ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ! (Monsta X)

*** Есть ли сила в слабости? ***

Тур по Японии начался с Хэллоуина и, уверена, в таком же духе продлится дальше, то есть УЖАСНО ВЕСЕЛО. По плану нас ждут большие концерты в пяти городах и это: Токио, Киото, Осака, Иокогама и Нагоя. Также запланировано три фан-встречи, в которых подтанцовка не участвует, но все равно будет со стаффом. Первые два мероприятия пройдут в Саппоро и Фукуоке, а завершится тур в Нахе на острове Окинава, что просто отлично, потому что в ноябре там еще тепло. Из Сеула в Токио лететь около двух часов, но, когда ты в команде «Monsta X», путь кажется еще короче, потому что твое внимание обязательно кто-то отвлечет. Я с Гаыль пыталась играть в игру на планшете, но Минхёк, записывающий рядом видео, не давал сосредоточиться. Напротив Чангюн стойко читал книгу про черепах в Африке, Хёнвон разгадывал судоку, а Кихён окончательно заболел, поэтому трогательно скрутился на своем кресле и тревожно дремал. Как только мы достаточно высоко поднялись над землей, и пилот объявил о стабильном полете, решила сходить в туалет. Очереди не было, и я справилась быстро, но, выходя из сортира, в дверях столкнулась с Чжухоном. Щурится, жует жвачку и глубокомысленно изрекает: — Слушай, Покемон, поднявшись высоко в небо, я вдруг понял, что с тобой пора соперничать на НОВОМ УРОВНЕ! — Ого! А, что ты имеешь в виду под «новым уровнем»? — скептически поглядываю на него, опираясь о стену. — Будешь как-то изощренно обзывать меня? Начнешь ставить подножки? Погрызешь мои тапки как шкодливый пёс или используешь всю туалетную бумагу в отеле? Даже не знаю, чего ещё ожидать от тебя, Хони… — рассуждаю, взявшись за подбородок. — Вот увидишь! — гордо вскидывает голову и надувает губы. — Сама не заметишь, как начнешь просить у меня пощады, — играет бровями. — Не могу себе такого представить, — хмыкаю и расплываюсь в улыбке. — Да ты спать спокойно не сможешь, девочка! Обещаю тебе, — подходит ближе и говорит мне с придыханием на ухо. — Думаешь, только ты можешь играть не по правилам, ммм? Используешь запретные приемы, да? Но у тебя же тоже есть слабые места. Я нааайдууу их… — берет локон моих волос и медленно накручивает на свой палец. У Хони какая-то новая туалетная вода. Удивительно, но запах все также соответствует его противоречивому характеру. Буд-то в мед добавили перца. Странное сочетание, но очень интригует. — Думаешь, у нас будет время на сон? — произношу невозмутимым тоном. — Знай, если будет, то я приду к тебе и… — гипнотизирует взглядом, но в этот момент самолет начинает потряхивать, и глаза Чжухона резко округляются от испуга. «УВАЖАЕМЫЕ ПАССАЖИРЫ! СЯДЬТЕ НА СВОИ МЕСТА И ПРИСТЕГНИТЕ РЕМНИ! МЫ ПРОЛЕТАЕМ ЗОНУ ТУРБУЛЕНТНОСТИ!» — объявил пилот самолета и, как по команде, нас жутко начало трясти. Я тут же хватаюсь за поручень и пытаюсь прилипнуть к стене. Хони в панике шатается из стороны в сторону, а потом одним рывком наваливается и обхватывает меня как коала свое любимое дерево. Утыкается носом в мои волосы и верещит: — Аааа… Мама-мама! Я не хочу умирать! Аааа… Самолет встряхивает еще больше и накреняет вправо. Подскакиваем и скользим вдоль стены, сгибаем ноги в коленях. Дыхание сбивается, а сердце с каждым скачком уходит в пятки. Не выдерживаю веса парня, который приклеился ко мне как магнит, и шлепаюсь на пол. Чжухон валится сверху, в агонии цепляясь за мою шею и царапая плечо. — Тише! Ты… задушишь… — булькаю ему в ответ, но он оглох от испуга и в истерике продолжает сжимать меня в объятиях. Задыхаясь от нехватки воздуха, начинаю колотить Хони по спине. В одно мгновение самолет перестает трясти, и мы замираем на полу как два паука, запутавшихся в собственной паутине. — Сядьте на свои места и пристегнитесь! — кричит нам стюардесса. Тормошу Чжухона и тяну его в сторону салона, но он будто приклеился к полу. Трясет головой и охает как заведённый. — Пойдем, Хони, все уже в порядке! — сама налаживаю дыхание и пытаюсь развернуть лицо парня к себе. — Нет-нет-нет… А вдруг опять начнётся? — жмурится и скользит носом по моей щеке. Хнычет, будто ребенок, и слюнявит мне подбородок. — Именно поэтому нам нужно сесть на свои места, — с нажимом глажу его по спине. — Я не хочу вставать… страшшшно… — качает головой, продолжая сопротивляться. Вижу, что Чжухона переклинило от страха. Успокаивая парня, провожу рукой по его волосам, прижимаюсь губами к щеке. Он перестает трястись, но все ещё тяжело дышит. — У нас вообще-то бизнес-класс, я не хочу лететь возле туалета, слышишь? — теперь произношу с укором. Тогда Чжухон прикладывает руку к груди и пытается встать. Помогаю, подставив ему свое плечо подмышку. Радуюсь, что привела парня в чувство, НО НЕ ТУТ-ТО БЫЛО! Хони резко отшатывается в сторону, ломится в туалет и сгибается над унитазом. Из-за сильного скачка давления его стошнило. Не бросаю парня, а иду следом за ним, чтобы проконтролировать. Не хватало еще, чтобы суровый репер «Monsta X» упал лицом вниз прямо перед выступлением в Токио. Поправляю футболку и глажу его по спине. — Если бы ты был моей подругой, я бы придержала тебе волосы, — хмыкаю в его сторону. — Не смешно… кхе-кхе… — отзывается обиженным тоном. — А, по-моему, отличная шутка. Особенно учитывая то, как ты недавно угрожал мне «новым уровнем». — Это другое! — разгибается, прикладывая руку ко рту, и сверкает взглядом. — Да уж, я поняла, — пропускаю его к умывальнику и жду, когда он умоется. — Ты тоже испугалась! — сердито сводит брови, глядя на меня в зеркало. Потом плещется в воде так, будто недавно искупался в нефти. Несколько раз намыливает руки, полощет рот, подставляет лицо под струю. Короче, резвится как утенок в луже. В итоге, выпрямляется и уязвлено смотрит на меня. — Конечно, только дурак не испугался бы, — сменяю гнев на милость, приобняв Чжухона в ответ. Потом отстраняюсь и беру его за руку. — Тебе лучше? Пойдем в салон, выпьешь воды. — Ты не отпустишь меня… не бросишь? — бормочет исподлобья, покусывая нижнюю губу. — Куда ж я денусь? — говорю ему со вздохом. — Спасибо, — произносит серьезным тоном, потом ластится и трется щекой о мои волосы. Вот так вот суровый парень резко превратился в беззащитного ребенка. «НОВЫЙ УРОВЕНЬ будет потом, Скубиду, а пока время для уязвимости и откровения»

