Волшебное путешествие

      - Так значит, Вы один из комолых единорогов – самых редких и загадочных существо на земле? – Сидя верхом на своем грифоне, спрашивает сэр Гвенливальд.       - А тебе до этого какое дело, человек? – Хамовато, вопросом на вопрос, отвечает за Люциуса Зил. Конь благородно согласился подвезти ее, в ответ на обещание, что девушка-птица не будет пытаться убить несчастного рыцаря. Однако в условия сделки не входили придирки и подколы.       - Боги! – Взмолился рыцарь. – Что с тобой не так, женщина?       - "Не обращайте внимания, сэр Гвенливальд. – Предпринимает попытку Люциус успокоить уставшего от выходок полуптицы мужчину. – Просто знайте – Зил есть за что ненавидеть людей. А на счет Вашего вопроса: я не просто один из редкой породы, я ее единственный представитель"       Рыцарь свистнул.       - Невероятно! Значит, Вы и есть тот мудрец, из детских сказок – конь морозных ветров, что наставляет героев на верный путь, и магией своей развеивает метель.       - "В сказках часто преувеличивают. – Засмеялся конь. – Но в чем-то Вы и правы, сэр Гвенливальд"       - Право слово, друг мой, перестаньте называть меня так официально, в конце то концов, на время этого похода мы – друзья и коллеги, можно даже сказать – одна семья.       - "Буду иметь ввиду"       - Что же Вы, сэр рыцарь, за нами то увязались? – Зил надоело, что на нее перестали обращать внимание. – Сражаться с орками уже не так интересно?       - С чего Вы взяли, юная леди, что я сражаюсь с орками? – Возмущенно, с ноткой гнева, уточняет рыцарь.       - Ну, как же! – Притворно удивляется девушка. – Тяжеленные стальные латы, и крылатый грифон – по всем канонам жанра Вы просто обязаны сражаться и соперничать с орками!       - Хочу вас расстроить, милочка. - Пригрозил пальцем рыцарь. – Орками я никогда не занимался – разделываться со шпаной удел городской стражи и офицеров.       - Какая жалость. – Вздохнула Зил. – Только что Вы оскорбили всех орков Новой Залии. – Сэр Гвенливальд покрылся пунцовыми пятнами.        Вечереет. На вековечный, колдовской лес надвигаются сумерки. Последняя алая вспышка солнца гаснет за пиками гор; небо начинает темнеть, приобретая красивый лиловый оттенок. Зажглась первая звездочка на ночном небосводе.       Воздух стал гораздо влажнее; на траве засверкали капельки росы. Копыта все медленнее ступают по поросшей мхом и папоротником оленьей тропе, а мягкие лапы грифона перешли на более крадущийся шаг. И даже ночью лес не спит – он наполняется волшебством природы, что, без власти солнца, замирает, отдавая свои силы на самую восхитительную магию – рождение новой жизни. Вокруг сверчат сверчки; Откуда-то доносится кваканье сотен лягушек; Шуршат, скрепят и гнуться ветки, под телами маленьких, юрких хищников; Где-то журчит ручей – все звуки сливаются в одну, прекраснейшую песню – колыбельную природы. Отец всех лесов, полей, лугов – Лесной Бог – позаботился, что б вошедшие в его обитель путники отдохнули, перед трудной, долгой дорогой.       - Уже привал? – Спрашивает задремавшая на спине друга Зил, сонно потирая глаза. – И десятка миль не прошли.       Люциус споткнулся о собственное копыто.        - "Я ничего не вижу в темноте, Зил." – Поясняет ей он.       - Ну, тогда лаааадно. – Зевая, соглашается она.       - Остановимся здесь. – Вполне бодро командует сэр Гвенливальд, указывая пальцем, закованным в латную перчатку, на небольшую поляну. Поваленное дерево, успевшее подгнить и зарасти мхом, пока лежало здесь – создает отличное убежище от гуляющего сквозняка. Густая молоденькая травка послужит за матрац, а утром можно будет напиться рудниковой воды, из ключа, бьющего неподалеку. Отличное место, словно бы созданное для отдыха. Все вокруг поросло вьющимся растением, громадные цветы которого плотно свернуты в белые бутоны.       - Кто это тебя главным назначил? – Устало огрызается Зил, сползая с округлого бока Люциуса. Впрочем, больше возражений не последовало.       