Приказано умереть

      Ночь. Маленькие яркие звезды сверкают на темном полотне неба. Слышится лишь легкое колыхание деревьев и жужжание каких-то насекомых. Потрескивают еще тлеющие ветки в затушенном костре. Храп Бизона разносится по округе и распугивает всех диверсантов за несколько метров, этот звук сродни чему-то жутковатому. Удивительно, как остальные смогли уснуть в этом шуме, потому что заснул Тарасов как раз первым. Но усталость взяла верх, и весь «Смерч» вскоре мирно посапывал.       Чья-то рука коснулась плеча Муры; только она хотела сказать назойливому Змею пару ласковых, вместе с тем зарядив ему пару раз. Но распахнув заспанные глаза, Мурашова чуть не закричала: над ней склонился Кот. Кот, которого она считала мертвым, которого похоронили совсем недавно, чье тело обезобразил огонь. Теперь он стоял перед ней, улыбаясь широкой улыбкой, но в его глазах Женя видела какую-то обеспокоенность, волнение.       Глаза Муры все больше округлялись. Она закрыла рот ладонью, шепотом повторяя: «Этого не может быть!» — проморгалась, но видение всё не пропадало. Огляделась — все вокруг спали. Или она сходит с ума, или Кот жив. Ее Кот, Васька Ионов, может быть жив! Сердце трепетало. Говорить было трудно, язык заплетался, в горле пересохло. Стеклянный взгляд пронзал Ионова, как приведение, как тень, но он не был прозрачным. Его рука на ее предплечье была теплой, живой. Взгляд, такой родной ее сердцу. Эти голубые даже во мраке ночи глаза, которые она уже и не надеялась увидеть…       Поднялась, придерживаясь за его руку. Провела холодной ладонью по его щеке, теплой, живой. Отдернула руку, боясь, что это не на самом деле, что сейчас он испарится и никогда больше не появится в ее жизни. Но Вася лишь взял ее ладонь в свою, крепко сжал ее, улыбнулся. Мура рассматривала его с ног до головы, словно никогда раньше не видела, искала изменения в нем, но всё было точно такое же родное и знакомое. Их взгляды встретились. Мура крепко сжала ладонь Ионова. Слезы… Было бы лучше, если бы они скопились в глазах и вот-вот бы полились ручьями. Но их не было. Сухие глаза болели, не мигаючи смотря на Кота. Казалось, оторви она от него взгляд — и он испарится в воздухе.       — Ты жив?.. — неуверенно произнесла Мурашова.       Ответа не последовало. Кот лишь уверенно кивнул и улыбнулся.       — Но как? — а Мура продолжала. Руки тряслись, ладони вспотели. Дрожь пробежалась по телу. И дрожь не от ночной прохлады и не от ветра. Хотелось броситься к нему в объятия, выплакаться, рассказать, как им было плохо без него эти несколько дней, как он ей… им дорог. Но ноги подкашивались. Неужели и сейчас он, этот везунчик, счастливчик, обманул костлявую старуху? Неужели он вновь обманул смерть?       Медленными шагами начала переступать, как маленький ребенок, боящийся упасть. Но боялась она не падения, боялась того, что Кот — всего лишь иллюзия, что от ее неловкого движения он исчезнет и она больше никогда его не увидит. Движения были аккуратными, от страха слегка неловкими. Казалось, ничего не было вокруг них. Исчезло всё: и все Смерчи, и жужжащие насекомые, и блестящие в небе звезды, и круглобокая луна.       Наконец Мура прильнула к его груди, сжала его в своих объятиях; он тоже обнял ее. Слезы полились из глаз Мурашовой. Она всхлипывала, все сильнее и сильнее прижималась к Коту, сжимала в кулак его одежду. Как она боялась больше никогда не почувствовать эти объятия! Как было больно понимать, что он мертв! И сейчас он рядом с ней! Теперь уже слезы счастья лились из ее глаз!       — Мура…       Отпрянула от него, всмотрелась в лицо. Теперь он не обнимал ее, а тряс за плечи. «Кот, ты чего?» — спросила она.       — Мура, — послышалось снова, — Мура, утро уже!       Женя непонимающе смотрела на трясущего ее Кота. «Какое утро, Кот, оглянись!» — вскрикнула она и развела руками.       — Мура, проснись! — битый час пытаясь разбудить Женьку, тряс ее Физик.       — Кот… — сквозь сон пробубнила Мура.       