ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ! (Monsta X)

СЕНТЯБРЬ. НОЧЬ. — Айгу-айгу, осень только началась, а уже так холодно, что пробирает до костей! — Ты замерз? Тогда пододвигайся ближе, — говорю с беспокойством в голосе. — Хм… я хочу выспаться. В моей голове появятся другие мысли, если обниму тебя, — вздыхает, но всё-таки прижимается и обхватывает меня со спины. — Укрывайся лучше… — оборачиваюсь и натягиваю на его плечо одеяло. — Не важно, теперь я быстро согреюсь, — издает смешок и щекочет ресницами мою шею, вжимаясь в неё лицом. По телу начинают бегать мурашки. Сучу ногой, чтобы он прекратил. — Конечно, ТАК ты не уснёшь, — пытаюсь оттолкнуть его от себя пятой точкой, но он борется со мной, чтобы наоборот плотнее прижаться бедрами. В итоге сдаюсь. Сплетаемся ногами. Лежим так и глубоко дышим. — Кихён? — А? — Я так скучала по тебе… — Правда? — шмыгает носом, проводит ладонью по моим губам, а потом водит по ним указательным пальцем. — Угу, — шмыгаю носом в ответ и пытаюсь сдержать подкатившие слёзы к глазам. — Чего тебе не хватало больше всего? — спрашивает без эмоций. — Просто тебя… Почти год прошел… — Чёрт, теперь точно спать не хочется, но нужно же… Чувствуешь? — хмыкает, толкнувшись тазом вперед. — Кгм, тогда давай решим этот вопрос и спокойно заснем, — произношу деловито и нащупываю бугор на его пижамных штанах. — Зайка поможет мне пальчиками? — опаляет моё ухо шепотом. — А ты хочешь? — Угу, — издает отрывистый стон в знак согласия. Запускаю руку под ткань и медленно достаю его возбужденную плоть. Ощупываю по всей длине, каждый сосудик и складочку. Сильнее сжимаю в руке, чувствую жар и сильную пульсацию. — Крепче… возьми его, не бойся, — настойчиво хрипит, кусая губы. — Неужели нужно заново тебя учить? — Посмотрите, какой нетерпеливый мальчик, — посмеиваюсь и с привычной хваткой начинаю доставлять ему удовольствие. — Тебе так нравится, когда я это делаю? — Мне нравится… потому что… нравится тебе… ммм… — прерывисто произносит и мычит, уже совсем не скрывая эмоций. — Почему ты так решил? — Я вижу, … как ты… на него смотришь… Ничего не отвечаю. Кихён прав. Я чувствую власть, когда держу парня за его достоинство. Когда он доверяет мне свой тёплый, сильный, переполненный желанием пенис, это доставляет невероятное наслаждение. К тому же эстетически приятно, потому что люблю в этом человеке ВСЁ. Хомяк жмурится и совсем сбивчиво дышит. Когда прокручиваю пальцы и стимулирую самое чувствительное место — оголенную часть головки, он обеспокоенно бубнит, зарываясь в мои волосы: — Уффф, сейчас всё испачкаю… Тогда я отбрасываю одеяло в сторону и подтягиваю свою сорочку вверх. В это время Кихён часто толкается в мое бедро, с силой прижимаясь разгоряченным членом. Снова обхватываю его плоть и двигаю рукой так быстро, как могу. Хомяк, не переставая, стонет, пока не вздрагивает всем телом, брызгая на мои ягодицы теплой струей семени. Обмякает. Пару секунд не двигается. Потом исступленно трется лицом о мою щеку. Оборачиваюсь и ловлю его губы своими, но он играет со мной, подставляя подбородок и шею. Не открывает глаза, растворяется в ощущениях. Покрываю его кожу маленькими, порхающими поцелуями. Как же я давно не вдыхала этот упоительный, родной, любимый запах… — Мой сладкий-сладкий мальчик… — шепчу, не отрываясь от него. — ТВОЙ? — резко замирает, нависнув надо мной. — Ты же бросила меня, РАЗВЕ НЕТ? — широко распахивает глаза, и они загораются красным пламенем в ночи. Замираю, потеряв дар речи, и леденею от страха. — ЧЕГО ТАРАЩИШЬСЯ? ХОЧЕШЬ МЕНЯ?! ТЫ ЖЕ САМА УБИЛА НАШУ ЛЮБОВЬ! — морщит нос и вещает с металлом в голосе, который громко разносится эхом по квартире. Кровь медленно начинает струиться по лбу Кихёна, заливая все лицо. — МЕНЯ УБИЛА! В САМОЕ СЕРДЦЕ! ТЕПЕРЬ У МЕНЯ НЕТ СЕРДЦА! СМОТРИ, ТАМ ПУСТО! — мгновенно отстраняется, и я могу рассмотреть комнату сквозь огромную дыру в его груди. Всхлипываю, трясусь и прикладываю руки ко рту, лишь бы не кричать. Только мычу в ответ и заливаюсь слезами, сдерживая порывы подступающей тошноты… …Резко просыпаюсь. Вздрагиваю, подминая под себя одеяло. Моргаю, пытаясь избавиться от кошмарного сна. Облизываю пересохшие губы и осторожно оборачиваюсь. Сзади мирно посапывает Чжухон, вытянув губы трубочкой, будто в ожидании поцелуя. Сегодня Пчёлка ночует у меня. Какой же он милый, когда спит… Хоть кто-то отдыхает здесь спокойно. Всё еще тяжело дыша, соскальзываю с кровати и босиком топаю на кухню. Пол такой холодный, что мне тут же становится зябко. Ничего, это только на пользу! Особенно, когда закончилось успокоительное. Ведь знала же, что вчера съела последнюю таблетку и все равно махнула на это рукой. Пришел Хони, и я расслабилась, а сейчас вот, пожалуйста, здравствуйте! В последнее время мои нервы совершенно ни к чёрту! А ещё очень часто снится Кихён. Не знаю, с каких пор это началось, но теперь практически каждую ночь просыпаюсь из-за кошмаров, которые так или иначе связаны с Хомяком. Бывает, просто бегу по длинному коридору и в конце меня всегда ждет одно из двух: грустное лицо Кихёна или Чжухона. Короче, я медленно СХОЖУ С УМА. «Для артиста хорошо быть немного странным, но, Скубиду, ты переходишь все границы!» Распахиваю кухонный шкафчик и хватаю бутылку вина, начатую вчера с Хони. Какое-то время борюсь с пробкой. Потом, не утруждая себя поиском бокала, пью прямо из горлышка. Большими глотками. Долго и без остановки хлыщу алкоголь, чтобы забыть залитое кровью лицо Кихёна. Почему сейчас любая вещь напоминает мне о нём? Серьезно, это доходит до паранойи! К примеру, пару месяцев назад Чжухон подарил мне фортепиано. Ему так нравится, когда я играю на клавишах… Он всегда подходит и обнимает меня сзади или смотрит украдкой, мечтательно сидя на подоконнике. Только вот я всегда грущу, начиная играть, потому что когда-то сама с таким же влюбленным взглядом наблюдала за Кихёном. Или же недавно Хони принес мне цветок в горшке. Красивый, изящный и утонченный. Стоит теперь возле окна и навевает грусть, потому что я в тайне назвала его Хомяком. С чего бы это? Просто, когда Кихён ещё был Печенькой, мы пересадили не один такой цветок… Может быть, я так ностальгирую