***

ТОКИО. СЕРЕДИНА НОЧИ. Мы прилетели сюда вечером и остановились в гостевом доме, снятом только для команды «Monsta X». Все тут же улеглись спать, чтобы раньше встать на репетицию. Я долго ворочалась. То засыпала, то просыпалась, потом не выдержала и решила выпить успокоительное. Взяла таблетку и иду на кухню, чтобы запить ее водой. В коридоре темно, поэтому нужно подсвечивать себе путь телефоном. Вот бы не убиться в незнакомом месте! Стены здесь обиты деревом и на них висят причудливые картины. Рассматриваю произведения искусства и уже издалека слышу, как хлопнула дверь холодильника, и заскрипели дверцы буфета. Кому это тоже не спится в такой час? Захожу в кухню и вижу Кихёна. Сонный, босой и всклокоченный как воробей стоит на носках и тянется к верхней полке за чашкой. Что это за черти поставили посуду так высоко?! «Скубиду, слишком много вопросов посреди ночи!» — Тебя подсадить, Кихёни? — ухмыляюсь и подхожу к парню ближе. — Мне не до шуток! — слегка истерично фыркает мне в ответ. — Ладно-ладно, прости, тебе помочь? — легонько дотрагиваюсь до его лопатки. — Не нужно, я сам! — нервно отдергивает плечо. Пыхтит, вытягивается всем телом и все-таки подцепляет чашку пальцами. — Как ты себя чувствуешь? — пытаюсь заглянуть ему в лицо. — Нормально, отстань! — цокает языком и почему-то злится. На эмоциях захлопывает шкафчик, озирается на меня и случайно выпускает чашку из рук. Суетится, пытается ее поймать, но она все равно падает на пол и разбивается. «Ничего не меняется, Скубиду. Вы СНОВА И СНОВА бьете посуду…» — Ну что за черт?! — хныкает Кихён и медленно присаживается на корточки, чтобы убрать осколки. Чувствую, что с парнем что-то не так, поэтому тоже наклоняюсь, чтобы помочь. Хомяк это видит и опять отшатывается от меня как от чумной, неуклюже взмахивает руками и начинает крениться назад. Мгновенно подскакиваю и придерживаю его за спину, чтобы он не упал. Понимаю, что футболка на парне промокла насквозь. Злюсь и хочу отругать паршивца, но слова застревают у меня в горле, потому что Кихён жмурится и трясет головой. У него закружилась голова? Тут же кладу ладонь ему на лоб, а он горячий, КАК УТЮГ. — КИ, ДА ТЫ ЖЕ ГОРИШЬ! — обхватываю парня сильнее и прижимаю к себе. — Ты измерял температуру?! — Мне уже лучше, я выпил жаропонижающее, — морщится и садится на пол. — Сколько градусов?! — взволнованно встряхиваю его. — Было 39,7. Сейчас должно быть меньше… — облизывает сухие губы. — Почему ты молчал?! И, правда, жить надоело?! — возмущенно округляю глаза. — Как завтра будешь выступать? — Выступлю, как и всегда… — отвечает слабым голосом и пытается меня оттолкнуть. — Дай я встану… хочу пить… — Подожди, я сама тебе налью, — отстраняюсь и пытаюсь подняться на ноги, но Кихён резко останавливает меня, схватив за рукав. — НЕТ, СТОЙ! Я не хочу выглядеть жалко! — повышает голос, злится и плотно сжимает губы. — Что за чушь ты несешь?! — падаю на колени рядом с ним и чеканю каждое слово, глядя ему в глаза, а он щурится и, сутулясь, втягивает голову в плечи. — Ты заболел! У тебя высокая температура! О чем ты думаешь вообще?! В больницу хочешь попасть?! «Ох, уж это соперничество с Чжухоном! Оба себе лбы расшибут скоро!» Кихён ещё больше съеживается и отводит взгляд, обхватывает себя руками, словно защищаясь от моих колких слов. — Так, сейчас попьешь воды, потом я сделаю тебе травяной чай и отведу в спальню. Померяешь температуру и решим, что делать дальше. — Хорошо, — тяжело вздыхает, — но я ещё хочу покупаться… Весь потный, мерзко себя чувствую… — бормочет себе под нос. — Может, не стоит? Лучше просто переоденься. Тебе сейчас нельзя переохлаждаться. — Нет! — новая вспышка злости. — Я покупаюсь СЕЙЧАС, — упрямо морщит нос. — Ладно, договорились, но я буду рядом, ясно? — сдаюсь и помогаю Хомяку встать. Тот кивает в ответ, и тогда мы вместе завариваем чай, а затем идем в ванную. То и дело поглядываю на парня, потому что теперь боюсь, что ему снова станет плохо. Повезло, что в уборной висело несколько махровых халатов, и не нужно было идти за сменной одеждой. Становлюсь в дверях и жду, когда Хомяк почистит перья. Кихён нависает над умывальником, смотрит на себя в зеркало, медлит, копошится… Потом оборачивается и ворчит в мою сторону: — Может, ты выйдешь? — Я отвернусь, — откликаюсь спокойно. — Нет, лучше выйди, — поворачивается ко мне и выжидательно складывает руки на груди. — Что я там не видела? — закатываю глаза, чмокнув губами. — Я уже говорил, что не хочу выглядеть жалко! — снова заводит свою шарманку Кихён. — Ты не жалко выглядишь, а упрямо! — возражаю ему в ответ. — Отлично, потрешь мне спинку! — злится и начинает раздеваться. С остервенением снимает футболку и бросает ее в умывальник. Всё-таки отворачиваюсь, чтобы Хомяк не захлебнулся от возмущения. — Чего ты отвернулась? Ты же все уже видела? — язвительно бросает мне в спину. Раньше я бы фыркнула и осталась так стоять, но сейчас снова развернулась к нему лицом. Кручусь как юла, но мужчина же просит, правильно? Зачем ему отказывать? Кихён не ожидал такого и замер в одних трусах растерянно и даже немного смущенно. — Ну, продолжай, — говорю безразличным тоном. — Или ты всю ночь будешь купаться? Хомяк не тот человек, которого вот так просто можно взять на понт. Гордо поворачивается ко мне спиной, снимает белье и идет в душевую кабину. Опускаю взгляд и начинаю внимательно изучать свои ногти. И правда, не стоит лишний раз смотреть на голый зад своего бывшего, хоть и с температурой под сорок. Когда Кихён наконец-то ОТМЫЛСЯ, взяли чайник с чаем и пошли в его комнату. Соседом Хомяка, как обычно, был Минхёк. Только мы вошли в спальню, он заворочался в своей постели и начал бормотать в нашу сторону: — Где ты ходишь? … Как там твоя температура? … О, Дуна! Ты ко мне пришла?! — Нет, — кратко отвечаю, расстилая Кихёну кровать, пока тот переодевается в свежую пижаму. — Ооо! ВЫ СНОВА ВМЕСТЕ? — резко оживляется Минхёк. — Нет, спи уже! — раздраженно крякаю и бросаю в приставучего парня маленькой подушкой, которая лежала на тумбочке. — Нууу, блиииин! Интересно же! — снова зарывается в своей постельке и продолжает оттуда ныть. — А чем вы занимаетесь посреди ночи, ааа? — Твой друг заболел, не видишь, что ли? — Ну, ты-то его вылечишь? — отзывается уже совсем слабым голосом. Оставляю Минхёка без ответа, потому что Кихён уже переоделся, залез под одеяло и снова меряет температуру. Подхожу к нему и сажусь рядом на край кровати. — О чем это он спрашивал? — шепчет мне вдруг Хомяк и морщит нос. — В смысле? Ты же слышал, — наклоняюсь ближе к его лицу. — Он сказал: «Ты КО МНЕ пришла?», — манерничает и с подозрением ждет моей реакции. — Эм… Ни о чем! Это не важно, — сказала как отрезала и отвернулась, чтобы не смотреть ему в глаза. Вот говнюк! Как он так цепляется за слова?! Не скажу же я Хомяку, что чуть не приняла участие в групповушке. С какой это стати мне отчитываться перед бывшим? — Я чего-то не знаю? — продолжает прожигать меня взглядом. — Как ты умудряешься ревновать, а? — цокаю языком и скашиваю на него взгляд. — Я не ревную, — произносит с каменным лицом. — Ага, еще скажи, что ты не Кихён! Какая у тебя температура? Совсем перегрелся? Активно гримасничает, достает градусник и говорит: — 37,5 — намного лучше. — Отлично! Уже почти здоров, тогда я пойду! — восклицаю и дергаюсь, чтобы встать, но парень снова хватает меня за руку. — Не уходи, пожалуйста, побудь со мной… На сей раз бросаю на него удивленный взгляд. Хомяк тушуется и склоняет голову к груди, поджимает губы. Выдерживаю паузу, потом молча забираюсь на кровать и ложусь рядом с Кихёном, только поверх одеяла. Сидим и пьем чай какое-то время. — Тебя правда преследуют? — задает неожиданный вопрос и удивляет меня еще больше. — Уже нет, — отвечаю кратко, потому что не хочу развивать эту тему. — А раньше? Когда ты была… со мной? — неуверенно спрашивает, теребя пальцами одеяло. — Раньше, да, но я решила этот вопрос, — говорю и немного лукавлю. Хотя меня и в самом деле уже никто не запугивает. — Прости, — шумно вздыхает и прикрывает глаза. — Прости, что не поверил тебе. — Это в прошлом. Не имею понятия, почему он решил тогда, что я вру, но сейчас это уже не важно. — Да… Залазь под одеяло, а то замерзнешь. И так со мной полночи возишься, — глухо вымолвил Кихён, поставил чашку на тумбочку и лёг на бок, повернувшись ко мне спиной. Воспринимаю эти слова как просьбу. Забираюсь под одеяло, пододвигаюсь ближе и обнимаю его сзади. — Кихён, ты можешь иногда расслабиться и позволить, чтобы о тебе позаботились. Я понимаю, что ты привык делать это сам и за всех остальных, но ты ведь не железный, — глажу парня по руке и чувствую, как она покрывается гусиной кожей. — Береги себя, прекрати делать глупости, забудь про чувство вины… Что сделано, то сделано. Мы и так уже достаточно измучили друг друга… — Дуна, я… — произносит, но его голос обрывается. Дышит так тяжело, будто у него в легких заканчивается кислород. — Что? — Я так скучаю по тебе, — говорит на одном дыхании, потом резко ныряет под одеяло, разворачивается там и утыкается лицом в мою грудь. — Так скучаю… — добавляет надломленным голосом и обнимает крепко-крепко. Наверное, я должна радоваться, но почему мне ужасно грустно и хочется плакать? В ответ глажу Кихёна по волосам и целую в макушку. Не знаю, что ему сказать. Я тоже скучала. Очень. Но теперь в моей жизни есть еще и Чжухон. Хомяк сам его впустил в мое сердце. «Что же делать, Кихён? Что же делать?» — закрываю глаза и с этой мыслью засыпаю. В эту ночь я оберегала парня как и раньше. Будто он снова был моей Печенькой… Будто я была той, кем уже не стану никогда. За последние сутки я поняла, что умение показывать свою уязвимость — это настоящая сила. Для того чтобы довериться и обнародовать себя с неприглядной стороны, тоже нужно собрать волю в кулак. Особенно, когда хочется быть неотразимым. Ещё умение прощать и идти наперекор своим принципам наоборот показывает твердость характера. Мстить, ссориться и делать глупости — не так-то сложно, а истинная сила именно в поддержке и сопереживании.

