Приказано умереть

      До боли знакомый голос раздавался в голове вперемешку со стрельбой. «Мура…» — услышала она и увидела, как над ней склонился Кот, чувствовала его прикосновения на своем запястье, его крепкие руки, так небрежно от страха сдавливающие ее руку. Видела его лицо, такое родное, такое незабвенное.       — Вася… — тихо сказала она и распахнула глаза, но никого поблизости не было, а перед глазами было усыпанное звездами темное небо.       Закусила губу от боли и разочарования. Снова сон. Снова показалось, а ей даже казалось, что она чувствует его дыхание на своем теле, что на этот раз уж точно это был он и иначе никак. Но в очередной раз это была лишь игра воображения, подсознания. Даже ее собственный организм был против нее, издевался над ней который раз, и теперь Мура не знала, что лучше: видеть его живым во снах, иметь возможность прикоснуться к нему, увидеть его или попытаться притупить этот образ в своей голове, принять, что его нет и никогда не будет, забыть его, а вместе с ним и всё, что их связывало.       Услышала приближающиеся шаги. Не знала, кто это: свои или враги, — но скоро услышала переговоры Бизона и Физика и что-то вставляющего невпопад Змея. «Свои…» — выдохнула Женька.       И вот Тарасов уже склонился над ней, повторяя лишь одно: «Вот вы, кошки, живучие», — будто позабыв, как одного представителя сего семейства они недавно погребли под землю. Смутился от своих же слов. Смолчал. Спросил Женю о ее состоянии и услышал, что, видать, счастливое ей попалось дерево, раз уже второй раз спасает ей жизнь. Боря посмеялся, сказав, что шутит — значит, жить будет.       А перед глазами Муры всё стоял Васька, склонившийся над ней и держащий ее ладонь в своей…