и тоскую из-за того, что Чжухон постоянно рассказывает о «Monsta X»? В чём проблема? Почему в моей голове только и звучит имя Кихён, Кихён, Кихён и ещё тысячу раз Кихён! Делаю еще один глоток вина и понимаю, что допила практически всю бутылку. «Скубиду, так нельзя! Ты только сорвёшь себе желудок!» Плевать! Мне уже крышу сорвало, желудок — это не так страшно. Промакиваю лицо полотенцем, так как залила себе весь подбородок, и кожу неприятно начинает стягивать. Поворачиваюсь, чтобы вернуться в постель, но вдруг испуганно вскрикиваю. Проснулся Чжухон. Стоит на пороге в одних шортах и ошарашено смотрит, как я пьянствую. В темноте силуэт парня навёл на меня ужас. Говорю же, нервы ни к чёрту! С перепуга выпускаю из рук бутылку. Она падает на пол и дает трещину. Остатки вина пачкают паркет. Хорошо, что практически всё допила… Тут же присаживаюсь и судорожно начинаю за собой убирать. — Дуна, что ты делаешь? — быстро подходит и помогает мне вытирать пол салфетками. Не знаю, что ему ответить. Он же и так видел. Зачем спрашивает? — Покемон, ты меня пугаешь! — злится, хватает за плечи и хорошенько встряхивает. — Почему пьешь здесь одна, а не разбудила меня?! — Мне приснился плохой сон… Ты так устал, не хотела тебя тревожить… — бегаю взглядом по комнате только, чтобы не смотреть ему в глаза. — Что за бред ты несешь? Я волнуюсь, разве ты не понимаешь? — чеканит мне в лицо, а потом резко прижимает к себе. — Прости… прости… — утыкаюсь носом ему в шею и хнычу. — Мой руки и идём в кровать, — отстраняется и подталкивает меня к умывальнику. Сейчас этот парень суров как папаша. Слушаюсь Пчёлку, оттираю руки от вина и морщусь, вспоминая, что в мае месяце точно так же отмывала руки от крови, которую мне в квартиру подсунули террористки. — Всё? Готова? — пристально наблюдает, а потом подхватывает меня на руки и относит в постельку. Когда нужно, Чжухон знает, как со мной бороться и поступает по-мужски. Не церемонится с моими закидонами, а просто дает хорошего пинка, а потом затыкает рот поцелуем. Иногда это помогает лучше антидепрессантов. Подползаю к Хони вплотную и прижимаюсь к его груди. Тогда он накрывает нас с головой одеялом. Лежу в объятиях Пчёлки и успокаиваюсь. Мои чувства к Чжухону не изменились. Мне всё так же легко, весело и спокойно с ним. Беда только в том, что он приходит очень редко, а во все остальные дни в моей памяти всплывает Кихён. Особенно, после того, как я посмотрю какое-нибудь шоу с «Monsta X». Глаз так и косит в сторону Хомяка. В последнее время он изменился. В лучшую сторону. Во всём. Это так странно, когда парень, с которым ты была очень близка раньше, хорошеет день ото дня, но ты уже не с ним. — Тебе лучше? — выводит меня из раздумий Чжухон. Прижимается губами к моей макушке и начинает гладить по спине. — Мда, только теперь вертолеты летают, хе-хе, — вздыхаю и стягиваю с головы одеяло, потому что становится трудно дышать. — Ещё одну бутылочку хряпни и вокруг тебя не только вертолеты, но и птеродактили с космическими шатлами кружить начнут, — ворчит, поджав губы. — Иди ты… — насуплено бурчу себе под нос. — Что-что? — угрожающе сверкает ямочками Чжухон. — Может, наказать тебя? — Давай я сначала протрезвею, а то ещё засну под тобой, ты обидишься… — начинаю отшучиваться. — С чего ты взяла, что я членом наказывать буду? — громко цокает языком. — Ты всегда так делаешь, — отзываюсь натянутым голосом. — Пора менять систему наказаний, — вздыхает и удобнее устраивается, но все равно продолжает легонько меня обнимать. — У тебя есть какая-то система? — брызгаю слюной от смеха. — Без шуток, Дуна, что тебя тревожит? Эти преступницы больше не проникнут сюда. Ты же знаешь, Снежок им не позволит. — Я знаю, — говорю без эмоций, а сама думаю иначе. Снежок — это мой охранник. Хони прозвал его так, потому что мужчина был коренастым, бритым качком, да ещё и седым к тому же. Нет, он не в возрасте. Просто его работа, с каждым днем добавляет белых волос. Уже четвертый месяц подряд Снежок караулит у моего подъезда. С тех самых пор, когда Чжухон узнал, что меня преследуют именно из-за него. Ох, и бушевал он тогда! Даже хотел вызвать полицию, но я вовремя остановила Хони. Обвинить террористок — это значит, открыто заявить о наших отношениях, а это невозможно, потому что Чжухон айдол. Я просто не позволю этим девкам разрушить карьеру моего парня! Да, мне было очень тяжело… Сложно передать словами НАСКОЛЬКО. Когда над входной дверью прикрепили резервуар с кровью, и она окатила меня с головы до ног, чуть с ума не сошла. Никогда не забуду свой пугающий вид в зеркале. В истерике позвонила тогда Дэбалю. Он помог отмыть следы преступления и привел в чувство, закупил целый арсенал успокоительного. В некоторых местах кровь не хотела оттираться, поэтому и пришлось рассказать всё Чжухону. Нужно было видеть его лицо… Во-первых, он был в шоке, что мне угрожают ещё с тех времён, когда я встречалась с Кихёном, во-вторых, негодовал из-за того, что это происходит до сих пор, в-третьих, злился на меня, потому что я молчала. А что бы изменилось, если бы Чжухон узнал раньше? Нанял бы Снежка, как сейчас? Разве охранник сможет оградить от толпы бешеных фанаток с пулеметами? Что-то слабо в это верится. Нет ничего хорошего в том, что Пчёлка теперь тоже волнуется. Он не может приходить чаще, а вот нервничает из-за этой ситуации постоянно. … Чжухон уже начал дремать, поэтому я лучше укутываю его одеялом, а сама откидываюсь на спину и грустно смотрю в потолок. Тоска по Хомяку и террористки — это полбеды. Вчера мне предложили контракт в Америке. НА ГОД. Сначала сняться в главные роли в сериале, а дальше как пойдет. Мои работы в театре не оставили равнодушными иностранцев. Их так впечатлила яркая Эсмеральда, что они даже дали время подумать. Мечтала ли я когда-то играть в Голливуде? Наверное, в самых смелых фантазиях! Теперь ЭТО МОЖЕТ СТАТЬ РЕАЛЬНОСТЬЮ. Только я не могу бросить Хони. Сейчас это выше моих сил. В то же время ужасно хочу сбежать от Кихёна. Куда-то, где он не будет истязать моё сердце и разум. Я так долго запрещала себе думать о нём, что сейчас этот парень не выходит из моей головы. Что же делать? Может, лучше просто умереть?