***

ЧЖУХОН Он, как дорогой алкоголь. Пьешь медленно, чтобы насладиться вкусом и почувствовать разные оттенки его натуры. Горечь и сладость в одном бокале. Пьянеешь не сразу, но, когда накрывает, падаешь лицом в асфальт. Сдираешь кожу, не боишься боли. Приложишь подорожник и идешь дальше, чтобы сделать новый глоток и выпить его до дна. Выпивая, не травишься, не умираешь, а впадаешь в кому, потому что он так хорош, что не убивает тебя до конца. И ты просто существуешь, зная, что он в твоей крови. Оставил осадок. Стал твоей частью. Не поможет капельница и переливание крови тоже. Просто смирись или умри. Выпив его один раз, у тебя не будет выбора. Ты сделал этот выбор, когда попробовал именно его — дорогой полусладкий вкус. Алкоголь под именем Ли Чжухона.

*** Русалка и Дракон ***

КИОТО. ЗА СОРОК МИНУТ ДО ВЫСТУПЛЕНИЯ. В этом городе нас попросили показать несколько выступлений в тематике Хэллоуина, хотя он был неделю назад. Делать нечего, поэтому ребята быстренько переписали сценарий концерта. И все бы хорошо, если бы мне не присудили роль Русалочки. Наверное, это решение принял тот, кто ОСОБЕННО любит меня. Что в этом страшного? У русалки же хвост и она не может ходить, смекаете? Получается, я должна весь концерт пролежать на сцене, помахивая плавниками. Неплохая роль для танцора, да? Скоро выступление и все уже переоделись. Собрались в гримерке «Monsta X» и репетируют. Я же полчаса натягивала на себя резиновый хвостище, а теперь скачу по комнате как дурочка, чтобы нарисовать на своих руках чешую. Красный парик все время сползает, челка лезет в глаза… Ну что за день такой, бля??? Несмотря на преображение в роковую женщину, моя природная неуклюжесть никуда не делась. Вечно что-то валится из рук и пересыпается. Ещё Минхёк выбесил с самого утра. Уже который день ходит за мной хвостом и спрашивает: — Колись, Дуна! Вы переспали с Кихёном? — Нет, — отвечаю раздраженно, — ему было плохо, помнишь? — Но разве температура помеха для любви? — морщится и разводит руками. Отмахиваюсь от назойливого парня, но через время он снова обращается с тем же вопросом: — Скубиду, ну признайся, вы же переспали, да?! Я что-то слышал, пока спал… — НЕТ! Слышишь меня, НЕТ! — ору ему на ухо, — Твои извращенные фантазии нас не касаются! — Да ладно! Быть того не может! — надувает губы и бубнит. — Я так надеялся, что у моего друга все наладится… В общем, Минхёк меня так достал, что я влепила ему подзатыльник и теперь хожу вся на взводе. Ну, как хожу? Извиваюсь как глиста! Я же Рссссалочка! Вроде бы кое-как накрасилась. Гримеры-то мальчиков разукрашивают, а мы справляемся как можем. Теперь надеваю свой лифчик в виде ДВУХ КОКОСОВ. Интересно, кому это из парней пришла в голову такая КРЕАТИВНАЯ ИДЕЯ? Пытаюсь застегнуть застежку на спине, но у меня не получается. Психую и матерюсь. Уже вся вспотела. Волосы начинают прилипать к плечам. Бля! Бля! Бля! Тут открывается дверь в гримерку и просовывается мордочка Чжухона: — Покемон, ты там скоро к нам приплывешь? — Помоги мне лифчик застегнуть, и я уже готова, — раздраженно пыхчу в его сторону. — Я умею только расстегивать, — подходит ко мне и хихикает. — Верю, но постарайся, ПОЖАЛУЙСТА, — прочищаю горло и пытаюсь не нервничать. Тогда Хони так резко кладет руки мне на кокосы, что я даже подскакиваю и начинаю икать. Дальше говнюк просто стоит, бездействует и дышит в мой затылок. — Слушай, застежка… ик… Она с другой стороны… ик… — Я знаю, просто потом не успею тебя пощупать, — теперь хохочет во весь голос. — Это твой НОВЫЙ УРОВЕНЬ? ПОДЕРЖАТЬ МЕНЯ ЗА СИСЬКИ? — задыхаюсь от возмущения, пытаясь заглянуть Чжухону в лицо. Сегодня его разукрасили под Дракона, и надели на голову корону из шипов, но мощнее всего смотрятся ярко зеленые линзы в глазах. — Нет, Покемон, тебе не нужно будет спрашивать. Ты и так поймешь, если я решу играть не по правилам, — толкает меня бедрами, и я выпячиваюсь вперед. Затем достаточно легко застегивает лифчик, кладет руку мне на живот и добавляет: — Что, девочка, уже дрожишь от возбуждения? И тут я взрываюсь: — Так, хватит лапать Покемона, а ну пошел отсюда! Кыш! Брысь! Мяу! — извиваюсь и бью его по пальцам. В таких случаях Хони думает недолго. Просто берет и подхватывает меня на руки. Я возмущаюсь ещё больше, а он закидывает мое тельце на плечо и спрашивает: — Скажи, Рыба, ты всё доделала и можешь репетировать? — ДА! Поставь меня на пол! — машу руками-плавниками. — Что мне там репетировать? Я все равно только валяюсь на сцене! — Отлично! Тогда держим курс в гримерку «Monsta X»! — разворачивается и топает к двери. Я пытаюсь хвататься за стены, но Чжухон все равно выходит и медленно двигается по коридору со мной на плече. Теперь просто злюсь и держусь за парик, чтобы он не свалился. По пути встречаем Минхёка. На нем какая-то странная шапка с ушами, как у волка. Парень окидывает нас взглядом и хохочет: — Шикарный вид, ребята! Вы отлично смотритесь вместе! — Ты кто?! — бросаю ему в след, пропуская колкий комментарий мимо ушей. — Я — ПЁСИГОЛОВЕЦ! — гордо восклицает Минхёк. — У меня даже хвост есть! — поворачивается задом и вертит попой для убедительности. Молча офигеваю. Болтаюсь на плече у Хони и думаю: «Успокойся, Скубиду! Это твой ОБЫЧНЫЙ рабочий день! Чему ты снова удивляешься?»