Клюющие носом напарники поплелись к указанному месту ночлега. Полуптица, то и дело диктует своему другу-коню куда идти, обходя ямы, овраги и любые другие неровности и препятствия, видимые благодаря ее острому, совиному зрению. Добравшийся первым к привалу рыцарь уже разжег костер. Добрев до места, друзья не стали ни ужинать, ни разговаривать – день для обоих выдался тяжелым, потому не успели они и лечь, как тут же отправились изучать мир грез. Только лишь сэр Гвенливальд да его грифон остались сторожить ночной покой… что-то беспокоит мужчину: кто-то наблюдает.       Луны поднялась высоко-высоко в небо, заливая поляну светом, отчего посветлело почти до дневного уровня. Вытянувшие к небу ветви деревья отбрасывают резкие черные тени, а листья и кора приобрели поражающий воображение серебристый оттенок. Давно все утихло – не осталось ни сверчков, ни другой живности, только светлячки летают промеж травы и кустов.       Все спят. Безмятежен и спокоен их сон – Зил сладко посапывает, откинувшись на мягкий бок Люциуса и раскинув в стороны руки, чутко дремлют опытные, закаленные в боях воины. Только он один не спит… он чувствует, как со стороны следят два светящихся янтарных глаза, как наблюдает с башни ведьма в свой волшебный шар. И как его зовут. Тихий голосок шепчет прямо на ухо, прося о помощи. Люциус, не задумываясь, открывает глаза, желая увидеть попавшее в беду создание. Фея. Совсем крошечная, с малюсенькими стрекозьими крылышками, охваченная фиалковым сияющим светом. На ее личике, обрамленном пышными темными волосами, отражается вся безысходность ее положения. Он не может оставить эту малютку в опасности, но он так же не может бросить подругу и сотоварища, не предупредив о том, куда уходит. Впрочем, ничего страшного за его отсутствие случиться не должно.       Конь осторожно встает, стараясь не разбудить сползающую на траву Зил. Полуптица мычит что-то себе под нос, но не просыпается. Феечка немного приободрилась, закружила вокруг его головы, и мигом юркнула во тьму леса, то и дело сияя промеж стволов деревьев, и служа Люциусу в качестве путеводного маяка.       Дорога оказалась не долгой. Стоило волшебному коню оказаться за приделами поляны и преодолеть всего два оврага, как над ним уже навис продолговатый валун. Камень словно бы опрокинут здесь, и лежит огромным, заросшим мхом, пластом, на двух земляных подпорках, образовывая собой природный проход в неизвестное. Люциус замер в нерешительности – интуиция подсказывает, что сейчас самое время развернуться, и пойти назад. Но, разве он когда-либо отступал от поставленной цели?       Не сомневаясь ни секунды, конь идет дальше. С каким-то животрепещущем чувством, он осторожно переступает природный порог, и… О, духи! Такой красоты он не видел с тех пор, как покинул родное Зеленое Море! Громадная поляна, разросшаяся прямо в "ведьмином" кругу, и покрытая необычайно нежной изумрудной травкой. Всюду – в пеньках, грибах, под камнями и в цветочных бутонах расположились крохотные домики фей. Над небольшими дверками и верандами, а так же на любых возможных возвышенностях, висят небольшие фонарики, сделанные из особого вида физалиса и пойманных светлячков – они освещают всю поляну. От домика к домику протянулись дорожки, выложенные из красивых камушков и битых осколочков. А между деревьями протянулись разноцветные гирлянды из разных видов вьюнков – синих, фиолетовых и белых. И все это великолепие усыпано разнообразными цветами, блестящими полудрагоценными каменьями и просто застывшей при помощи магии росой. Все сверкает, блестит и переливается, и вся эта красота такая наивная и светлая, что ни один эльфийский город никогда с ней ни сравнится. Настоящий городок фей.       Люциус так засмотрелся на место, куда его привела крошка-фея, что не сразу обратил внимание на тень у себя под ногами. В лунном свете, падающем из-за спины, вырисовывался его собственный силуэт, и образ скалы за ним… и еще кое-кого. Возвышаясь на длинных стройных лапах, махая пушистым хвостом, на каменном помосте стоит громадный поджарый кот. Люциус резко оглянулся, дабы встретиться лицом к лицу с возможным противником. Неизвестный лишь улыбнулся в ответ улыбкой чеширского кота.       - А мы уже заждались тебя. – Загадочно муркнул зверь.