***

Мне снова удалось заснуть, но опять снился какой-то бред. Я сидела в небольшой задымленной комнате в окружении «Monsta X» и девочек из подтанцовки. Все мы курили кальян, время от времени передавая трубку по кругу. Играла вязкая, монотонная музыка. Моя голова постоянно кружилась, мысли путались, потому что прямо напротив сидел Кихён. Беспечно поддерживал разговор, расслабленно раскинув ноги. Я жутко хотела подойти к нему, но не подавала виду. Он иногда бросал на меня томные взгляды, которые могли означать только то, что парень просто накурился, а не испытывает те же чувства. Собиралась проснуться, когда Кихён неожиданно вскочил на ноги и с вызовом уставился в мою сторону. Тогда я, отбросила неуверенность, и тоже поднялась. Какое-то время мы неотрывно смотрели друг на друга, а потом резко ринулись навстречу и сплелись в объятиях, погрузились в долгий, глубокий поцелуй. Страсть уносила нас дальше прямо здесь, и не важно, что смотрели друзья. Продолжая соприкасаться губами, опустились на пол и начали срывать с себя одежду. Наверное, кто-то зацепил кальян, потому что он перевернулся и упал на подушки. Мерзкий запах гари сигнализировал о том, что начался пожар, но мы сами горели так, что совсем не ощущали языков пламени. Крики ребят сплетались в один звенящий звук, который был где-то на втором плане. Только дыхание друг друга сейчас было важно. Мы извивались, любили и терлись телами до тех пор, пока не превратились в пепел.

***

Просыпаюсь. Снова. Луч солнца тут же резанул по глазам, а голова отдалась давящей болью. Слышу шаги. Приподнимаюсь на локтях, издав стон из-за спазма в затылке, и хочу понять, на каком свете я нахожусь. Чжухон ходит по кухне и тихо разговаривает по телефону. Вот чёрт, проспала! Хотела же приготовить ему завтрак… «Скубиду, вчерашнее вино совершенно отключило твой мозг!» Кряхчу как старушка, вставая с кровати, и непослушными ногами топаю на кухню. — Хорошо, просто поставь их на батарею, пусть там сохнут, — недовольно ворчит Хони, прижимая плечом телефон. Идет к плите и снимает закипевший чайник. — Да, приду и накостыляю ему! Можешь даже сейчас от меня дать этому придурку подсрачник! Наконец, добираюсь до Чжухона и со сладким мычанием обхватываю его со спины, прижимаюсь и выдыхаю: — Доброе утро… Парень кивает мне в ответ, продолжая говорить по мобильному: — Ладно, ничего не поделаешь. Он всегда что-то портит. Пытаюсь перетянуть внимание на себя и начинаю скользить руками по бедрам Чжухона, запускаю руку в пах, тискаю. Хони извивается и возмущенно фыркает. — Прекрати, — говорит мне одними губами. Не сдаюсь, ползу пальцами ему под футболку, вставляю один в пупок. Пчёлка вздрагивает, прощается со своим собеседником и сопит в мою сторону: — Покемон, хватит меня дразнить, сейчас накажу! — Накажи… — сдавленно хихикаю. — У меня голова болит, хочу, чтобы прошла. С кем ты говорил по телефону? — Нечего в вине купаться! — отчитывает меня как маленькую. — Я с Кихёном говорил. Минхёк выронил бутылку с Колой прямо на мои любимые кроссовки. Хомяк их постирал и поставил сушиться… Слышу имя, которое постоянно вертится в моей голове, и больше не разбираю того, что рассказывает Чжухон. «Скубиду, это уже не смешно! Так больше не может продолжаться! ОН — ПОВСЮДУ. Не дает покоя даже, когда ты поглощена своим парнем. Будто всегда стоит за спиной и ждет, когда ты обернешься в его сторону. ОБЕРНУТЬСЯ?»