Сергей тяжело вздохнул. Понятно, кто ей снится… Мало кто бы захотел просыпаться от такого сна. Да он сам был бы не прочь уснуть таким сном, чтоб там был Кот и не было Змея. «Помяни черта!» — выругался Мыцик, заметив, что Смолин присел рядом с ним и Мурой. Евгения развела руками, потянулась.       — Мурочка, Муренок, утро уже, — поглаживая ее по плечу, начал Егор.       Серега сжал кулаки. Одно дело, когда Кот проявлял к ней интерес, а другое — когда этот скользкий змееныш начал лезть не в свое дело и именно тогда, когда Женьке точно не до отношений, когда после похорон прошло каких-то несколько дней… Это каким надо быть…       Мура неохотно открыла глаза; на глазах застыли слезы, на теле все еще чувствовались касания Кота. Оглянулась. Это был всего лишь сон… До дури реалистичный сон. Но так хотелось, чтобы это был не сон! Хотелось вернуться туда, где он жив! Она хотела жить в этом сне, хотела забыться в нем и снова и снова видеть его, касаться его, говорить с ним. Последним, что сказал ей Кот, было: «Я всегда рядом…».       Подняла глаза к небу. Да, возможно, оттуда, сверху, он и наблюдает за ней. Но что ей дает эта абстрактная мысль? Хочется, чтобы он во плоти был рядом, чтобы его можно было задушить в объятиях, накричать, сквозь слезы ударяя в грудь и твердя: «Никогда больше так не делай!». Но этого больше никогда не будет… Это невозможно… Теперь остались только воспоминания, фотографии и сны, довольствоваться которыми ей придется всю оставшуюся жизнь. Его самого ей увидеть больше никогда не случится.       Все, кроме Змея, и без слов всё поняли. Поняли, кого она видела в своем сне. И понимали, почему она так не хотела просыпаться. Да тут любой из них бы захотел уснуть летаргическим сном и жить в нем. Там, где не будет больше потерь, где не нужно будет лить слезы на могиле боевого товарища и лучшего друга.       Бизон обреченно вздохнул. Физик последовал его примеру. И лишь Змей без какого-либо участия ждал, когда хоть кто-то что-то скажет. Молчание раздражало его. «Мало ли кто умер, — нервно подумал Егор, — можно подумать, ни один спецназовец до него не умирал!» — но произнести вслух ничего из того, что было в мыслях, Смолин не решился. Ох и схлопотал бы он тогда от Бизона и Физика, ох и получил бы. А у них и оружие есть, и его слова вполне могли быть пророческими: «Умер на задании», — доложил бы тогда Тарасов Кошкиной. И вся группа бы вздохнула с облегчением.       Боль болью, а задание никто не отменял, и Мура, наконец собравшись с силами и отогнав остатки сна, пусть и так греющего душу, поднялась. Но старалась сохранить те ощущения, когда его пальцы касались ее спину, ее предплечья и ладони. Всё было так реально! Так по-настоящему! Она даже подумать не могла, что это может быть сон. Не хотела об этом думать. Но жестокое утро развеяло все ее фантазии, заставив проснуться и жить в этом мире, где нет его.       Весь день она ходила словно в каком-то тумане, пустым взглядом смотрела на мир, сухими фразами перебрасывалась с ребятами, старалась игнорировать пафосные, пышные фразочки Змея. Солнце палило, обжигая светлые волосы Евгении, обжигая кожу. Она шла вперед, не замечая этого. Шла на автопилоте, следя за действиями Тарасова и Мыцика.       Оба остановились. Начали оглядываться. Руки потянулись к автоматам. Змея делал то же самое. А Мура, с самого утра не сумевшая собраться, медлила. Не понимала, чем вызваны сии манипуляции. Оглядывалась, но не видела никаких врагов. Так что же так взбаламутило Серегу и Борю? Поравнялась с ними. Бизон молча кивнул ей на стоящий метрах в трехстах холм довольно высокий холм, поросший зеленью.       Сколько Мура не вглядывалась, никого рассмотреть не смогла. «Надо завязывать со сном!» — нервно подумала она. Физик и Бизон явно кого-то видели, наблюдали. Даже Змей, прищурившись, делал то же самое. А она, как чумная, оглядывалась из стороны в сторону, так и не видя никого, для кого ребята взяли в руки автоматы.       Послышался выстрел…