***

      Зил проснулась из-за холодного ветерка, гуляющего по ее открытым плечам. Как жаль, что у нее нет крыльев, которыми она могла бы укрыться. Но раз нет крыльев, значит можно использовать теплого друга – рука полуптицы сквозь сон зашарила по траве, в поисках бока Люциуса. Друг не находился, ни через минуту, ни даже через пять. Стало еще холоднее – по спине пробежали мурашки. Через силу девушка смогла открыть глаза. Ее опасения подтвердились – коня радом нет. Но где же он мог пропасть среди ночи? Ушел подышать ночным воздухом?        Зил села и протерла глаза – ей надо осмотреться. Рядом с ней трава примята – тут спал Люциус. Но куда ушел? Место успело остыть, а значит – ушел давно, хотя с влажным ночным воздухом ничего нельзя сказать наверняка. Что же делать? Пойти за ним, или подождать, пока сам не вернется? А что, если он попал в беду? Нет, надо идти за ним. Но идти в лес, одной, ночью – страшно. Но кто же кроме нее… О, нееет. Она ведь еще пожалеет об этом.       Зил бросает ненавистный взгляд в сторону все еще спящего рыцаря. Нащупав камень в траве, она подкидывает его разок на ладони, проверяя вес, и, прицелившись в золотистую макушку, с размаху кидает свой снаряд в цель. Немного промахнулась – булыжник перелетел через голову мужчины, попадая точно в шлем, на который спящий рыцарь забросил одну руку. Пустое металлическое "ведро" громко и чисто зазвенело.       Перепуганный неизвестным звуком, сэр Гвенливальд взвинтился на ноги, размахивая мечем по кругу, ища взглядом возможную опасность. Его грифон Вульд, резко взвился на дыбы, ударяя крыльями по земле и громко крича. Рыцарь поворачивается всем корпусом в разные стороны, держа меч перед собой, готовый в любую секунду броситься на врага - но вокруг все тихо. Лишь мерзкое хихиканье доносится со стороны Зил. Понимая, что его всего лишь вновь развела противная полуптица, мужчина, тем не менее, меч не убрал.       - Я должен был ожидать от тебя подобной подлости, женщина. – Гневливо заметил он.       - Не было бы причины, просто бы по-тихому сбила бы пчелиный улей, под которым ты так непредусмотрительно улегся. – Фыркает в ответ Зил. И рыцарь, и его грифон поднимают головы – на дереве, что так радушно раскинуло свои тонкие ветви прямо над их стоянкой действительно висит улей. Мужчина опасливо отступает в сторону и прячет меч.       - Что случилось? – сразу к делу переходит он.       - Люциус, пропал. – Мрачно сообщает девушка.       - С чего такая паника? – Удивляется сэр Гвенливальд. – Отошел ненадолго, с кем не случается.       - Его уже долго нет. - Тихо говорит она, и уже громче, и горячее заявляет: - не хочешь идти со мной искать его?! Ну и ладно, и без тебя справлюсь, человек.       Распушив свой перьевой хвост, с гордо поднятой головой и прямой спиной, Зил резко встает и уходит во тьму. Затем рыцарь слышит болезненные ахи и вздохи, хруст ломающихся под ногами веток и глухой шлепок падающего в грязь тела. Орвен обреченно вздохнул.       - Ладно, друг – он потрепал грифона по шее. – Идем, догоним ее, пока она чего нибудь себе не сломала. Ну и женщина…       Зил обнаружилась в овраге, перепачканная в грязи и пахнущая застоявшейся водой. Она яростно отплевывалась и чихала, стараясь грязными ладонями скинуть мешающие пряди с лица.       - Это все ты виноват! – с ненавистью кидает она в подошедшего рыцаря.       - Ну конечно, это я подстегнул тебя прыгнуть в лужу, на дне ямы. – Иронично замечает мужчина, и все же протягивает руку помощи барахтающейся девушки. – Ты кинулась искать Люциуса в ночном лесу, но ты себе хотя бы представляешь, в какую сторону стоит свернуть?       