***

ДОЖДЛИВЫЙ ОКТЯБРЬ. Сегодня я иду в клуб. Меня пригласил Чжухон. Сразу несколько музыкальных агентств устраивают закрытую вечеринку для айдолов. По всей видимости, она будет шумной, гламурной и оставит послевкусие в виде похмелья. Каждый приглашенный гость может привести с собой спутника. Честно говоря, я была удивлена, когда Хони предложил сопровождать его. Точнее будет сказано, просто охренела! Ведь он мог взять с собой маму, друга или брата, но нет же, упрашивал меня. Я согласилась только тогда, когда Чжухон заверил, что на этом празднике жизни не будет всех парней из «Monsta X». Возможно, придут Хёнвон с Гаылью, но их не страшно увидеть. Ещё пугает сам факт того, что Ли Чжухон в узком кругу заявит о том, что у него есть пара. Именно во время таких тусовок и узнают о личной жизни друг друга. Так вот Пчёлка, хочет обезопасить нас от нападок террористок. Считает, они побоятся действовать открыто, когда о наших отношениях будет знать больше людей. Думает, налетчицы увидят: он серьёзен в отношении меня не смотря ни на что. Я не согласна с Чжухоном. Вряд ли что-то остановит сумасшедших, верно? Плюс к таким действиям Хони плохо отнесутся в агентстве. Мягко говоря, там не любят, когда кто-то из айдолов рискует своей репутацией. «Скубиду, теперь тебя только быстрее убьют. Ха-ха! Всё катится к чёрту… Почему бы не ускорить этот процесс?» Кроме того, понимаю, что на вечеринке на меня будут устремлены взгляды многих девушек, поэтому нужно соответствовать своему парню. Также отработать дружелюбную улыбку, чтобы скалиться кислым мордам в ответ. На этом мероприятии запрещено фотографироваться, поэтому я не стала цеплять на себя много украшений или надевать что-то неудобное. Облачилась в ярко красное платье. Его свободный и летящий покрой подчеркивал мою женственность и добавлял образу огненной легкости. Я ощущала себя парящей птицей, шелковой лентой, взлетающей вверх, или языками пламени, играющими в камине. Короче, просто ОГОНЬ! … Хони заехал за мной на такси в десять вечера. На нём был черный смокинг и белая рубашка с небрежным воротом, подстегнутым галстуком-бабочкой. Эффект мокрых волос придавал парню слегка хулиганский вид. В итоге, мы хорошо смотрелись вместе. Он был стильным, вальяжным репером, а я его грациозной и независимой спутницей. Всю дорогу до клуба отстраненно смотрела в окно и нервно теребила кончик своего платья. Было у меня нехорошее предчувствие, а, возможно, я просто трусила, потому что давно не выбиралась на подобные вечеринки. Чжухон видел мое состояние и периодически чмокал в щеку в знак поддержки. Доехали быстро. Буквально за минут десять. Прямо у входа в заведение толпилось много охраны и нарядных людей в карнавальных масках. — Я решил не цеплять ничего на лицо, чтобы свободно себя чувствовать, — вымолвил Хони, подставляя мне локоть. — Ты прав, — отвечаю, обвивая его руку своей. Так мы бок о бок заходим в помещение. Сдаем верхнюю одежду и медленно продвигаемся в центральный зал. Вижу перед собой только оголенные спины девушек в вечерних платьях и мужские смокинги разных цветов. Диджей крутит эпичную музыку. Свет мигает так часто, будто вспышка фотоаппарата. Тут и там стоят огромные кубы, на которых выгибаются танцовщицы в причудливых позах, жонглируют, крутят хулахупы. Под потолком летают изящные гимнастки на полотнах. На голову периодически сыпятся блестки и лепестки роз. В общем, тот еще гламур! Я боялась оценивающих взглядов, но здесь настолько томная и туманная атмосфера, что всем абсолютно наплевать, кто ты и с кем пришел. НАРОД ПРОСТО КАЙФУЕТ. Нам принесли шампанское, и мы слегка пригубили его, наблюдая за чудесами, которые происходили в зале. Потом Чжухону захотелось пообщаться с друзьями. Погружаемся в толпу в поиске знакомых. По ходу узнаю несколько айдолов. Вот Чимин из BTS, а там вон Бэкхён из EXO, пританцовывает возле толпы девчонок. В общем, шли-шли, пока не нарвались на неприятности. Спонтанно, будто подгулявшее Феррари, мой путь преградил Минхёк. Он так резко возник перед носом, что я подавилась слюной и начала покашливать. — Мать — моя женщина!!! Вот это новости! — наклоняется и тычет пальцем мне прямо в глаза. — Кого я вижу?! Неужели это наша беглянка?! Хони, где ты откопал Скубиду?! Я думал, её украли инопланетяне! Кусаю губы и пытаюсь придумать ответ, но за меня это делает Пчёлка. — Там, ГДЕ НУЖНО! — заявляет кратко, хлопает друга по плечу и переходит на другую тему: — Видел Mad Клоуна? Не могу его найти. — Нет, не видел! — крякает парень, недовольно скривив лицо. Понимаю, что он злится, а не прикалывается как обычно. В этот момент из-за спины Минхёка выплывает I.M. и тоже удивленно вздрагивает, замечая меня. Открывает рот и стоит так, выражая недоумение. Тут я понимаю, что со мной приключился ЛЮТЫЙ ПИЗДЕЦ! Точнее, Я