***

      Кот, Дав и Скорпион продвигались вперед. Скорпион, как всегда, плелся позади, оставляя «честь» командиру и Давиду идти впереди. Кап-лей остановился. Впереди послышались выстрелы. Один. Другой. Перестрелка. Крик раненого. «Мура! Бизон! Физик!» — вспомнив вчерашнее, судорожно подумал Ионов, ну уж нет, это он «погиб», а им жить и жить. Не допустит он, чтобы ребята погибли. Это что ж получится, «мертвец» вернется живехонький с задания, а Смерча-то и нет больше — полегли все на поле боя. Мириться с подобным Кот не мог. Конечно, ребята и без него справятся, не на нем всё держится. Но чувство, что он просто не может пройти мимо, хоть и должен был развернуть группу в противоположном направлении, всё сильнее уживалось в груди Васьки.       Дав подошел к нему. Похлопал по плечу. И он понимал, кто там и что всё это значит для Кота.       — Куда? — спросил Давид и потянулся за висящим на плече автоматом. Он сразу понял, что намерен был делать Ионов, и поддерживал его в этом. — А приказ? — получив немой ответ на свой первый вопрос, Гасания задал второй.       — А в приказе ничего не говорилось о том, кто мне вернет друзей! — сжав кулаки до хруста, ответил Кот. Дав кивнул. Примерно такого ответа он и ожидал от командира.       Скорпион молча наблюдал за переговорами. А звуки выстрелов всё чаще и чаще доносились до их слуха. Кот вслушивался: не кричит ли кто из его друзей, моля другого очнуться? Такого чувства, как сейчас, он не испытывал никогда раньше. Проще было там, в самом пекле, где пули свистят над головой, где можешь прикрыть спину товарища, где нет страха. А сейчас страх за них появился в его душе.       — Командир, тебя не должны видеть, — оповестил Кротов.       — За мной! — проигнорировав его слова, сказал Кот.       Скорпион никак не отреагировал. Приказ есть приказ, хотя Ионов сам и нарушает свой.       Кот быстрым шагом приближался к месту стрельбы, все же надеясь, что это не Смерч там палит. Но что же это за место, что тут собрались три группы спецназа, ничего не знающие друг о друге? Выглянул из-за скалы, стараясь быть незамеченным. Стоило Бизону или Физику обернуться, а ему — не успеть спрятаться за скалу, как всё полетит к чертям. А с другой стороны — хоть не придется врать и прятаться за каждым кустом.       Иногда Коту казалось, что они идут друг за другом по пятам. Но зачем? Кому было угодно, чтобы все они оказались здесь? Пригову? Да уж, если это все же его рук дело, то Ионову очень хотелось, чтобы Владимир Викторович оказался здесь и сказал бы ему, как поступить: оставить друзей один на один с террористами или еще кем или же уйти как можно быстрее, не оглядываясь.       Но времени на связь с КТЦ у Кота не было, да и знал он, что скажет Батя: «Смерчи сами справятся!». «Черта с два они справятся!» — прошептал Кот, стиснув зубы. Заметил, как к Муре с тыла подбирается один из них. Почему доселе не стрелял — непонятно, уже пару раз мог ее на тот свет отправить, но медлил. И это было только на руку Коту. Снял автомат с предохранителя. Кровь застыла в венах. Этот мужик подошел сзади к Муре, приставил что-то то ли к груди, то ли в бок — Вася не видел. Еще сильнее стиснул зубы. Бандит кричал что-то. «Видать, наши кого-то из них взяли…» — но легче от этого осознания ни ему, ни Муре не стало. Сжал кулаки. Направил на него автомат. Прицелился. Прозвучал выстрел.

***

      Мура почувствовала, как в бок тычется что-то холодное, неприятное, но не нож — так бы боль уже давно разлилась по всему телу. «Вставай, вставай!» — сказал кто-то позади нее. Делать было нечего. Мурашова поднялась. Пистолет был на том же месте. Бизон и Физик обернулись на крик. Акцент выдавал не совсем русское происхождение сего типа. Он просил освободить взятого во время перестрелки Азбека, в свою очередь обещая отпустить Муру. Физик и Бизон замешкались: доказательств того, что он и правда отпустит Мурашову, не было никаких. И поэтому отпускать Азбека было слишком рискованно. Но и выбора у них не было, по глазам мужчины оба видели: он убьет ее.       Только Бизон хотел крикнуть, что согласен, — прозвучал выстрел. Бандит упал. Мура резко отдернула руку с пистолетом. Выбила его из онемевавшей ладони. Мужчина упал. В виске его была небольшая дырка, из которой вытекала вязкая, багровая кровь. Пуля прошла навылет. Он кашлял, захлебываясь собственной кровью. Связав пленного Азбека, к Муре поспешили Бизон с Физиком; из соседних кустов вылез прикрывавший тылы Змей.       — Жива?       — Жива! — с легкой улыбкой сказала Мурашова. — Только кто стрелял?       Она огляделась, прикидывая, откуда был сделан выстрел. Бизон и Физик этого сделать не могли — все время были на глазах, да и угол даже близко не тот. Присмотрелась к скале, из-за которой вполне можно было произвести этот выстрел. Рванулась было туда, как ее остановил голос Змея: «Это я стрелял»…