*** Клинок самурая ***

ОСАКА. ДЕСЯТЬ НОЧИ. Сегодня я отлично поплясала на подтанцовке и теперь могу отдохнуть. В это сложно поверить, но день выдался ОЧЕНЬ УДАЧНЫМ. Никто не раздражал, не обзывал — все были заняты своими делами. Я тоже вела себя хорошо: ничего не разбила, не вымазала, не испортила. Чангюн дочитал книгу о черепахах, Шону впервые в жизни попробовал жареное мороженое, и даже Кихён выздоровел. Ну, просто чудо, а не день! Вот теперь хожу в своем номере и сушу голову после душа. Гаыль ушла целоваться с Хёнвоном. Да, они — ребята скромные, воспитанные, поэтому ТОЛЬКО ЦЕЛУЮТСЯ. Правда куда конкретно, никто не уточняет. Бугага! Укутываюсь в белый махровый халат — собственность отеля, и иду открыть дверь подруге. Она может вернуться и не достучаться до меня, потому что я включу фен. Потом топаю к зеркалу, наклоняюсь и сушу голову полотенцем. Напеваю хитовую песенку, верчу задницей и вдруг слышу, что входная дверь открылась. Разгибаюсь и ЧУТЬ НЕ ПАДАЮ В ОБМОРОК. Мне навстречу шагает суровый Чжухон в ЧЁРНОМ КИМОНО. На лбу повязана алая лента, а в руках блестит изогнутая сабля. Морда такая серьёзная, будто собрался завоевать весь мир. Ну, капец! С перепуга я выронила полотенце. Пячусь назад и хватаюсь за сердце. Парень же останавливается в метре от меня и вещает: — УЗРИ НОВЫЙ УРОВЕНЬ! — дергает за пояс на своем кимоно, и оно тут же спадает на пол. Задерживаю дыхание, распахнув рот от удивления. МАМА ДОРОГАЯ! Хони полностью обнажен… и возбужден. Да-да, ГОЛЫЙ, понимаете??? Отвожу взгляд в сторону и моргаю. Раньше бы я вообще зажмурилась, но сейчас Скубиду — роковая женщина, поэтому беру себя в руки и смеряю Чжухона оценивающим взглядом. — Надо же! Какой сюрприз, на ночь глядя! — произношу с презрением, а сама чувствую как мое лицо и уши… Да что там, я вся ГОРЮ! Молчит и коварно скалится. Перекатывается с пятки на носок, покусывает нижнюю губу — короче красуется и дефилирует. Начинает поигрывать саблей. Той, что в руке. Я с улыбкой наблюдаю. Тогда Самурай подходит ближе, тычется своим достоинством в мое бедро и хрипло спрашивает:  — Тебе нравится МОЙ МЕЧ? — Эм… кхе-кхе… — немного мямлю, потом интересуюсь: — И как ты только не стесняешься? — с вызовом смотрю ему в глаза. — А мне есть чего стесняться, Покемон? — вальяжно вымолвил парень, наклонился и лизнул меня в щеку. — Я тебе не мороженое! — поморщилась и отшатнулась. — Но я вижу, что ты тоже хочешь ЛИЗНУТЬ меня, — щурится и обхватывает губами свой большой палец. — А вот и нет! — возмущенно округляю глаза. Ну ничего себе разошелся Самурай! Вот-вот и начнет «начищать свою саблю». — Ай, Покемон, не нужно лгать. Ты же красная как помидорка! Решаю тоже идти в атаку. Отбрасываю мокрые волосы назад, упрямо шмыгнув носом, и нагло кладу руку Чжухону на ягодицу. Раздался шлепок, но парень даже не пошелохнулся. — Ух, какой дерзкий мальчик! Зачем пришел? Мне оруженосцы не нужны! — чеканю ему в лицо. — Я не оруженосец, а тот, кто проткнет тебя насквозь, понимаешь, о чем я? — хмыкает и забрасывает железную саблю себе на плечи. — Ууууу! — складываю губы в трубочку и машу на себя ладошкой, созерцая его подмышки. В это время дверь в номер открывается, и заходят Хёнвон с Гаылью. Выглядываю из-за плеча Хони и отдаю им честь. — Кажется мы не вовремя… — натянуто произносит моя подруга. Понимаю, как ей сейчас неудобно. — НУ, ОХРЕНЕТЬ САМУРАЙ! — наконец подает голос Хёнвон. — Пойдем отсюда, Гаыль, я не был готов увидеть такую картину! — Подумаешь, дорогой, может, у них еще Хэллоуин, — мурлыкает ему девушка в ответ. — Да! И я на Хэллоуин был Чёрным Котиком, а не бегал по отелю с голой жопой… Ребята все еще бубнят, но дверь за ними захлопывается, и их голоса обрываются. Пока Чжухон отвлекся и опустил оружие, я выхватываю из его рук саблю и отбегаю назад. — Всё, хватит с меня позора! Давай проваливай в свою комнату, и кимоно не забудь! — направляю остриё Самураю в лицо. Стоит, не двигаясь, потом резко падает на колени и ползет в мою сторону. — Не убивайте меня, Королева! Я сделаю все, что вы пожелаете! — протягивает руки и качает головой. «Так, Скубиду, значит, говнюк сменил тактику!» — Чжухон, это уже не смешно, прекрати, — запрокидываю голову и ною. Тогда парень быстро подскакивает, обхватывает меня за ноги и поднимает над землей. От неожиданности я выпускаю саблю из рук и верещу: — Аааа, дурак-дурак, совсем с ума сошел!!! Аааа, в дурдом его! Парень не обращает внимания на мои крики, подходит к кровати, и мы вместе на неё валимся. Ошарашено пытаюсь отползти назад, но Хони придавливает меня своим телом так, что я не могу сдвинуться с места. Сначала сопротивляюсь, но в итоге сдаюсь и спрашиваю, глядя в его сверкающие глаза: — Ладно, Чжухон, ты победил. Чего ты хочешь? — Интересный, вопрос, учитывая то, что я лежу на тебе без одежды, — сверкает ямочками на щеках, слегка ослабив хватку, чтобы мне спокойно дышалось. — Неужели это тебя не возбуждает? — Эм… ты очень хорошо выглядишь, но… — пытаюсь подобрать слова, бегая взглядом по его лицу. — Хорошо выгляжу? — расплывается в обаятельной улыбке. — И только? — Ладно, непристойно и эротично, НО… — Что не так? — покусывает влажные губы. — После того, что ты учудил, я не могу… — отвожу взгляд. — Точнее странно себя чувствую. — Хм… значит, с Кихёном ты можешь зажигать в лифте, и отлично себя чувствуешь, а со мной вечно что-то не так, — недовольно морщит лицо. — Хони, я тебе уже говорила, что лифт сам остановился, — прикрываю глаза от усталости. — И вообще, с какой стати мне перед тобой отчитываться? — Действительно! И правда, с какой стати?! — отодвигается и неожиданно встает с кровати. — Тебе же всегда на меня плевать! Ты только и делаешь, что носом воротишь! Наблюдаю, как он находит свое кимоно, укутывается в него, затем подбирает саблю и обиженно бросает в мою сторону: — Знаешь, что, Дуна? — Что? — вскидываю брови, потому что Хони назвал меня по имени. — Иногда мне хочется послать тебя на хрен! — Так давай, ни в чем себе не отказывай, — взмахиваю рукой. — Пошла ты! — показывает мне средний палец и УХОДИТ. Слышу, как захлопнулась дверь, и наслаждаюсь тишиной. Спустя минуту раскидываюсь звездой на кровати и грустно размышляю: «Какой был хороший день, Скубиду! Но пришел Самурай, и всё стало на свои места… Чувствую, в этот раз Хони обиделся не на шутку. Чего ждать от него теперь? Почему он просто не может прийти и обнять меня? Зачем строит из себя Самурая? Нет, я не против горячих любовных игр. Просто хочу нормальных отношений, здравого разговора. Хочу понять, серьезно ли Чжухон ко мне относится? Мне не нужен просто секс, даже такой сумасшедший, каким он может быть с Хони. Не могу уже видеть этот спектакль, его и так достаточно в моей жизни. Хочу, чтобы меня просто тихо обняли, сказали, что любят и будут оберегать эту любовь. Без драмы и фейерверков. ВСЁ!»