САМА НА НЕГО ПОДПИСАЛАСЬ. «На этом мероприятии не будет «Monsta X»! Да-да, Скубиду, разевай рот пошире и получай награду за САМЫЙ ТУПОЙ ПОСТУПОК ГОДА!» — испуганно зыркаю по сторонам. Здороваюсь с Чангюном, который всё ещё смотрит так, будто увидел привидение, потом шепчу Чжухону, что хочу в уборную и на ватных ногах ломлюсь к выходу. Хони хватает меня за руку, но я с силой вырываюсь. Шугаюсь из стороны в сторону. Музыка бьет по ушам, а я отдавливаю ноги прохожим, жутко шатаясь из стороны в сторону. Нет-нет-нет! Нужно срочно убраться отсюда! Sos! Sos! SOS! Сбежать! Исчезнуть! Провалиться под землю! Чжухон сказал мне что-то вдогонку, но я так и не разобрала, ЧТО ИМЕННО. Становится дурно. Срочно нужно умыться. Выпить успокоительное. Невидимая рука сжимает моё горло. Вот-вот и я захлебнусь! Быстрее! ЕЩЁ БЫСТРЕЕ! Вываливаюсь из зала и теперь быстрым шагом иду по коридору к туалету. Здесь нет мужских и женских комнат. Только одна, на которой гордо значится WC. Со всей силы пинаю дверь так, что она с грохотом ударяется о стену. Буквально подлетаю к умывальникам, открываю кран и начинаю плескать себе воду в лицо. Хлюп-хлюп! Мало, мне мало! Нужна холодная. Выкручиваю кран на 180 градусов, наклоняюсь и подставляю лицо под струю. «Ааааааа! Скубиду, ты совсем рехнулась! Чокнулась! Дура конченая! Зачем сюда пришла?!» — Так жарко? — слышу голос практически над своим ухом. Рядом со мной кто-то стоит и моет руки в соседнем умывальнике. Я видела его, когда вбежала в уборную, но была в таком расфокусе, что просто проигнорировала. Медленно разгибаюсь и смотрю в зеркало прямо перед собой. По моему лицу стекают капли. Косметика не размазалась, но я выгляжу как мокрая собачонка. Скашиваю взгляд в сторону и замираю. Прямо сейчас мой мир ОКОНЧАТЕЛЬНО РУХНУЛ. Рядом стоит тот, от кого я так яростно убегала. КИХЁН. Кажется, сны превратились в реальность. Мы все умрем? *** Последние полгода я вспомнила о том Хомяке, который был когда-то со мной. Ел суп под столом, сладко засыпал на моих коленях и заботливо согревал мне руки, когда было холодно. Сейчас Кихён уже не был тем парнем из моих снов. Милый щекастый Хомячок остался в прошлом. Передо мной приосанился худощавый мужчина с острым взглядом, и я боялась к нему подойти. На нем был серый костюм с серебристыми вставками. Черные блестящие волосы, аккуратно зачесаны назад. Светлые, водянистые линзы делали взгляд Кихёна чужим и незнакомым. К тому же, его щёки практически «растаяли». Нет, ещё были видны, но скулы прорисовывались гораздо сильнее, чем раньше. Хомяк так изменился, что проходя в толпе, я бы не узнала своего бывшего. Теперь он был красивее и мужественнее, но это уже не те родные черты, которые приводили меня в дрожь. — Стало немного дурно. В зале душно… — запоздало отвечаю на его вопрос и пытаюсь пригладить растрепанные волосы. — Тебя тошнит? — по лицу парня пробегает тень улыбки. — Нет… Эм, не в том смысле, — моргнула, не сразу сообразив, о чем он, и тряхнула головой. — Ты пришла с Чжухоном? — снова спрашивает, заложив большой палец за ремень своих брюк. — Откуда ты знаешь… — пытаюсь сформулировать мысль, удивленно вскинув брови. — Хони резко стал счастливым и часто не ночевал в общаге. Очень просто сложить два и два. Я же говорил, что он будет с тобой, — склоняет голову и медленно пожимает плечами. Голос парня звучит так спокойно, что мне становится холодно от его безразличного тона. — Я сама не думала… Так случилось… — мне настолько сложно говорить, будто голос вот-вот иссякнет. — Как ты? — буквально выплевываю этот короткий вопрос и уже жалею о том, что спросила. Кихён неожиданно оживляется, улыбается шире, а потом произносит откровенно: — Знаешь, Дуна, когда ты ушла, я думал, не вынесу этого. Чувствовал себя брошенной девочкой, которой ночью шептали, что любят, а утром даже не сказали «до свидания». Не очень-то приятно чувствовать себя девчонкой, когда ты парень, правда? — тихонько хмыкает и продолжает: — Не переставал думать о тебе. Всё же было идеально, почему она ушла? Каждое утро шёл с проверкой в твою комнату. Может быть, она вернулась, а? Ждал, на что-то надеялся, а потом перестал. Теперь знаю, что можно пережить всё, что угодно. Смотрю на Хомяка и чувствую дежавю. Мне так же больно, как и тогда, когда мы в первый раз расстались. Только сейчас все на полном серьезе. Игра закончилась. Да он и не хомяк уже вовсе… Сейчас речь Кихёна была для меня настолько убийственной, что я не смогла сдержать свои эмоции и приблизилась к нему. — Я не хотела причинить тебе такую боль… Этого мало, знаю, но прости меня за всё, — запинаюсь и кусаю губы, дотрагиваюсь до ворота его пиджака, собираюсь с силами, а потом смотрю открытым взглядом ему в лицо и шепчу: — Я так скучала по тебе, Кихён. Вложила в последнюю фразу всю боль, которая