***

      Ночь. Темная, непроглядная. На темном небосклоне нет ни единой звездочки, осветившей бы таинственную природу Кавказа. Ни малейшего лучика света не было в этой ночи. Вокруг темнота. Казалось, на небо навесили темное полотно, заслонившее собой весь свет луны и звезд. Ничего не было видно вокруг, даже вытянутых перед лицом ладоней. Нельзя было разглядеть ни протоптанную тропку, ни затаившихся за кустами диверсантов. Лишь слышно было стрекотание насекомых да волчий вой за оврагом. Таких темных ночей не бывало на памяти Кота. Не видывал он такой темноты, где хоть глаз выколи, щурься не щурься — все равно ничего не видно.       Кот шел вперед. Шел один. Не было слышно ни Дава, ни тяжелых шагов и своевременного ворчания Скорпиона, постоянно что-то поправляющего за спиной и недовольно бурчащего. Шел, не зная, куда идет. Не останавливался, будто что-то звало его вперед. В мыслях было одно: Мура. Как там ее состояние? Жива ли она всё-таки? И живы ли остальные? Хотелось в это верить, и он верил, зная, что «Смерч» непотопляем.       Ионов оглянулся: таких темных ночей он не видел никогда в жизни — ни на той операции, ни на этой, ни уж тем более в полном фонарей Петербурге. И был немало удивлен, заметив полное отсутствие света в этот раз. Ноги несли вперед, но медленными, размеренными шагами, что каждый шаг был продуман, будто он хотел почувствовать каждую травинку, камешек и ветку под ногами. Дышал полной грудью, вдыхая чистый, не горячий, как днем, воздух.       Слух пронзил звук, интерпретированный Котом как блеяние. Но кто может блеять ночью в безлюдной — не считая их и диверсантов — степи Кавказа? Горный козел? Н-да… Тряхнул головой, думая, что показалось. Но звук повторился, а следом за ним раздался громкий волчий вой, перекрывший тихое, слабое блеяние. От неожиданного смешения звуков Кот вздрогнул. Всё снова повторилось. И в этот раз Вася сдвинулся с места, направившись в сторону нахождения кого-то из семейства коз, баранов или кого еще.       На небе вдруг начали проявляться сначала маленькие и почти незаметные, как маленькие искорки, а потом уже похожие на яркие шарики звезды. Всё вокруг осветилось; и теперь уже Кот видел, куда идет, видел, куда и на что ступает и что идет по протоптанной тропинке прямо к каким-то кустам. Дурная мысль пульсировала в голове, повторяя: «Там может быть опасно!» — но Вася будто не слышал собственного внутреннего голоса, молча идя туда, откуда время от времени разносилось блеяние.       Достигнув места, откуда доносился звук, Кот увидел под невысоким кустом маленького барашка, совсем еще ягненка с курчавой белой шерстью и тоненькими, длинными копытцами, одно из которых было неестественно вывернуто. Будь Кот ветеринаром или простым врачом — сказал бы: перелом. Такой вывод и сделал Ионов. Коснулся больного копытца — животное начало брыкаться, давая понять, что ему это неприятно.       Снова раздался волчий вой. Ягненок задрожал. Вася оглянулся: вокруг никого не было. Оставить его здесь — значит, оставить на съедение волкам, но он, черт возьми, не из Гринписа и не спасать раненых баранов сюда приехал, а за реальными людьми, укравшими секретную военную разработку.       Но неведомый голос в голове твердил снова и снова: «Возьми его!». Разум затуманился, и Кот не видел ничего сквозь этот туман. Туман густой, непроглядный, как в книге, про которую Женька как-то рассказывала. И Вася, повинуясь, взял ягненка, не издавшего в это время ни единого звука, и положил его к себе на шею, как шарф или воротник; копытца свисали на грудь Ионову.       И снова становилось всё темнее и темнее; с неба пропадали звезды, только что появившиеся на небосклоне. Они медленно начинали светить всё слабее и скоро вовсе, сверкнув последний раз, исчезали. Это делали одна за другой, и скоро вновь не было видно ничего дальше своего носа — лишь темнота.       Вдруг Ионов почувствовал, что на плечи давит что-то сильнее и сильнее, будто ему Бизона за шиворот бросили. Вдохнул. Воздух неприятно щекотал в носу, словно не проходил дальше. Остановился. Что-то явно мешало ему идти дальше. Отдышался. Казалось, что бегал норматив по кроссу. Нащупал на плечах найденную животинку. Но что-то явно мешало. Зажмурился и, открыв глаза, не без ужаса обнаружил, что копытца ягненка, едва достававшие до груди, теперь тянутся к земле, словно нес он лошадь.       Немой ужас сковал Ионова после того, как услышал он смех. Смех громкий, демонический, немного хриплый. Замер, не зная, что делать. Дышать становилось всё тяжелее. Воздух скапливался в носоглотке и не желал идти дальше. Еще больший ужас охватил Васю, когда он увидел вместо головы ягненка голову человеческую, с человеческим лицом и не обнаружил, что смеется она, эта голова, а копыта его, выросшие теперь до размеров лошадиных, вились вокруг его шеи, перекрывая доступ кислорода.       