говорит Аня. — Не вижу ничего плохого в разнице в возрасте, — подмигивает О. — Он мой ученик, — говорит Кларк. Слова блондинки беспокоили Лексу по очевидным причинам. Но она старалась не подавать виду. Вместо этого слова Кларк способствовали укреплению той эмоциональной стены, которая начала разрушаться. Лекса была готова изменить и оставить все ради любви, ради Кларк. Но она никогда этого не видела и не понимала. Однако, была всего лишь одна вещь, которую она не могла изменить: ее возраст. Возраст, которого было недостаточно тогда, и недостаточно до сих пор. — Все будет так, как должно быть, и никак иначе, — подмечает Лекса. — Любовный идеалист, — улыбается ей Октавия. — Что случилось? — спрашивает Линкольн, останавливаясь рядом с Лексой. — Линкольн, друг мой, это Октавия, — она хитро улыбается, глядя на Линка, пожимает плечами и добавляет. — Октавия думает, что ты очень сексуальный мужчина. Октавия смотрит на нее с открытым от удивления ртом. Линкольн выпускает нервный смешок и немного краснеет: — Спасибо, Лекс. Ты, как всегда... — Жизнь слишком коротка, приятель, — она хлопает Линкольна по мускулистому плечу и довольно улыбается.       А после она разворачивается и уверенным шагом покидает помещение.

***

— Лекса. Она слышит свое имя где-то за спиной и морщится, узнав до боли знакомый голос. Кларк. Она остановилась и закрыла глаза, она уже знала, что произойдет. Потом развернулась, чтобы встретиться с ней взглядами. — Да? — говорит она и делает маленький, нерешительный шаг навстречу к блондинке. — Пойдем со мной… Нам нужно поговорить, — говорит Кларк и берет ее за руку, не оставляя шанса на возражения. Ее сердце начало бешено колотиться, когда блондинка провела её по коридору. Если бы Кларк только знала, как она может влиять на нее одним только прикосновением руки. Если бы она только знала, что творится с Лексой, когда губы блондинки касаются её. Черт! Держи себя в руках, — говорит она себе, когда видит, как блондинка останавливается и поворачивается, встречаясь с ней глазами. — Не хочешь сказать мне, какого черта ты делаешь? — задает вопрос в лоб Кларк. Какое-то время она изучает блондинку и спрашивает: — А что я делаю? Кларк ухмыляется и нервно фыркает: — Октавия — моя подруга, Лекса. — Это я уже поняла, — говорит она, встречая разъяренный взгляд блондинки. — Прекрати. Ты ведешь себя глупо, — отвечает блондинка. — Я не понимаю о чем ты говоришь. Конечно, она понимает о чем говорит Кларк. Мысленно давая себе подзатыльник за своё поведение. Кларк делает шаг вперед: — Ты прекрасно понимаешь о чем я говорю… Лекса молчит, не находя, что сказать, когда в голубых глазах появляется нежность. Нежность, которая заполняет голову Лексы. Тот самый нежный, любящий взгляд, который отдает колющей болью в сердце Лексы. — Почему она? — Кларк продолжает задавать вопросы. Кларк опасно близко. Черт. Ее сердце стучит так, что Лекса может слышать его звук в своих ушах. Взгляд Кларк смягчается, создавая впечатление, будто она смотрит в голубой, успокаивающий океан. — Почему Беллами? — шепчет она, не в силах справиться с голосом, с эмоциями, с собой, находясь непозволительно близко к Кларк. Черт! Титус был прав. Не надо было возвращаться. Пока она любит Кларк, она не в силах контролировать свои эмоции. Она замечает, как Кларк облизывает свои пересохшие губы, и ее глаза предательски опускаются к малиновым губам блондинки, но она тут же возвращается обратно к глазам. Только Бог знает, как ей хотелось прикоснуться сейчас к этим губам. Как ей хотелось попробовать их на вкус. Черт, она хотела попробовать всю Кларк. Она застыла и, кажется, почти перестала дышать, борясь со своими желаниями. — Лекса, — шепотом зовет ее Кларк. Звук ее имени, сорвавшийся с губ блондинки, отозвался тоской по ней. Тем более, когда рука блондинки мягко легла на щеку Лексы. — Я так скучаю по тебе, Лекс, — тихо шепчет Кларк и закрывает глаза, тяжело вздыхая. Слова Кларк вызывают тысячи мурашек вдоль позвоночника Лексы. Ее губы чуть приоткрыты. Одна секунда… Вторая… Она моргает. Ее сердце колотится. Она закрывает глаза и делает глубокий вдох, чтобы восстановить самообладание. Она знает, что она почти дрожит от прикосновений Кларк, но она не сломается. Эта любовь токсична. Ты не можешь вернуться к этому, Лекса. Сделав еще один глубокий вдох и открыв глаза, она говорит: — Мы не будем делать этого снова, Кларк. Мы не можем вернуться к этому. Я не могу, — она убирает руку Кларк со своего лица и делает шаг назад. Она отчетливо увидела боль… Невыносимую боль в наполненных слезами голубых глазах. Ее сердце болезненно сжималось, когда она смотрела на блондинку. Повернувшись, она закрыла свое разбитое сердце на замок, и ушла, оставив Кларк в одиночестве. Слова, которые она запомнит навсегда, эхом звучат в ее голове:

Любовь — это слабость.