была испытана мной за последнее время. Её было так много, что мой голос дрожал. Парень молчит. Не двигается. Только пристально вглядывается в мои глаза. Затем слегка наклоняется ко мне и произносит: — А я, НЕТ. Даже задумался только что на этот счет. Правда, нет. Я больше не люблю тебя, Дуна, прости, — поджимает губы, отвечая грустным взглядом. Рада, что у меня не потекли слезы. Наверное, организм устал волноваться. Я просто ощутила ТОТАЛЬНУЮ ПУСТОТУ. «Скубиду, на одно мгновение ты перестала существовать. Сможешь ли ты собрать себя по кусочкам? Наверное, это уже будет другой человек…» — Любимый, ты куда пропал? — слышу скрип двери, а затем озадаченный голос за моей спиной. Кихён меняется в лице, снова расплываясь в улыбке. — Я уже иду, встретил старую знакомую! «Что-что? Старую знакомую? Да, мы близко знакомы…» Боюсь оборачиваться, но приходится. В дверях стоит рыжая миниатюрная девушка и до сих пор растерянно на нас смотрит. — Эм… Дуна, познакомься, это моя девушка — Дихён, — разводит руками мой Старый Знакомый и быстро подходит к ней, чтобы взять за руку. «Кихён и Дихён! Как же волшебно звучит! Наши имена совсем не сочетались…» Сложно описать ту улыбку, которую я выдавила из себя и легонько покивала головой, изображая радость знакомству. В этот миг актриса во мне сдавала свой самый сложный экзамен в жизни. Рыжеволосая барышня тоже ответила неуверенным взглядом. Она была словно фарфоровой куклой, которой нарисовали на лице удивление. Изящная фигура. Раскосые, но большие глаза. Длинная шея, тончайшие руки и пальцы, будто у ребёнка. Принцесса — не иначе. Я же выглядела ужасно. Мокрый лягушонок, да и только, а не та грациозная дама, которая пришла на вечеринку под руку с Чжухоном. — Ладно, мне нужно идти… Хони, наверное, уже волнуется… — заправляю упрямые волосы за ухо и боком продвигаюсь к двери. — Рад был тебя видеть, — взмахивает рукой Кихён. Дихён совсем успокаивается и прижимается к своему парню. Разворачиваюсь, чтобы уйти, наконец, но слышу комментарий вдогонку: — Поздравляю тебя! Уверен, вы хорошо смотритесь вместе! — звонко произнес Кихён. — Вы тоже! — бросаю, не оборачиваясь, и роботом выруливаю в коридор. Насколько быстро я бежала в уборную, настолько медленно иду обратно. Не чувствую свое тело. Плыву, словно корабль, потерпевший крушение в море. Без цели. Не видя суши. Должно быть, это… СВОБОДА? «Я больше не люблю тебя, Дуна, прости», — раздается эхом в моей голове. С такими мыслями в груди рожается много эмоций: ревность, вина, сожаление, стыд, разочарование, злость на саму себя… Ноги несут меня в неизвестном направлении, но оказывается, я двигаюсь в сторону чёрного входа. Здесь толпится народ. Теперь они смотрят с любопытством. Всем интересно, что помятая девочка забыла на такой крутой тусовке? «…Познакомься, это моя девушка — Дихён! Девушка… НОВАЯ… ПОЗНАКОМЬСЯ, ДУНА… ДЕВУШКА… МОЯ… ПОЗНАКОМЬСЯ… ДИХЁН!» В голове начинает сильно звенеть. Кажется, меня заклинило. Нужно на воздух, иначе сойду с ума. Слышу, что кто-то кричит моё имя. По-моему, это похоже на голоса Вонхо и… Шону? Точно! Они стояли возле окна, но я прошла мимо как зомби. Наверное, решили, что обознались. Простите, ребята, не могу сейчас разговаривать. У меня больше нет слов, только сожаления. Преодолеваю последние метры до входной двери и выхожу на улицу так, словно боюсь увидеть мираж, но во внутреннем дворе все спокойно. Народ толпится в помещении, потому что здесь льёт дождь как из ведра. Отлично! Погода в самый раз для такого «корабля» как я. Снимаю туфли на высоком каблуке и окунаюсь в потоки воды. Музыка доносится сюда из клуба, и я понимаю, что мне жутко ХОЧЕТСЯ ТАНЦЕВАТЬ. Здесь не асфальт, а грубая брусчатка, но мои ступни только рады чувствовать твердую поверхность. Делаю шаг и еще шаг, а потом пускаюсь в сумасшедший танец «СВОБОДЫ и БОЛИ». Сливаюсь с каплями дождя, превращаюсь в поток, растворяюсь в стихии, повторяя её рваные движения. «Я больше не люблю тебя, Дуна! Не люблю… не люблю… НЕ ЛЮБЛЮ!» Вы когда-нибудь пили дождевую воду? Я — нет. Говорят, это вредно. Можно заболеть неизвестно чем. Именно поэтому я открываю рот и пью её. Может быть, превращусь в монстра. Нужно завтра проверить… Вдруг вырастут рога?! Ха-ха! «Он больше не любит, Скубиду, а ты сходишь по нему с ума! Ты же сама ушла! Чего ожидала?! Первая хотела забыть его! ПЕРВАЯ! Что же делать теперь? ЧТО ДЕЛАТЬ?!» Мое платье промокло до нитки. Его красный цвет стал практически чёрным. Но я всё ещё танцую. Шлепаю по лужам, взмахиваю руками и мечусь из стороны в сторону. Скорблю как вдова на похоронах своей любви. Мои волосы немного отросли и, прилипая к щекам, становятся проводниками для слез. Я заплакала. У меня получилось! Со слезами пришло очищение: «Скубиду, тебе снова пора бежать. Только теперь от самой себя!»