Вася всмотрелся в это лицо, в это же время жадно хватая воздух, леденящий нос и горло. Да уж лучше бы не смотрел: увиденное того больше напугало его.       — Ты?! — хриплым голосом протянул Ионов, чувствуя, как копыта, преобразившиеся до людских ладоней, сдавливают его шею, душат его.       В ответ только лишь еще более громкий смех.       Перед глазами Васи всё поплыло, всё смешалось. Ноги стали ватные, руки онемели и как плети повалились вниз не в силах больше оттаскивать демонические ладони со своей сдавленной донельзя шеи. Вдруг всё это прекратилось. Пропали сдавливающие руки, пропал дьявольский смех и лицо, от вида которого по спине пробежался холодок. Но поздно. Кот последний раз жадно ухватил глоток воздуха и повалился вниз, прямо на землю, а в ушах всё раздавался этот смех, смешавшийся с блеянием и волчьим воем.       Вася резко подскочил. Жадно хватал воздух и держался за шею. Кашлял, словно всё происходящее во сне было реальностью. Огляделся: Дав и Скорпион мирно спали. Кот сел. Обхватил голову руками, взъерошив волосы. Дышал тяжело, часто, будто и правда только что его душили. Совсем по-другому посмотрел на Скорпиона. «Черт-те что!» — подумал Васька, оглядевшись вокруг.       Дыхание вроде бы стало приходить в норму, сон стал сном и мысль «чего только не приснится» всё сильнее усиживалась в голове Ионова. Но дурное предчувствие не покидало. Неспроста ему снился такой сон, хоть никогда Вася и не верил в подобное: мистику, загробную жизнь, вещие сны и прочую лабуду — но сейчас почему-то задумался, хотя хотел, до безумия желал, чтобы это оказалось просто дурацким сном, над которым он еще смеяться будет по возвращении в Питер.       «Надо взять на заметку: неизвестных ягнят не трогать…» — усмехнулся Ионов, пытаясь хоть как-то прийти в норму. Не хотелось, до ужаса не хотелось, чтобы этот сон стал вещим, пророческим. Не хотелось умирать на чужой земле, где его труп если не склюют стервятники или не обглодают дикие звери, то в лучшем случае отправят его в гробу на родную землю, где похоронят где-нибудь неизвестно под каким именем. Не знал он: раскроют «Смерчу» завесу тайны в случае его несвоевременной кончины или так и оставят, чтоб лишний раз не травмировать ребят, не давать повода думать: «Он всё это время был жив! Мы могли помочь ему, могли хотя бы попрощаться!».       Тряхнул головой, ударил легонько по щекам — нечего тут себя раньше времени хоронить и превращать в крайне не симпатичный труп. Нет еще повода думать о самом плохом. Всё же пока всё шло как надо, если не считать постоянные столкновения со Смерчами. И стоило ему подумать о них, как всё те же вопросы роем лезли в его мысли, занимая всё место в них и прогоняя прискорбные. Снова хотелось знать: живы ли они, в порядке ли Мура, кошка живучая, ничто ее, слава Богу, не берет. Как и его самого, в общем-то.       Дав потянулся и открыл глаза. Огляделся, удивился, увидев Кота явно взволнованным и невыспавшимся. Списал всё на вчерашний инцидент в Мурашовой. Заставила Мурка его понервничать, ничего не скажешь. Но жива, а это главное. Дальше уже и без них разберутся Бизон с Физиком, оба не хуже его с Котом помогут ей, если надо — спасут при возможности. Но, Давид был более чем уверен, ради своих они сделают даже невозможное.       — Ты чего? Из-за Муры?       Вася вздрогнул, не заметив, как проснулся Дав, бросил на него беглый взгляд.       — Типа того… — отмахнулся Кот. Не рассказывать же Даву о сне, в котором его задушил какой-то ягненок, обернувшийся Скорпионом. Глупо же.       — Не дрейфь, жива твоя девушка, командир, — повторив давно сказанную фразу, улыбнулся Гасания.       — Она… да сам знаешь.       Проснулся и Кротов. Усмехнулся, заметив, что остальные уже не спят и ничуть не смутился факту, что он спал дольше всех. Сел рядом с Давом. Настроение у него было приподнятое с утра, чему могли бы позавидовать Кот и Дав, у которого настроение тоже было так себе. На душе было как-то противно, а в горле стояло что-то горькое. И утром, проснувшись, он понял, что не у него одного.       — А почему, кстати, Скорпион? — решил спросить хоть что-то Кот, чтобы разрядить молчаливо-напряженную обстановку.       Кротов разулыбался.       — А скорпион убивает одним ударом… — лыбясь во все тридцать два и в то же время как-то грубовато и сквозь зубы, сказал он. Кот и Дав кивнули, хотя каждому показалось, что боевой товарищ что-то утаил.

