Волшебное путешествие

      Солнце поднялось в зенит, знаменуя начало дня. На лазурном небе медленно переплывают белые перистые облака, принимая самые невероятные формы и размеры. Где-то вдалеке над Грифоновыми горами парит черный дракон – Люциус уже долгое время наблюдает за подозрительным ящером, своим острым, почти орлиным, зрением.        Он и Зил, наконец, спустя долгое время своего путешествия, добрались до эльфийского замка Ню'Варул. Вблизи достояние эльфийской архитектуры поражает еще больше чем издали – плавные, легкие и изящные, как шелковое полотно, линии, перетекающие от дворцовых стен к башням. Отовсюду слышится журчание воды из фонтанов, украшенных статуями прелестных нимф, единорогов и причудливых змееподобных драконов Восточного континента. По боевому ходу и внутреннему двору, небольшими отрядами по пять-десять человек, патрулируют высокие эльфы в серебреных доспехах. У всех, как у одного, застыло мрачное и скорбное выражение лица.        Волшебный конь и девушка-птица нерешительно застыли перед огромнейшими окованными воротами, настолько огромными, что в них легко может войти пара драконов, и еще место останется.        - Уф, как пафосно. – Неодобрительно причмокнула Зил, осматривая снизу вверх дубовые врата. – И ведь даже не обработаные! Уверенна, древесина живая, и корни в стенах прячут. – Делится она своими наблюдениями со спутником.        - "Это же эльфы."        - Так и я о чем! Эльфы должны жить в лесу, на деревьях! Ну, конечно, кроме темных – их место под землей. А жизнь в замке – удел людей и им подобным. – Каждое свое слово полуптица яро сопровождает очередным жестом. – Мы, мистические и волшебные существа должны беречь свою независимость от столь недолговечных и вездесущих человечков. Не согласен со мной, Люциус?        Конь промолчал. В словах Зил есть доля правды, но он знает – в ней говорит ненависть, которую она пытается скрыть.        К счастью, ответ и не понадобился – один из сторожей – высокий темноволосый эльф – вышел на балкон, прилагающий к воротам. Во всем его виде читается презрение и явная неохота говорить со столь низкими, по его мнению, существами, но долг обязывает.        - Кто вы, и что вам нужно в замке Ню'Варул, доме нашего величественного и сиятельного короля Оберона, и… - Эльф резко прервался, подавившись чуть не сказанным словом. Его лицо на мгновение болезненно побелело, но он быстро взял себя в руки, вернув образ без эмоциональной холодной статуи. – Только короля. – Закончил он предложение.        - Мы путешественники! – Сообщила ему Зил. – Услышали, что у вас случилось несчастье, и пришли предложить свою помощь.        - Идите отсюда! – Злобно погнал их эльф. – Сотни лучших людей короля не смогли справиться… с проблемой! Думаете, у парочки бродяг получится?!        Девушка-птица закусывает губу, собираясь сказать заносчивому стражу несколько "ласковых" слов. Люциус не дает ей сделать непростительную ошибку – тяжелое черное копыто опускается прямо на птичью ногу спутницы. Девушка по птичьи крякает, подскакивает и хватается за отбитую конечность, красноречиво сверкая глазами в сторону сохранившего спокойствие коня. Он поднял голову кверху, смотря прямо в темные глаза разозленного стража.        - "Мы проделали огромнейшую дорогу сюда. – Телепатически сообщает Люциус эльфу. – И, по крайней мере, заслужили отдых и краюху хлеба"        Лицо эльфа исказила злоба. Друзья прямо с земли услышали, как скрипят его зубы. Страж явно борется с желанием высказать все, что думает на счет незнакомцев, но эльфийский этикет не позволяет ему это сделать.        Из сторожки, на помощь к разгневанному товарищу вышел еще один эльф, и, кабы не светлые волосы, его можно было бы спутать с первым стражем.        - Эльфы – как армия близнецов – все на одно лицо. - Делится своим мнением Зил, однако Люциус даже ухом не ведет.        Второй эльф внимательно рассматривает путешественников, уделяя особое внимание коню.       - Ваши имена? – Со всем видимым спокойствием спрашивает он друзей.        - "Люциус из Зеленого моря и моя подруга Зил из Крылатых" – Представляет их конь.       - И где же у нее крылья? – Тихо буркнул первый эльф и скучающе опустился на бортик балкона. Светловолосого стража пробило на дрожь. Он удивленно и со смесью страха смотрит на стоящих внизу напарников. Непонятный жест рукой, и обескураженный взгляд другого эльфа, и ворота отворяются, именно на столько, чтобы двое смогли пройти.       - Идите. Оберон ждет вас. – Приказывает светловолосый эльф и удаляется. Его напарник награждает нашу парочку удивленным и обиженным взглядом, и тоже уходит. Люциус и Зил остаются одни, перед открытыми воротами. Люциус многозначно смотрит на полуптицу, на что она пожимает плечами – мол, ты меня знаешь.       Они входят. Темные копыта постукивают по выложенной лунным камнем мостовой. Внутренний двор оказался еще более впечатляющим, чем они могли представить – белизна стен плавно перетекает в бесконечную синеву небес, а сказочно красивые сады расположившиеся по кругу кидаются в глаза цветными пятнами. Стены зданий, таких как кузня, конюшня и т.д. расписаны и украшены резьбой, а так же уплетены лианами с огромными листами и невероятной красоты ультрамариновыми цветами. Изящные статуи нимф и сказочных существ, взирают свысока со всех возможных и невозможных мест. В причудливых деревьях и в траве прячутся разнообразные смешные зверушки, вроде миленькой белой кошечки у которой вместо передних лап – птичьи крылья – морры, что водятся только в серебряном лесу единорогов.       Перед вратами их уже ждет тот же самый светловолосый эльф, что впустил их – как только так быстро спустился?       - Прошу за мной. – Приглашает он, и, не дожидаясь ответа, плавно разворачивается и, чеканя шаг, буквально плывет в сторону дворца. Друзьям ничего не остается, как идти следом.        И вновь перед спутниками предстают огромные ворота, только на этот раз из белого мрамора. Их проводник останавливается, и обращается к ним:       - Ждите здесь. – И проходит прямо сквозь мрамор. Удивленная Зил протягивает руку к дверной створке.       - Иллюзия? – Спрашивает она, но дотронувшись кончиками пальцев к холодному мрамору, убеждается, что ее теория не верна.       - "Магия" – поясняет Люциус. От нетерпения, он переступает с ноги на ногу – слишком долго он ждал этой встречи. Благо, ему осталось это терпеть совсем недолго.        И, наконец, время, которое волшебный конь так долго ждал – наступило. Врата дернулись, и медленно распахнулись вовнутрь. Спутники обменялись взглядами, и ступили на красный бархатный ковер, что пересекает весь зал. В конце стоят два прекраснейших хрустальных трона, отделанных драгоценными камням: первый – сапфирами, второй – изумрудами. Сапфировый трон пустует, но на другом, свесив голову, сидит эльф. Столь старый, как сам мир, и сам воздух трепещет от его силы и могущества. И все же, эльф печален и уставший. Серебристые пряди выбились из искусно заплетенной прически, а под глазами наблюдаются синяки, портящие слишком молодое, для столь древнего духа, лицо.        Подойдя к трону, Зил резко припала на колени и приклонила голову в уважительном поклоне. Люциус остался безучастен. Его голубые глаза встретились с печальным взглядом короля эльфов.        - Добро пожаловать в мой дом, Люциус из рода Комолых Единорогов, старейший дух Снегов и ветра! Добро пожаловать и тебе, Зил Безкрылая, лишающая и лишенная! Да будут ваши пути всегда легки, а ноги быстры. – Приветствует их Оберон, по всем канонам эльфийского этикета.        - "Наша дорога никогда не будет простой, и ты это знаешь, старый друг" – в шуточной форме отвечает ему Люциус, подходя ближе к трону.        - Ты знаешь, что так издревле встречают путников, так к чему придираться? - Раздраженно говорит старый эльф, усаживаясь обратно на свой трон. – Переходи к делу, Люциус – я сейчас не в настроении, чтоб развлекать тебя, и твою преступную подружку.        Зил вспыхнула, но помня, что перед ней король большинства волшебных существ, промолчала. Волшебный конь продолжает изображать символ спокойствия, но длинный львиный хвост нервно подрагивает.        - "Ты знаешь, зачем я здесь, Оберон. Титания – я хочу знать, что с ней случилось… и по возможности помочь."        - Титания… - ели слышно прошептал эльф. – Моя жена. Она околдована Люциус. Околдована сильнейшей темной магией, что я когда либо встречал. Она умирает, Люциус, умирает.        Идеальное лицо эльфа исказили печаль и обреченность. Сейчас перед Люциусом и Зил сидит уставший и печальный старик, но никак не величественный и благородный король - грустное зрелище. Однако друзья обязаны во всем разобраться, иначе вместе с королевой фей умрет и добрая половина волшебных существ – от горя.        - "Что произошло, Оберон? И как мы можем помочь?" – Стал допытываться Люциус.        - Это было на праздник летнего солнцестояния…                                      ***        Пир был в самом разгаре. Во дворце Ню'Варул собрались знатные и уважаемые разумные из всех уголков эльфийской страны. Здесь были все, начиная от жриц-дриад Лесного Бога, приехавших на белоснежных единорогах, заканчивая императором белых драконов Люминосом.        Гости сидели за богатыми столами, накрытыми белыми накрахмаленными скатертями, и заставлены вкуснейшими салатами и блюдами. Они пили и веселились, отовсюду доносился радостный гомон и смех. Шуты и скоморохи делали все возможное, чтобы собравшийся народ не скучал. Со всех уголков зала лилась бодрая музыка трелей и флейт.        Во главе главного стола сидели хозяева пиршества – Величественный и гордый король Оберон, и его нежная, прекрасная супруга Титания. Фея была счастлива, в отличии от своего супруга. Она пила, шутила и вела светские беседы, а от постоянных плясок, темно-синие пряди волос давно выбились из прически, и легкое платье из голубого шелка помялось. Но ее глаза сияли. Этот праздник для нее был ярким пятном, среди однообразных и серых дней, и испортить его не смог даже ее кислый вид ее мужа.        Короля никак не отпускало неприятное чувство тревоги. Он не мог разделить радость с женой. По его мнению, время для праздника подобрано не совсем подходящее: лишь недавно наступила эпоха хаоса, а значит – по принципу равновесия ,совсем скоро должно случиться что-то плохое.        - Что же ты, муж мой, совсем не весел? – Спросила, вернувшаяся с очередного танца, Титания. Она уже явно перебрала с золотым эльфийским вином, от одного глотка которого хмелеет дракон, и, казалось бы, уже должна свалится от выпитого, но дают о себе знать прожитые годы, которых за плечами верховной феи немало. Оберон лишь пожал плечами и отпил из своего кубка хедник – тоже эльфийский напиток, но менее алкогольный чем то же вино. Доказывать что-либо жене, пока она в таком состоянии, эльф не собирался.        День подходил к концу, а праздник – к завершению. Гости были пьяны, и медленно расходились по домам. Оберон был уже готов выдохнуть спокойно, однако, его опасения оказались не напрасны. Ближе к ночи, когда в праздничном зале оставались только он, супруга, да несколько самых близких друзей, заявилась она…       Волосы черны как ночь, но от волшебной силы казались фиолетовыми, с малиновым отливом. В коварных глазах плескались холодные огни подземного мира. Аккуратно подогнанное под точеную фигуру темное платье дымкой развивалось позади женщины. Слишком молода и слишком стара одновременно, она, прихрамывая на левую ногу подошла к затихшим около столов гостям, и остановилась прямо перед застывшими в изумлении монархами. На мгновение ее бархатная юбка поднялась вверх, открывая тайну ее хромоты – левая нога полностью отсутствовала, и ее заменял плохо сделанный стальной протез.       Женщина сделала артистичный реверанс – красивый и показной – было видно, что делает она его не из приличий, и не из уважения к хозяевам замка, а просто потому, что она может, и что бы доказать, что ее неполноценность, ей совсем не мешает.       - Приветствую его Светлость, короля Оберона, и ее Милость, королеву Титанию. – Из ее слов так и сочился яд сарказма. – Я, Ариадна, из рода Легерис, знахарка и темная колдунья по совместительству.       Гости ахнули – Знаменитый род, к которому принадлежит ужасная незнакомка – самый чистый и светлый, из всех, когда-либо существовавших, к нему принадлежат все знаменитые целители и сильнейшие жрицы! Как в такой семье мог уродиться черный маг?       - Лжешь! – Прошипел не совсем трезвый Люминос. Белый дракон–великан обнажил клыки, каждый из которых был не меньше человеческого предплечья, и столь остер, что легко крошил булыжники. Одной из своих мощных передних лап, он замахнулся, намериваясь раздавить наглую колдунью. Оберон кинулся останавливать взбеленившегося дракона, на было слишком поздно.        Мрак, клубившийся за спиной ведьмы, сгустился, и на свет, прямо из тени, выскочило что-то огромное и черное. Изящная, тонкая, и на первый взгляд, хрупкая драконица, легко отразила удар своего более крупного сородича. Люминос остановился, не в силах свести глаз со столь прекрасного создания: крупные черные чешуйки перемежались с темно-синими и красными, и сияли россыпью диамантов; защитные щитки на животе и груди, а так же когти, зубы и изогнутые, словно вспышки молний, рога, имели яркий ядовито-фиолетовый цвет. Глаза драконицы были темны, и казалось, что один раз взглянув в них – потеряешь душу навечно.       Темная волшебница одобрительно хмыкнула, и протянула руку, к севшей позади нее рептилии.       - Прошу нас простить за это недоразумение. – Ничуть не раскаиваясь, фальшиво произнесла она. – Это Астра, моя подруга и защитница.       - Зачем ты явилась в наш дом, Ариадна из рода Легерис?! – Сдерживая ярость, прошипел Оберон.        - Затем, что у вас есть кое-что, что мне нужно. – Уклончиво ответила Ариадна, и недобро усмехнулась. – Черная корона темной богини Хароны.       - Нет! – Внезапно вскочила притихшая Титания. – Я знаю, что ты задумала, ведьма, и я ни за что не дам тебе этого свершить, ведьма!       - Я, Ведьма? – волшебница, похоже, серьезно обиделась, на данное ей прозвище. Астра позади угрожающе зарычала. – Милочка, я стараюсь на благо всем нам. – Злобно прошипела она Титании, и затем громко, что б все услышали, сказала: - Что ж, вы не желаете помогать мне, тогда помогите самим себе! Вы сами принесете мне корону, иначе все ваше королевство умрет! Это говорю я, Ариадна, дочь Леи, и Слово мое – Сила!        В зале потемнело. Все освещающие светлячки потухли, а под потолком спиралью собралась темная магия.        - И запомни, Оберон, хорошенько запомни мои слова: день и ночь сольются воедино, свет и тьма станут синонимами, а всякий зверь станет по равнее человеку, а человек – дракону, и не будет в мире зла и добра, а только бесконечная, серая пустошь.        - Охрана! – Отчаянно позвал эльфийский король, но было слишком поздно. Когда доблестные воины ворвались в зал, темная колдунья Ариадна и ее дракон растворились в клубах черного дыма, и лишь задорный смех одноногой ведьмы, наполнявший комнату и разум оставшихся гостей, напоминал о ее недавнем присутствии. И лишь в мозгу Оберона ясно крутилась фраза: "К концу двулуния, к древней башне магов, ты доставишь мне корону Хароны".                         ***        - …Затем, моя жена, Титания, смертельно побледнела и упала в глубоком забытье. – Окончил свой рассказ старый король эльфов. – Я в отчаянии, старый друг. С тех пор уже прошло три дня, и что я только не делал, что не предпринимал, для поиска противоядия для милой супруги – и угрожал, и умолял, и воровал. Сам Люминос летал к этой башне, но все бес толку. Двулуние заканчивается через неделю, и если мы не поторопимся, Титания… погибнет. – Чуть не плача, посвящает Оберон, Люциуса. – Помоги мне, старый друг. Возьми эту проклятую корону, отнеси ее той ведьме, но только, пусть спасет Титанию. Прошу…       - " Я помогу, Оберон. – Вздыхает конь. – Именно за этим я и здесь"       - Хорошо. – С явным облегчением выдыхает эльф. – Путь до башни составит три дня. Лучше не терять времени…       - " Но, Оберон, по древним законам, в поход должны выходить минимум трое" – Напоминает ему Люциус.       - Я в кратчайшие сроки найду вам третьего спутника, а вы пока можете отдохнуть в гостинице.       - "Благодарим, Ваше Величество." – Благодарит его конь, и не прощаясь, уходит. Зил молча следует за ним, лишь единожды оглянувшись на опустившего голову эльфа. Она клясться готова, что видела на его шеке, спускающуюся к подбородку слезу.