Полуптица отмахивается от рыцаря, кое-как сама выбираясь из природной ловушки. Твердо став на ноги, она жестом указала назад.       - Там следы лошадиных копыт. – Она старается сказать это как можно более уверенно, но голос дрожит, а даже сквозь ночную тьму, на бледном от лунного света лице проявляется румянец: - я увидела их, когда свалилась.       Рыцарь достал из седельной сумки Вульда волшебный фонарик, данный эльфами – работающий не на огне, а на магии. Его золотистый свет достаточно яркий, что б осветить несколько метров вокруг носителя – отличнейшая и практичная вещь, надо только время от времени заряжать его на солнце.       Аккуратно перескочив зеленую дурнопахнущую жижу, рыцарь опускается на колени, собираясь рассмотреть следы подробнее. И в правду – отметены на песке и земле оставили округлые неподкованные копыта, приблизительным размером в две мужских ладони – Люциус крупный конь, и эти следы вполне могут принадлежать ему. Но мужчину обеспокоила другая пара следов, переплетающимися с первыми, словно кто-то крался позади, крупный хищник. Собачья, или скорее что-то среднее между собачьей и кошачьей, лапа оставила неясные, не слишком заметные но отчетливые для набитого глаза отпечатки. Орвен лишь надеется, что еще не слишком поздно.       - Идем по следам. – Вытягивая меч, тихо говорит он. – Держись позади меня, и веди себя как можно тише.       - Но… - Заикается Зил, однако мужчина рассерженным змеем шикает на нее.       - Я сказал, как можно тише.       - Не приказывай мне! – Уже тише говорит девушка, и в обиде замолкает. Как оказалось, Люциус ушел не слишком далеко – стоило компании из рыцаря, полуптицы и грифона преодолеть еще один овраг, как их путь преградил огромный валун, лежащий на двух уступах и создающий природную арку. Следы коня проходят под ней, но следы неизвестного хищника, преследовавшего его, пропадают.       На перевес с мечем, сэр Гвенливальд медленно двинулся под своды арки, Зил, несмотря на свою неприязнь ко всему роду человеческому, старается держаться как можно ближе к рыцарю. Вульд, со всеми своими габаритами, под скалой не пролазит, потому ему пришлось идти в обход через верх. И вот, наконец, временные союзники вышли из тени на поляну, обнаружив удивительнейшую картину… Люциус валяется на изумрудной траве, и громко ржет, а рядом, выплясывая странный танец племен тумба-юмба с пустынных регионов, скачет огроменный коричневато-рыжий кот. По их поведению, а так же по затуманенным глазам, можно сказать, что оба они навеселе, а рядом летают и лежат такие же пьяные феи – по-настоящему дивное зрелище. Зил и Орвен даже остолбенели, при виде всего этого безобразия. Впрочем, девушка-птица поведала на своем недолгом веку еще и не такие чудеса, и потому пришла в себя гораздо раньше рыцаря, и уж тем более Люциуса и неизвестного кошака.       - Это что еще такое здесь происходит?! – Тоном разгневанной матери, вопрошающей кто разбил ее любимую вазу, спрашивает Зил. Люциус снова смеется, но по доброму, нежно – он еще недостаточно охмелел, что бы вести себя как полный глупец, хотя и вряд ли в этом мире существует хоть что нибудь, способное на нечто большее, чем есть сейчас.       - "Я уж боялся, что вы до нас не дойдете. – Говорит он пришедшим мысленно. – Что случилось с теми феями, что мы к вам послали?"       - Они до них не долетели. – Муркнул кот. Полуптица только сейчас обратила внимание на его внешний вид – длинные, похожие на волчьи, лапы, поджарая фигура, кнут-хвост с пушистой кисточкой на конце, и наглая, вытянутая морда, с двумя янтарными хитрющими глазищами. С тихим ой, девушка мигом оказалась за спиной Люциуса.       - Это же Проводник? Ну, тот, который проводит души в загробный мир. Его же только умирающие могут видеть… Боги, неужто мы все умрем в этом походе. – Запричитала она.       - "Не стоит паники. – Уверяет ее конь. – Жермен всего лишь южный кот-оборотень. Его клан "Аравель" жил в этих лесах на протяжении сотен веков, но с течением времени все они перебрались на север, и лишь Жермен остался сторожить местный город фей."       - Ясно… - уже уверенней потянула Зил. – Но это не отвечает на мой первый вопрос: Что тут происходит?       - Мы празднуем. – Спокойно отвечает кот.       - Что? – толи не поняла, толи решила узнать полуптица.       - Начало похода за лекарством дли Титании, конечно! – Восхищенно просветил ее Жермен. – Весь лес только об этом и говорит!       - Весь ле-ес – задумчиво протягивает девушка. – Так что же тут праздновать? Мы видь еще не никого не спасли!       - Когда спасете, тогда устроим огромнейший и развеселейший банкет! – С удовольствием муркнул кот, мечтательно закатывая глаза. – С сотнями разнообразных блюд, с певцами и шутами, с плясками, вином и сотнями гостей!       - Ха-ха, ты так расписал этот королевский пир, кот, что мы теперь просто обязаны идти к башне, не теряя времени. – Усмехнулся Орвен.       - Но это, же не значит, что не стоит останавливаться, что бы выпить и повеселиться? – Жмуря один глаз, задал свой вопрос Жермен. Кот стал значительно мрачнее: - Ведь не факт, что кто-то из вас сможет отпраздновать победу.       - Хочешь сказать, мы можем погибнуть в этом походе? – Потеряв голос, прощебетала заметно побледневшая Зил, возвращаясь за свое укрытие из лошадиного бока. – Мы же просто должны отнести ведьме корону – она указала пальцем на седельную сумку, что закреплена на грифоне, где и спрятана проклятая вещь – и забрать лекарство.       - Ага. – Мгновенно соглашается лесной пройдоха, и полуптица облегченно вздохнула. Кот только этого и ждал. – До вас здесь проходили еще два эльфийских патруля. Не уверен, что они дошли хотя бы к подножью башни.       - Что это значит? – Нахмурился рыцарь.       - А кто его знает? – Туманно отвечает оборотень. – Знать что там за поворотом, дано только тому, кто за него зашел.       Спутники переглянулись. Жермен навострил уши.       - Не переживайте раньше времени. – Спокойно мурчит кот. – Ешьте. Пейте. Отдыхайте, как в последний раз. А завтра… завтра я покажу короткую дорогу к ущелью, через которое вы выйдете к мосту - перейдя через него, вы окажетесь у подножья башни. Знайте, герои, мы верим в вас. Не подведите.        Весь остаток ночи, они развлекались и отмечали начало похода. Фейский нектар не опьянял так, как они того ожидали, но от сладковатой золотой жидкости становилось так легко на сердце, что хотелось смеяться без причины. Жермен и Орвен распевали свои песни: один – забавные и короткие четверостишья, другой – военные баллады.       Так незаметно и наступил рассвет. Кот не обманул – только первые лучи коснулись земли, он поднял отряд и провел сквозь лес. Уже ступая по рыжим камням, Люциус остановился. Ветер подхватил и понес дивную мелодию, наигранную на флейте. Не грустная и не радостная, она такая, каким есть лес – тихая и мелодичная, ласковая и в тоже время грозная, эта лесная песнь. Спутники оглянулись. Там, вдалеке, усевшись на мощную дубовую ветку, сидит хрупкий, рыжеволосый парень. Длинные медные пряди прикрывают нагловатое лицо, что совсем не мешает ему играть. О бывшей кошачьей ипостаси намекает только длинный хвост с пушистой кисточкой. Они предлагали ему пойти с ними, а ответом послужила эта дивная мелодия. Он последний сын леса, и он не покинет свой дом… по крайней мере сейчас.