*** Сырое мясо ***

ИОКОГАМА. ПЯТЬ ЧАСОВ ВЕЧЕРА. Этот день для нас выходной между концертами. Все собрались в маленькой гостиной отеля и занимаются своими делами. Многие уткнулись в гаджеты, кто-то читает или просто разговаривает. Я же присоединилась к компании, которая играет в карты. Не очень хочется напрягать мозг, но здесь мне уютнее. Рядом сидят Гаыль и Хёнвон, а напротив еще четверо: Шону, Молния, Минхёк и Кихён. Мне редко везет в азартные игры, но сегодня на это плевать. Играю на автомате. Ещё было бы отлично, если бы в комнате не было Чжухона. Он ведет себя слишком активно, ко всем лезет обниматься, но не ко мне, конечно. На меня Хони обижен. Вот так и живем: ссоримся, миримся, обижаемся, а потом снова все по кругу. Уже третий раз проигрываю и понимаю, что скоро придется отрабатывать желания. Слава богу, в этот раз они безобидные. Хёнвон приготовил целый список заданий на подобие: целый вечер простоять на одной ноге или зевать, не переставая, так что выполнять их не страшно, а даже смешно. Раздаю карты и невольно поглядываю на то, что делает Чжухон. Только что он вертелся возле Вонхо и Киёми, а сейчас подошел к Миранде. Разговаривает с ней… Положил руку ей на талию… Что-то шепчет на ухо… Притягивает к себе и… Тут я не выдерживаю, вскакиваю и иду к этим воркующим голубкам. Раздраженно тормошу Хони за плечо и задаю вопрос: — Сколько ты будешь ТАК со мной поступать? Парень отодвигается от Миранды и озадаченно смотрит на меня, потом выдает: — Сейчас я поступаю так, как ты этого заслуживаешь, — морщится и выпячивает губы. — Что?! — меня так возмутили эти слова, что даже холодок по спине пробежал. — Ты свинья, Чжухон! — не выдерживаю и шлепаю его ладошкой по щеке. — Извини, мне очень захотелось! — разворачиваюсь со слезами на глазах и собираюсь убежать, но парень не дает мне скрыться. Больно хватает за плечи, прижимает к себе и отрывисто целует в губы. — Извини, мне очень захотелось! — повторяет мою же фразу, сердито глядя в мои глаза. — Я тебе не шлюха! — шиплю ему в ответ. В зале стоит тишина. Ребята замерли и наблюдают за нашими разборками. Даже боюсь подумать, что чувствует сейчас Хомяк. — Но ты тоже не ангел! — выдерживает паузу Хони, а потом с намеком скашивает взгляд на Кихёна. — А здесь есть ангелы? — как всегда встревает в разговор Минхёк. — У нас же всегда пахнет жареным. Это место больше похоже на ад, правда? Я красивый Чертёнок, да? — вертится, хихикает и подбивает локтем Шону. Свожу глаза к переносице, показывая, что устала от бреда, который постоянно творится. Затем беру Чжухона под локоть со словами: — Пойдем, поговорим в другом месте. — Так бы и сказала сразу, — чмокает губами парень и с недовольной физиономией идет за мной. Выходим из гостиной на лестничную площадку. Я первая приближаюсь к окну и отстраненно спрашиваю: — Какие у тебя планы? Что ты будешь делать дальше? — Собирался написать песню, но не вышло. Сейчас думаю хорошо провести время с Мирандой, — становится рядом со мной и рассуждает совсем без эмоций. — Может быть, засну в её кровати, но не знаю, хочу ли… За окном темно и идет дождь. Мелкие капли засеяли стекло так, что практически не видно улицу. — Вообще-то я спрашивала о нас с тобой, но теперь мне понятно… — прислоняюсь лбом к стеклу и прикрываю глаза. — Что тебе понятно? — заглядывает мне в лицо. — Всё понятно, — произношу со вздохом. В моей душе резко стало пусто, и даже перехотелось говорить. — Ты можешь определиться кто тебе важнее? Я или Миранда? — Я выбрал тебя, но ты постоянно меня отталкиваешь! — наклоняется ближе и практически кричит жалобным тоном. Поворачиваюсь к Хони и обнимаю его. Он тут же откликается, принимая меня в свои объятия. Тянусь к розовой щёчке, которую недавно ударила и с нежностью поглаживаю её. В ответ парень губами прижимается к моей ладони. Тревожно сопит и смотрит на меня исподлобья. Тогда безвольно опускаю руку, кладу голову ему на грудь и тихонько говорю: — Хони, наши с тобой отношения, как СЫРОЕ МЯСО — выглядит аппетитно, но будет вкусно, если его приготовить. Ты — не готов. — Так научи меня! — сильнее прижимает к себе и вдыхает запах моих волос. — Как?! Я не знаю как… Ты должен сам до этого дойти. — Но я хочу быть с тобой, — хныкает и шмыгает носом. — Да, но ты постоянно делаешь мне больно или сводишь с ума — так нельзя. — Тогда что нам делать? — Давай просто жить дальше… — аккуратно отстраняюсь и ухожу. Чжухон остается стоять у окна. Дождь еще сильнее стучит по стеклу, сливаясь в один шумный поток — это гроза очищает мир своими слезами.

***

НАГОЯ. НОЧЬ. НЕБОЛЬШОЙ ОТЕЛЬ В ЦЕНТРЕ ГОРОДА. Хожу по комнате и нервничаю. Почему? Ну вот НЕ ЗНАЮ! Всё приготовил, расстелил, украсил… Воздух чистый, влажный, свежий, пахнет вкусно… Даже розочка торчит в бокале, но всё равно что-то не так! Подхожу к зеркалу и назидательно говорю сам себе: «Так, Хёнвон, сучонок, возьми себя в руки!» — хорошенько хлопаю себя ладошкой по щеке. — «Ты не первый день встречаешься со своей девушкой! К чему эти волнения? И не стыдно тебе, мужик, а?» На самом деле есть повод для беспокойства. Впервые за долгое время в моем номере в отеле НЕТ СОСЕДА. Это же ФАНТАСТИКА! Кихён, как всегда, с Минхёком, Чжухон с Чангюном, а Шону с Хосоком. И вот я — голубчик, совсем один. АЛЛИЛУЯ! Ну как один? У меня же есть моя Гаыль! Вот я и решил устроить ей ИДЕАЛЬНОЕ СВИДАНИЕ. Решил и теперь страдаю. ВСЁ ЛИ Я ПРОДУМАЛ? Она у меня вегетарианка, значит мясо, рыбу и яйца не ест. МАТЬ ПЕРЕМАТЬ! Ходил, значит, по супермаркету, выискивал эти продукты, вычитывал все этикетки, чтобы нигде даже крошечка мяса не закралась и глазик рыбки не промелькнул. В итоге купил три пачки чипсов, апельсиновый сок и упаковку печенья. Там-то точно яйцами и не пахнет! Еда готова. Дальше романтика… Нашёл старую гирлянду, которую Вонхо принёс на позапрошлый Новый год, и взял ее с собой в тур по Японии. Зачем? Просто я — предусмотрительный парень. И вот ОНА ПРИГОДИЛАСЬ! Мигает. Создает уют. Шикарно! Теперь развлечения. Хочу сыграть ей на укулеле. Знаете такая маленькая четырёхструнная гитарка? Бренчит так трогательно: тили-тили-тили… Я не умею на ней играть, но там всего четыре струны, поэтому даже Минхёк исполнит на этом инструменте рок-балладу. Ах, да! Ещё, конечно, написал поэму. В трёх частях. Она интересная, ПРАВДА! Надеюсь, Гаыль не заснёт, пока я её дочитаю. И всё-таки чего-то не хватает… Хожу-хожу. Подвигал розочку в бокале, потом заправил свитер в брюки, затем обратно выправил его. Ну что я буду как ботаник? Я — дерзкий парень, так что нужно стать небрежным, смелым и суровым. Тут слышу — в дверь стучат. Ого-ого! Пришла Гаыль! Встал ровно, плечики расправил и подефелировал встречать гостей. СТОИТ! В дверях моя Рыжая Бестия! Да-да, она перекрасилась в рыжий цвет. Втягиваю живот и с улыбкой произношу: — Привет, солнце, я тебя ждал, — и с порога целую ее в носик. «Она пошатнулась, Хёнвон! ЭТО ЗНАК! Ты точно ХОРОШ!» Пропускаю мою даму в комнату. Бегает, обустраивается, а я ей спонтанно вещаю: — У меня для тебя есть сюрприз, — достаю гитарку из-под стола. — Эм… что это за зубочистка? — хмыкает Гаыль. — Как ты можешь? Это тонкий музыкальный инструмент, — взмахиваю рукой, чтобы лучше выразить свои эмоции. — Да, такой тонкий, что не понятно для чего он, — кивает головой и заправляет волосы за уши. — Тебя что-то не устраивает? — бросаю укулеле на стул и подхожу впритык к своей девушке. — Вон, смотри, даже розочка торчит в бокале! Для кого, думаешь, она там угнездилась? — Ну, не знаю, если хочешь, можешь её съесть, — вскидывает голову и смотрит на меня с насмешкой. — Отлично! — резко хватаю цветок и беру его в зубы. Затем прижимаю Гаыль к себе и со всей страстью заглядываю ей в глаза. — Ух, ты! Сегодня ты послушный, — закусывает нижнюю губу, игриво на меня поглядывая. — Размечталась! Тьху! — выплевываю розу и впиваюсь ей в губы. Чёрт возьми! Каждый раз целую её как впервые. Она всегда новая и непредсказуемая. Сейчас хочет одно, а через минуту пожелает другого. Иногда это пугает, но чаще заводит. Скольжу языком по её подбородку. Как я люблю этот изгиб. Он прекраснее любого, что может изгибаться. В такие моменты, я ощущаю себя вампиром. Чувствую нежные руки у себя на пояснице и понимаю, что нужно действовать дальше. — Кажется, я что-то забыл… — вдыхаю запах её волос, скольжу рукой по спине. — Забей, — говорит она, покусывая меня за ухо. Вот так всегда. Она говорит «забей», и я ЗАБИВАЮ. Поднимаю её на руки и несу на кровать. Бережно опускаю свою Леди на покрывало. Она выгибается и просит, чтобы её раздели. Я это вижу, поэтому тут же подскакиваю и накрываю Гаыль своим телом. Всегда пропускаю этот момент — когда мы сбрасываем с себя одежду. Раз! И я уже внутри моей любимой, восхитительной, самой близкой и дорогой женщины. Как же я обожаю отражение страсти на её лице. Капельки пота на шее и такие мягкие, шелковистые волосы, в которые можно зарываться и таять. Тащусь от ритмичного колыхания грудей моей Гаыль, покачивания бархатистых бедер, но самое главное — это то, как мой поршень с каждым разом исчезает в её вагине. Могу бесконечно смотреть на эти мощные толчки, которые доводят мою девочку до дрожи. Морщусь и кусаю губы, нещадно сминая покрывало. Она же обхватывает меня ногами, пуская ещё глубже в свое влажное и узкое до боли место. Да, мне иногда больно сдерживать себя, но каждый раз я добиваю её до оргазма, кусая, терзая и покрывая поцелуями желанную кожу моей Фиерии, Дивы и самой желанной женщины на свете. — Гаыль, я написал для тебя поэму, — хриплю ей на ухо, когда она уже почти на пике. — Ага, читай… — срывается стон с ее губ. — О леди-совершенство! — засаживаю ей свой член поглубже. — Она так пленительно танцует! Следить за нею верх блаженства, смотреть, как с каждым разом атакует, — сгибаюсь и кусаю за сосок, затем продолжаю: — И только отблески рассвета, покажут мне лицо её, когда она чиста и полностью раздета, метну в неё свое копьё… — Ааааааах, — вздыхает от удовольствия Гаыль и финиширует. «И снова, Хёнвон, ты не дочитал свою поэму до конца… Вот беда! Она так хороша, что твоя женщина кончает от неё уже на первых строчках. Не это ли показатель таланта, чувак?»