***

      — Багира, диверсанты ликвидированы, Чингиз убит, — докладывал о завершении операции Тарасов.       Солнце уже перевалило за середину небосклона. Шла вторая половина дня. На этот раз Мурашова смогла собраться и во время перестрелки вела себя как та, былая Мура, а не растяпа, которая и автомат-то не умеет в руках держать. Возле нее лебезил Змей, интересуясь о состоянии ее здоровья, на что Женя в десятый раз отвечала, что всё с ней в порядке, а вот с ним скоро может и сделать что-то, если он не прекратит, но Смолин словно не слышал ничего. В этот раз к нему тоже не было никаких претензий как к бойцу, как и ночью на скале. Он был хладнокровен, действовал четко и слаженно.       Мура огляделась. Застыла на месте: что-то мелькнуло за кустами. Женя навела прицел на те кусты: пусто. Двинулась туда, медленно переступая по земле, стараясь не шуметь. Начни она поднимать шум — все начнут переговариваться, могут спугнуть беглого диверсанта, поэтому действовать Мурашова решила сама. Шла, даже не подозревая, кто там, на том месте, куда держала путь она.       В кустах было пусто. А вот за близстоящей скалой мелькнуло что-то. Показалось на мгновение и исчезло. Мура встала как вкопанная. Только этого ей не хватало. Не только во сне, теперь еще и наяву она с ума сходит. Второй день подряд с ней творится что-то необъяснимое. Теперь она и наяву видит Васю, ее Кота. Ну хватит с нее! Ринулась туда, бегом, жадно хватая горячий воздух, обжигающий горло.       Заглянула за скалу: пусто. Ни следа Ионова. А так хотелось, чтобы он был тут! Чтобы она не сошла с ума! Она видела, действительно видела, хоть и пару мгновений, это лицо, прическу, телосложение — всё это она знала наизусть и узнала бы его, не спутала бы ни с каким диверсантом. Дышала тяжело. Наклонилась, положив ладони на слегка согнутые колени.       — Мура! — послышался голос Бизона.       — Я здесь! — отозвалась Мурашова и закашлялась.       Еще раз нервно глянула на непоколебимую скалу и отправилась обратно к Смерчам.       Кот прижался к скале, переводя дыхание. «Никогда не замечал, что Мура так быстро бегает…» — нервно подумал он, понимая, что она его чуть не застрелила, а стреляет она будь здоров — не промахнется. Оставалось лишь надеяться, что она всё же его не заметила, что даже не подумала о его возможном присутствии здесь. Пусть считает, что это был беглый диверсант. Их операция закончилась. Все живы. В этом Кот убедился собственными глазами и теперь был готов со спокойным сердцем продолжить свое задание. Скоро они уже будут дома получать похвалы от Пригова и в то же время нагоняи — ведь точно где-нибудь немного накосячили.

***

      Пули свистели над головами Кота, Скорпиона и Дава. Их окружали. Окружало большое количество врагов, а она были как на ладони. Отстреливались, но понимали: они как на ладони здесь. Совсем как на ладони, и вот-вот их убьют. Пока потерь среди сотрудников КТЦ не было, но каждый понимал: уповать им остается только на чудо, а в чудеса они не верили. Верили только в себя и свои силы, а они были на исходе.       — Бать, мы окружены! — кричал, пытаясь переорать постоянную канонаду выстрелов, Вася.       У Кота закончилась очередная обойма, только он потянулся за следующей, как крепкая рука находившегося рядом Скорпиона перехватила его руку, крепко сжав ладонь Кота. Он непонимающе, нервно посмотрел на него, крикнув: «Ты что творишь?! Нас сейчас всех здесь положат!». Но Кротов будто не замечал этого и вальяжно улыбался.       — Я забыл сказать: скорпион убивает одним ударом… в спину! — еще шире улыбнулся и другой рукой резко достал нож.       Не успел Кот и слова вымолвить, не успел осознать и половины смысла сказанных Скорпионом слов, как острое лезвие уже вонзилось в его тело. Ионов застонал, крепко сжав зубы, и успел лишь сказать: «Крыса!..» — перед тем, как потерять сознание. Кровь хлынула из раны. Всё вокруг начало расплываться. Боль неприятным жаром разлилась по телу. Глаза закрылись. Кот повалился на землю.       Скорпион вынул нож из тела Ионова. Обтер его и умиротворенно сказал: «Не крыса, а скорпион».