***

Возвращаюсь обратно в клуб. Теперь чувствую, как болят ступни из-за того, что скакала по брусчатке. Сейчас я похожа на местную сумасшедшую. Мокрая и всклокоченная. Шальной взгляд и широкая улыбка. Действительно жутковато! Не знаю, возможно, я, правда, сошла с ума. Мир немного плывет перед глазами. Смотрю вперед и не вижу лиц людей, только тени мельтешат передо мной. На автопилоте вышла в центральный зал. Здесь начался концерт. Слегка опьяневший народ стоит у стен, а в центре выступает Кихён. Зажигательно и эмоционально исполняет рок. Скорее всего, в туалете он настраивался на выступление. «Конечно, кто же как не он, споет для тебя последнюю песню, Скубиду?» Стою в толпе и неотрывно смотрю на Хомяка. Как же он хорош в этом образе. Почему так редко поёт рок? Ведь эта музыка идеально подчеркивает его горячий темперамент и сильные стороны. «Посмотри на этого парня хорошенько, теперь ты точно больше не увидишь его. ОН В ПРОШЛОМ!» Резко подскакиваю на месте, потому что сзади ко мне подошел Чжухон и положил руки на плечи. Легонько прижимает к себе и сопит на ухо: — Прости меня, Дуна, я не знал, что они будут здесь… Зря я тебя уговорил. Вонхо и Шону видели тебя. Сказали, ты была не в себе. Я так волновался… «Да что ты?! Это я зря согласилась!» Ничего не отвечаю. Меня бьет мелкой дрожью. — Хочешь, уедем отсюда? — целует в щеку. — Хочу… Тогда Хони берет меня за руку и решительно ведет к выходу. Пока я натягиваю сухое пальто поверх мокрого платья, Пчёлка вызывает такси. Сомневаюсь, но всё же говорю ему: — Чжухон, мне нужно сказать тебе кое-что… — Давай уже в машине, — бросает взгляд исподлобья. Молча, киваю. Ждем пять минут, а потом идем на улицу. Открываю дверь и, буквально на пороге, кто-то хватает меня за рукав пальто. Оборачиваюсь… Это Минхёк. Он в бешенстве. Честное слово, впервые вижу его таким. — Ты что, снова уйдёшь просто так?! Серьёзно?! СВАЛИШЬ И НИЧЕГО НЕ ОБЪЯСНИШЬ?! Да, ты не человек после этого! — орёт с широко распахнутыми глазами. — Могу тебя обнять, если хочешь. Ты прав, я уже не человек, — отвечаю ему максимально спокойно. Сейчас мой эмоциональный диапазон не больше, чем у чайной ложки. — Что?! … Что ты несёшь?! — морщится и возмущённо вскидывает руки. — Хони, как вы можете так поступать?! Чжухон цокает языком и показательно отворачивается. — Ах, как мило, братишка, делать вид, что ты не причем! — скрипит во весь голос Минхёк. — Выходит, когда вы были счастливы, мой друг загибался от горя и сходил с ума! Твой, кстати, тоже друг, Хони! Опускаю взгляд и легонько притягиваю к себе взбешенного парня. Тот сопротивляется, но потом фыркает и сдается, обнимает в ответ. — Послушай, Мин, всё это в прошлом. Прости, если сделала больно лично тебе. Вздыхает, прикрывает глаза и качает головой, а вслух произносит: — Надеюсь, ТЫ ТОЖЕ СТРАДАЛА! — Не сомневайся, — хмыкаю, расплываясь в улыбке. Тогда Минхёк резко отстраняется и уходит прочь. … Уже в такси между мной и Чжухоном состоялся разговор. Мы говорили совсем без эмоций, но максимально откровенно: — Хони, мне предложили контракт в Америке. На год… — Снова бежишь? — Ах… Пчёлка, год — это не мало, а у вас скоро начнется подготовка к мировому туру… — Значит, мы расстаёмся? — Значит… — Мы же сможем снова быть вместе, когда ты вернёшься? — Если ты дождешься меня. Оба грустно смеёмся. Потом Чжухон берет меня за руку, переплетает свои пальцы с моими и задает самый сложный вопрос: — Если ты так сильно любишь Его, почему ушла? — Сейчас сложно ответить… Тогда я думала, что смогу забыть. Была глупой… Хотела измениться. — Ты всё-таки изменилась. Думаю, ты на правильном пути, но можно было уйти не так категорично. — Я не умею по-другому, ты же знаешь. — Да, Покемон, теперь я слишком хорошо тебя знаю… Крепко обнимаемся и молчим какое-то время. — Тогда ты знаешь, что я люблю тебя, Чжухон. Ты же не сомневаешься? — Знаю… но это другая любовь, да? — Да, Пчёлка. Ты другой и любовь другая. — Не важно. Главное, что последний год был самым счастливым в моей жизни. Целуемся. Нежно. Со светлой грустью. — Прости, я не хотел говорить тебе, что у Кихёна появилась девушка, — утыкается носом в мой висок и бурчит извинительным тоном. — Думаю, он забывал с ней тебя… — У него получилось, — могу сказать только это. — Хомяк не обязан был ждать меня. Грусть снова начинает поглощать мой разум. Тогда Чжухон спасает мою душу от тоски: — Мы же едем к тебе, Покемон? Посмотрим фильм, съедим чипсы, займёмся любовью? Ты же уезжаешь, в конце-то концов! — Да, нужно провести эту ночь с пользой! — Тогда будем жрать и трахаться! — Идеально! — хрюкаю в ответ и щурюсь от смеха. … Странно, но обратно мы ехали чуть дольше. Может, мне показалось? В любом случае этого времени нам хватило, чтобы выговориться. Чуть позже в моей квартире всё было так, как и сказал Чжухон. Мы продолжали общаться легко и доверительно, будто на следующий день не расстанемся. Я любила его, а он меня. И сегодня Кихён мне не снился…

***

КРОВАВЫЙ НОЯБРЬ. Я еду в Голливуд. Ничего себе! Нужно радоваться, праздновать, пить шампанское! «Скубиду, ты ведь к этому стремилась! Хотела стать сильнее, быть личностью и чего-то стоить! И вот, ПОЛУЧАЙ!» Только почему мне так грустно? Вчера подписала контракт, а завтра вечером лечу в США. Правда, перед этим нужно выполнить долг артиста: сыграть на сцене нашего театра в последний раз. Недавно в моей академии была премьера спектакля. Вся ирония в том, что он называется «СБЕЖАВШАЯ НЕВЕСТА» и у меня главная роль. Как жаль, что скоро её будет играть другая актриса, потому что я действительно сбегаю… Сегодня уволила Снежка. В его услугах больше не нуждаюсь, ведь с Чжухоном мы расстались. Да-да, ровно в тот день, когда вместе вышли в свет — ещё одна ирония. Сейчас стою перед зеркалом и примеряю свадебное платье — это главный наряд моей героини в спектакле. Тончайшая, восхитительная фата… Почему я воспринимаю её как саван? * Саван — одеяние из белой ткани для покойников. До обеда нужно успеть постричься. Снова коротко. Мои волосы отягощают и всё еще напоминают о прошлом. Вечером же устрою себе репетицию, потому что я должна отыграть свою последнюю роль в Корее ИДЕАЛЬНО. Напоследок надеваю серьгу в виде буквы «К», которую подарил мне Кихён. Наверное, наудачу и ещё, чтобы помнить о том, что когда-то была счастлива. Нужно запомнить это состояние, ведь скоро я стану другим человеком, обнулюсь, возьму псевдоним и начну свой путь заново. «Добро пожаловать в новый мир, Скубиду! До свидания, Кан Дуна!»