***

КИХЁН Он, как любимый домашний свитер. Стоит надеть его, и тот уже спасает тебя от боли, утешает, заставляя забыть о любых проблемах. Он, как твоя броня, только мягкая и пушистая. Бросишь его или забудешь где-то, потом всё время ходишь и страдаешь — тебя мучает совесть. Или спешишь на работу, а он висит на спинке стула и манит, и дразнит, как дремлющий кот в дождливую погоду. Ты уже опаздываешь, но свитерок излучает такой уют, что хочется остаться и выпить в нём чаю. Даже замурзанный и не самый свежий ты лучше наденешь его, чем холодную и колючую обновку, потому что он такой родной и ТВОЙ ДО ПОСЛЕДНЕГО КАТЫШКА. Ты просто счастлива, чувствовать его на себе, задумчиво теребить мягкую ткань, тонуть в нежности, которую он излучает. Вспоминая о нём, ты уже покрываешься мурашками. Долго не можешь расстаться и помнишь всю жизнь… Вот такой он — бесконечно любимый, родной и домашний свитер с именем Ю Кихёна.

*** Неделимая клетка ***

МЕСЯЦ НОЯБРЬ. ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ В ТУРЕ ПО ЯПОНИИ. НАХА. ОСТРОВ ОКИНАВА. ТЕМПЕРАТУРА 23 градуса. Как же быстро пролетело время! Казалось, мы только начали, но вот уже все концерты отработаны, и пора возвращаться домой. Столько эмоций было потрачено за эти дни, что сейчас хочется просто отдохнуть. И в этом плане «Monsta X» крупно повезло. На Окинаве нас поселили в небольшом особнячке недалеко от океана. Здесь так тихо и спокойно, что хочется погрузиться в свои раздумья и ни о чем не говорить. Всю территорию огибает большая бамбуковая роща вперемешку с диким кустарником. Обстановка так и манит устроить барбекю и сыграть на гитаре, поэтому последний вечер тура было решено провести во дворе у костра. Парни натаскали дров, и пламя разгорелось так, что теперь вздымается на пару метров ввысь. Кихён жарит на шпажках осьминога. Рядом на корточках сидит Шону и подъедает все, что некрасиво приготовилось. Это выглядело так умилительно, что я подошла и потрепала его по волосам. Хёну вздрогнул, а потом заулыбался во все лицо, прижавшись головой к моему колену. Наш Лидер иногда самый славный человек на свете! Так и хочется чаще гладить парня «по шерсти», чтобы он всегда был таким добряком. Чжухон и Чангюн, обнявшись, попивают вино и подпевают Хёнвону, который играет на укулеле. Это звучит немного экзотично, но вполне приемлемо для такого места, где мы находимся. Вонхо совсем расслабился, положил голову на колени Зонтичеллы и дремлет. Рядом со мной на бревнышке тискаются Минхёк и Киёми. Да-да! СВЕРШИЛОСЬ! Между ними сейчас что-то происходит, но никто не поймет ЧТО. Краем уха слышу тихие смешки и перешептывание этой парочки: — Ты будешь есть курочку? — мурлыкает Минхёк. — Нет, я хочу сладенького, — манерничает японочка. — Хорошо, поджарю тебе зефирку, — чмокает девушку в щёку. — Слушай, а почему ты не была у своих родственников в Токио? Они же там живут? — Я не хочу их видеть, — категорично отзывается Киёми. — А почему? — Это длинная история… и совсем не веселая, — тяжко вздыхает девушка. — Расскажи мне, — ноет Минхёк, — расскажи-расскажи-расскажи-расскажи… Отхожу в сторону, потому что скрипучий голос парня начинает давить мне на мозги. Порываюсь помочь Гаыль и Соён нарезать овощи, но потом наоборот пячусь назад и снова погружаюсь в свои мысли. Хочется остаться в тишине и безмолвии столько, сколько возможно. На мне длинная пышная юбка в пол и легкая кофточка. С каждым порывом ветра становится немного зябко, поэтому обхватываю себя руками за плечи и топчусь на месте. Опять же, лень тащиться в дом и утепляться. Я так ушла в себя, что не заметила, как сзади ко мне подошел Кихён. — Дуна, ты тоже хочешь заболеть? — мягко произносит и набрасывает покрывало мне на плечи. Оборачиваюсь и благодарно киваю. Тени от костра играют на его лице. Это так завораживает, что я на время застываю, разглядывая открывшиеся для меня по-новому знакомые черты. Острый подбородок, пухлые приоткрытые губы, крошечная родинка на носу, угольный взгляд и прямые ресницы настолько густые, как лезвие ножа. Вот почему он может ранить своим взглядом, будто клинком. На мне до сих пор остались шрамы от взмахов его ресниц, когда он чем-то был недоволен… — Соскучилась? — еле слышно спрашивает Кихён, выводя меня из транса. Смущенно опускаю взгляд, но не подаю вида, что меня тронул этот вопрос. — Просто задумалась, — качаю головой, сильнее укутываясь в покрывало. — Тогда иди кушать, осьминог готов, он быстро жарится, — улыбается, поджав губы, загадочно вздыхает и уходит обратно к мангалу, чтобы накормить всех ребят. Украдкой провожаю Хомяка взглядом. На нем ярко красный комбинезон, похожий на те, что носят космонавты. Вот кому точно здесь не холодно! Все потихоньку подтягиваются к костру, чтобы поужинать, но мне почему-то совсем не хочется есть. Подгадываю нужный момент, и ныряю в заросли кустарника. Хочу прогуляться к океану и обдумать важный вопрос. Когда мы вернемся домой, буквально сразу же закончится мой контракт с агентством. Буду ли я с «Monsta X» дальше или нет — это большой вопрос. Он мучает и волнует меня уже не один день. Настолько, что я не могу думать ни о чем другом. «Что, если это последний вечер, когда мы так близки друг к другу? Что, если ты снова пойдешь по пути одна, Скубиду?» — по телу бегут мурашки, я хочу поскорее выбраться из кустарника и растянуться на пляжном песочке. Стебли бамбука заканчиваются, открывая моему взору небольшую старенькую беседку. Она настолько крохотная, что ивы, которые растут рядом, оплели её своими гибкими ветвями. Аккуратно ступаю по листве, шурша ломкими веточками, и радуюсь новому открытию. Внутри ветхого строения виднеется широкая качеля в виде пухлого дивана. Ах, это просто райский уголок на берегу Тихого океана! Даже Багамы сейчас показались мне менее впечатляющими. Тогда я занимаю «место в первом ряду» и, легонько раскачиваясь, изучаю ночной горизонт. Слева виднеется небольшой пирс, усеянный рыбацкими сетями. Наверное, здесь часто ловят рыбу. Ветер доносит до моего обоняния пьянящий соленый запах океана. Тут же закрываю глаза и впитываю кожей каждый порыв стихии. Мои волосы слегка отросли, поэтому каждый раз упрямо вздымаются, щекочут шею и ключицы, заставляя подергивать плечами. — Почему ты сбежала? — слышу голос Кихёна прямо около своего уха. Резко открываю глаза и вскидываю голову. Хомяк смотрит на меня с тенью улыбки на губах. — Хотела побыть одна, — пожимаю плечами, глядя на то, как он обходит качелю и садится рядом со мной. — Я тебе помешал? — вскидывает брови в ожидании ответа. — Нет, просто я странно себя чувствую и хочу разобраться в этом, — произношу, глядя в одну точку. — Мы все странно себя чувствуем, — опускает голову Кихён. — Хочешь честно? — Давай, — бросаю на него любопытный взгляд. — Все сейчас думают о том, что будет, когда мы вернемся в Сеул, — теребит свои пальцы, потом вздыхает и прячет лицо в ладонях. — Не важно, как мы будем работать дальше, я знаю одно: ОН ВСЁ РАВНО ЗАБЕРЕТ ТЕБЯ У МЕНЯ. ОН всегда так делает. Во всем первый, даже, если не лидирует. Это странно звучит, но понятно для тех, кто хорошо знает Чжухона. Честное слово! Никогда еще в своей жизни я не видела Кихёна таким серьезным. У меня даже отняло язык из-за того, что он озвучивает подобные мысли вслух. — Хони мой друг. Нет, я даже люблю его по-братски и готов пройти с ним бок о бок через многое, но… Когда дело касается тебя, я вижу перед собой только соперника. Скажи, он плохо с тобой обращается? — быстро разгибается и снова ранит меня своим взмахом ресниц. — Нет, не совсем так… Хони ведёт себя как Хони, если ты понимаешь, о чём я, — моргаю глазами и чувствую, как моё сердце пропускает удары. — Хм, отлично понимаю, — хмыкает парень и расплывается в доброй улыбке. — А я? — плавно наклоняется ко мне, неотрывно глядя в глаза. — Что — ТЫ? — застываю как статуя и не могу пошевелиться. — Что я для тебя значу, после всего, что было? — дотрагивается до моей щеки указательным пальцем и скользит им вниз, изображая слезу. — Говоря откровенно, как ты отнесешься к тому, что будешь сегодня моей? Полностью. Без остатка. Только МОЕЙ. Кихён смотрит так открыто, что я буквально чувствую себя раздетой. Наши лица в каких-то миллиметрах друг от друга, вот-вот и мы соприкоснемся носами. Оба сейчас отлично понимаем, что сознательно пришли к этому. Тогда, возле костра он подошел именно в тот момент, когда мне нужна была поддержка, а я отправилась сюда, будучи уверенной, что парень пойдет за мной следом. Мы вели безмолвную игру, зная заранее, к чему она приведет. — Только я не подготовился… У меня нет с собой защиты, — произносит с грустью Кихён, опуская взгляд и закусывая губу. — Мы можем просто… — С некоторых пор я пью таблетки, — легонько пожимаю плечами. Услышав эти слова, Хомяк так поморщился и разинул рот, будто ему только что объявили о годовом отпуске на Сейшелах. — Как так? Почему… — хлопает ртом как рыба и задыхается. — Почему ты не делала этого, когда была со мной? — вижу на его лице возмущение. — Потому что я тебе доверяла, — отвечаю без раздумий. Резко успокаивается, но всё еще смотрит колючим взглядом. Затем снова открывает рот, чтобы возмутиться, только я не позволяю ему… Подстраиваюсь и соприкасаюсь с ним губами, не углубляю поцелуй, а просто делаю хороший вдох, словно проглатывая его обиду. Кихён замирает, прикрыв глаза. Тогда мы просто сидим и дышим друг другом какое-то время. Полной грудью. До головокружения и цветных пятен в глазах. ЕСТЬ ТОЛЬКО МЫ И ШУМ ОКЕАНА. Чёрт возьми! Как же это возбуждает! Я так и чувствовала, как у меня вяжет внизу живота. В итоге, не выдержала и лизнула парня в уголок рта. Он тихонько фыркнул и лизнул в ответ также. Никогда не думала раньше, что целоваться одними губами может быть так волнующе. Тут Кихён резко берет меня за подбородок и говорит, опаляя своим горячим дыханием: — Я хочу кончить в тебя, — испепеляет взглядом, смущается, но не опускает взгляд. — Никогда еще не делал этого… Из-за откровенных слов парня у меня буквально сводит мышцы в промежности, поэтому я плотнее сдвигаю ноги. Хомяк видит это боковым зрением и по его лицу пробегает волна еле различимых эмоций, говорящих о том, что ему не терпится оказаться внутри меня. — На тебе же «скафандр», — кладу руки Кихёну на плечи, слегка остужая его пыл. — Он вообще-то снимается, — процедил сквозь зубы, тут же взялся за молнию и плавно расстегнул ее до пояса. Стаскиваю рукава с плеч парня и ощущаю жар, исходящий от его тела. Кихён тоже хватается за комбинезон, чтобы быстрее избавиться от одежды, но я качаю головой и делаю всё сама. Плавно снимаю с него футболку, затем легонько скольжу пальцами ему в пах и массирую возбужденный член сквозь ткань. Хомяк шумно втягивает воздух и отворачивается. — Если ты так будешь делать, я долго не продержусь, — бросает на меня осуждающий взгляд. — ТЕРПИ, — говорю одними губами, а потом запускаю руку ему в трусы и обхватываю пенис вместе с яичками, будто предохраняя. Ощупываю, ласкаю, массирую… Кихён открывает рот в безмолвном стоне и ударяется лбом о мой висок. Когда, наконец, прекращаю прелюдию и снимаю с него бельё, он сильнее наваливается на меня, прижимая к мягкой поверхности качели. Сгребает в сторону мою юбку, порывисто избавляется от полоски стрингов, сминает покрывало. Пускаю Хомяка в свои объятия, чтобы тот удобнее устроился у меня между ног. Пока он фыркает и окончательно стаскивает с ног комбинезон, тянусь к его шее, целую в кадык, посасываю складку под подбородком. Кихён замирает, запрокидывая голову, растворяется в ощущениях. Понимаю, что достаточно измучила парня, когда опускаю взгляд и вижу, как его пенис подрагивает. Легонько прикладываю ладошку к головке. Она влажная и липкая — вся в смазке. — Ки, с каких пор ты становишься таким мокрым? — С тех пор, как стал СКУЧАТЬ ПО ТЕБЕ, — прижимается сильнее и щурится от того, что остро чувствует прикосновение моей руки, затем отодвигает ее в сторону и неожиданно злобно спрашивает: — Скажи, ты правда симулировала? — Тебя так задела эта фраза? — беспечно улыбаюсь ему в ответ. — Это не даёт мне спать спокойно, — глухо бубнит Хомяк, сверкая взглядом. — Постоянно думаю, что ты играла… и терпела меня… — Вот глупый, я ни разу не притворялась, — хмыкаю и закатываю глаза. Тогда Кихён быстро подстроился, и одним мощным толчком вошел в меня, громко выдохнув и наморщив нос. — Ау! — вскрикиваю от грубого проникновения, не смотря на то, что уже достаточно сильно возбуждена. — Ау?! — вторит мне, продолжая ритмично двигаться, каждый раз вспарывая меня своим уязвленным достоинством. — АУ?! Да, я чуть мозгами не двинулся, стерва — ты такая! АУ! — почти кричит звенящим голосом и грубо прижимается к моим губам. Дрожит мелкой дрожью и задыхается. Жалит и обжигает своим членом мое нутро. Морщусь от боли, но со временем привыкаю. Я знала, что намек на симуляцию обеспокоит его, но не думала, что ТАК СИЛЬНО. Наверное, Хомяк долго хотел задать этот вопрос, поэтому сейчас бьется в истерике. Хочу успокоить парня, поэтому мягко целую в щёку, нежно глажу по плечу, сильнее привлекая к себе. По его туманному взгляду вижу, что он скоро кончит, поэтому шепчу ему на ухо: — Тише, тебе не о чем волноваться, мне всегда с тобой хорошо, — веду рукой по его позвоночнику, и с каждым мгновением Хомяк расслабляется и замедляется. Тогда делаю контрольный выстрел: — Тише, я люблю тебя… Именно эти слова резко приводят Кихёна в чувство. Смотрит пронзительным, щемящим взглядом и произносит, касаясь губами моего подбородка: — Я тоже… Я, аааааах… Успеваю почувствовать сильную пульсацию члена у себя внутри, а затем несколько горячих выстрелов спермы, бьющих прямо по матке. Эти новые ощущения на какое-то мгновение тоже приводят меня в экстаз. Лицо Кихёна сейчас невозможно описать словами. Он так восхищен, будто только что ВЫИГРАЛ ГРЭММИ. Краду губами его оргазм, когда он приоткрывает рот и сладко стонет, со всей силой вжимаясь в меня телом, судорожно подрагивая каждой мышцей. Последний ТОЛЧОК!.. И он расслабляется, обмякая и пластом придавливая меня к качеле. Обхватываю его руками и ногами, оберегая от ветра, прижимаюсь к волосам и вдыхаю волнующий мужской запах. Лёгкими касаниями ласкаю шею, когда Кихён поднимает голову и, щурясь от удовольствия, шепчет: — Хочу ещё… но сначала ты… С улыбкой киваю в ответ, легонько отодвигая Хомяка, только он начинает сопротивляться. — Нет, хочу остаться в тебе, — прижимается к моим губам. — Но как ты так собираешься…? — морщусь, поглядывая исподлобья, отчетливо ощущая, что его семя все еще вытекает из меня. — Не очень удобно, но дай мне пару минут, — углубляет поцелуй и делает легкие поступательные движения бедрами. Сильнее обхватываю парня ногами и помогаю ему, начиная сжимать мышцы промежности. С удивлением опять открываю для себя новые грани мужской физиологии. Постепенно низ живота у Кихёна разгорается новым огнем, его плоть затвердевает и заполняет меня изнутри. Это чувство сводит с ума! Хомяк неотрывно наблюдает за моим выражением лица и посмеивается. — Ого! Вот это фокус! — смущенно округляю глаза. — Хи-хи, нравится? — по-лисьи улыбается, делая фрикции, и постепенно ускоряется. — Не спеши, — чмокаю его в нос и для более глубокого проникновения раздвигаю бедра пошире, обхватываю парня ногами так, чтобы поставить стопы ему на ягодицы. Теперь каждый раз головка его члена ударяется о мою матку. Хочу превратиться в одни ощущения. Безмолвно растворится в этом темпераментном мужчине. Кихён следил за каждым моим движением и подстраивался так, чтобы доставить мне удовольствие. Не переставая двигаться, покрывал мои руки поцелуями. Считал, ловил губами и страстно посасывал каждый пальчик. Его тело было таким своим, уютным и домашним. Так хотелось к нему прикасаться, трогать, поглаживать… Сейчас я полностью прочувствовала слово «НЕЖНОСТЬ» и еще «ЕДИНЕНИЕ». Он двигался максимально чувственно, казалось, видит меня изнутри, хочет слиться в одно целое, стать одной НЕДЕЛИМОЙ КЛЕТКОЙ и раствориться в ДНК друг друга. Будто имел меня в первый раз. Снова и снова, снова и снова, и снова, и снова… Я терялась в ощущениях, но Кихён постоянно вытаскивал меня из этого состояния, встряхивая и обжигая дыханием. — Ты чувствуешь меня? — Да… Печенька… — Не называй меня так больше — это напоминает о плохом! — фыркает мне в ухо. — А как? — Придумай новую кличку, — мечтательно прикрывает глаза. В ответ нежно целую его веки. Он морщит нос и лучезарно улыбается. …Не знаю сколько времени мы провели в том маленьком персональном раю, опаляя друг друга жаром щек и губ, с любовью смыкая ладони. Только все закончилось в океане, когда мы с разбега и полностью нагие нырнули в теплые ноябрьские волны…

***

На следующий день мы вернулись в Сеул. Разумеется, ребята заметили то, что я и Кихён в какой-то момент исчезли с барбекю, и не сложно было сложить дважды два, чтобы понять, чем мы занимались. Всё было написано на наших счастливых лицах. Нет, конечно, мы страшно старались делать вид, что просто гуляли по лесу, только в этом не было смысла. В семье «Monsta X» не бывает секретов. Чжухон встретил меня угрюмым молчанием. В тот момент он был в образе сурового рэпера, но я знала, что в душе Хони заливается слезами. В этом проблема! Я больше не знала, как нужно поступать, чтобы кто-то из этих двоих парней не страдал. «Наверное, это невозможно», — думала я. РЕШЕНИЕ ПРИШЛО САМО СОБОЙ. Как же я хотела остаться с Кихёном! Особенно после того, что произошло между нами на Окинаве. Это был больше, чем секс для нас обоих. Думала, мне будет достаточно объятий и нежных слов, надеялась, они внушат уверенность. Только наша близость не решает проблемы, а только её усугубляет. Хомяк был прав, пока рядом Чжухон, соперничество не прекратится. Стоит Хони включить мужика и мое сердце, и мозг уже не подвластны мне. Этот парень рушит все мыслимые и немыслимые правила, и даже наши особенные отношения с Кихёном, потому что он сам — Особенный. В Хони уживается две максимально противоположные личности, с которыми невозможно бороться, особенно, если он ЗАХОЧЕТ БОРЬБЫ. Ссоры, расставания и перемирия могут повторяться. Как и секс, впрочем, тоже. Но как долго это продлится? Я постоянно задавалась этим вопросом, пока летела в самолете домой. И как только ступила на родную землю, мною уже всё было решено. Наконец, стало ясно, что проблема не в них — не в парнях, а ВО МНЕ. КТО Я? Статист, стажер, временный танцор в подтанцовке «Monsta X»? Но этого НЕ ДОСТАТОЧНО, чтобы сделать выбор и быть хотя бы с одним из двоих парней, которых я люблю. Сейчас Чжухон и Кихён жонглируют мной, перебрасывая из рук в руки, потому что именно они решают исход наших отношений. Сколько бы я не перекрашивала волосы — ничего не изменится! Кан Дуна — это всего лишь Скубиду, которая спешит всем на помощь, но никак не может помочь самой себе. Именно поэтому, сейчас ребята в агентстве, составляют план дальнейших выступлений, а я тайно ускользнула и вернулась в общагу, ЧТОБЫ СОБРАТЬ ЧЕМОДАН. Обошла все комнаты. Посидела на всех стульях. Спустилась в квартиру парней и упала на кровать Чжухона, примеряла его кепки и свитер. Затем забралась на ярус Кихёна и обнюхала его сладкую подушку, залила её слезами… Потом собрала волю в кулак и ушла из общаги НАВСЕГДА. Сегодня утром я уволилась. Сама. Раньше того времени, когда закончится мой контракт, и кто-то будет решать мою судьбу. Теперь иду с чемоданом по улице вниз и смотрю на тусклое солнце за облаками. Оно слепит мне глаза, но так я могу оправдать свои слезы. Моя куртка распахнута, как и душа, которая сейчас разрывается на части. Я решила поступить в театральную академию и начать идти по своему творческому пути. Прощайте мои подруги! Дорогая Киёми, ты — сплошная тайна, но моё сердце всё равно на твоей стороне. Любимая Гаыль, мы ещё обязательно увидимся. Я оставила тебе записку, в которой пообещала написать, как только устроюсь и обживусь на новом месте. Прощайте «Monsta X»! Моя душа остаётся вместе с вами! Добрейший лидер Шону, мудрый Чангюн, надежный Хёнвон, умилительный Минхёк, мой дорогой талантливый друг Вонхо, родной и особенный Кихён, гениальный и будоражащий Чжухон — Я ТАК ЛЮБЛЮ ВАС! Время, проведенное с вами, было незабываемым и самым значимым в моей жизни до сих пор, но у меня свой путь на сцену. И Я ПО НЕМУ ВЗОЙДУ! Давайте, когда-нибудь встретимся снова, ребята…