***

Театр при академии. Он не большой, но выглядит величественно из-за красивой лепнины и позолоты на стенах. Алые ряды сидений, огромные хрустальные люстры — с этим сложно прощаться… Всё здание целиком — это отдельный мир. Наверху парадная его часть, сердце-сцена, здесь играют и смотрят. Внизу, в подвалах, лабиринты закулисья, там изнанка, тыльная сторона, магия, секрет и корень театра. Туда имеют доступ только избранные. СЕГОДНЯ ЭТОТ МИР В МОЕЙ ВЛАСТИ. Я начала репетицию в девять вечера, когда все ушли по домам, и остался только охранник. Надела свадебное платье и включила оркестровую музыку, чтобы погрузиться в атмосферу. Мешало только то, что не убрали декорации с прошлого спектакля. Около двадцати манекенов в разных позах стояло на сцене, а я ведь жутко боюсь их! Это одна из моих фобий. Любые статуи или куклы в человеческий рост заставляют меня холодеть от ужаса. А вдруг они оживут, серьёзно?! Кто знает, что в этих пластмассовых головах? Короче, пришлось включить профессионализм и репетировать бок о бок с чудищами, которых я боюсь больше всего на свете. Решила, что такая обстановка только закалит мой характер. Если я смогу работать в экстремальных условиях, значит в обычных справлюсь на отлично! Великолепное белое платье делает меня похожей на розу. Юбка настолько пышная и многослойная, что тебе сразу же хочется приосаниться. Хожу вдоль сцены и произношу свои реплики. Сразу на трёх языках по очереди (корейский, японский, китайский), так как спектакль моноязычный. По спине бегут мурашки от музыки, которая пронизывает до костей. Скрипки, виолончели и орган выдают сумасшедшие, пронизывающие звуки. Вскидываю руки и прикрываю глаза из-за чувств, что на меня нахлынули. БАБАХ! И музыка резко замолкает. Возвращаюсь в реальность. Растерянно оборачиваюсь, ищу взглядом причину, по которой прервалась моя репетиция. Странное ощущение появляется, когда я снова бросаю взгляд на силуэты манекенов. Замираю и смотрю на них какое-то время. Двигаю только глазами, дыхание перехватывает. Кажется, … их стало БОЛЬШЕ. Не зря я боялась этих монстров… В этот момент дверь в зрительный зал с грохотом открывается. Так, словно её кто-то выбил ногой. Дёргаюсь в ту сторону, хочу понять, что происходит. Свет рампы светит прямо в лицо, и я вижу только силуэты, которых около двадцати, они стремительно приближаются к сцене. Через пару мгновений удается рассмотреть, что это девушки. На них одеты шорты, футболки и высокие ботфорты, а ещё у каждой в руках автомат. Тогда я понимаю: «Это конец, Скубиду, они пришли по твою душу!» Пока я зеваю, несколько манекенов за моей спиной действительно оживает. Пячусь и верчу головой. Справа и слева ко мне идут два силуэта в черном одеянии. Я ОКРУЖЕНА. «Да ты крута! За тобой пришло столько людей!» — всё еще пытаюсь отшучиваться. Наверное, кто-то подошел сзади и ударил меня прикладом по голове, потому что я охнула и РЕЗКО ОТКЛЮЧИЛАСЬ.

***

Очнулась и слышу вокруг себя голоса. Голова так ноет, будто её раскололи надвое. Жмурюсь и не могу разлепить глаза. Издаю стон. У меня в голове гвоздь? Почему так больно? — Ого-ого! Белка, она приходит в себя!!! Серьёзно?! Я думала, ты её убила! — Нет, эта крыса не может умереть, мы ещё должны с ней поздороваться! Делаю усилие, приоткрыв веки. Меня окружают тени. Много теней. Всё плывет перед глазами, будто я катаюсь на карусели. Понимаю, что сижу на стуле. Мои руки и ноги связаны, затекли, и я практически их не чувствую. Во рту пересохло, могу только хрипеть. Глотаю слюну и пытаюсь вскинуть голову. Тут кто-то наклоняется к моему лицу. Она в маске. Должно быть, это Главная. Гнусаво хихикает и задает вопрос: — Алло, ВЫДРА, ты уже можешь слышать? — Похоже на то… — отвечаю сдавленным голосом. — Видишь меня? — снова спрашивает, отступая назад. Моргаю, настраивая зрение, мир становится четче. Прямо передо мной вертится несколько девушек в шортах. Кажется, маска только на одной из них, остальные ничего не боятся. Налетчицы склонились над большим ящиком и крутят в руках… ПРОВОДА? — Посмотри хорошенько на этот механизм, — опять обращает на себя внимание Главная. — ЭТО БОМБА. Как только мы её активируем, через пятнадцать минут всё взлетит на воздух. — Зачем…? — выдавливаю из себя, мне ещё сложно говорить, но зрение вернулось полностью. Я до сих пор на сцене, а вокруг меня целая толпа людей. Всё это чокнутые фанатки с оружием. — Издеваешься?! Сколько раз мы тебя предупреждали?! Пять?! ДЕСЯТЬ РАЗ?! Скажи, Чернило, я уже сбилась со счета! — размахивает руками Главная. Она все ещё подстрижена под каре, только нет того механизма у рта, который скрывал её голос. Высокая девушка справа пожимает плечами. На ней тоже маска, поэтому не могу разобрать кто это, но однозначно ко мне пришли старые знакомые: Crazy и Тень. — Короче, наше терпение кончилось! Теперь будет «БУМ»! — Но мы с Чжухоном… расстались… — говорю тихо из-за того, что голова раскалывается от боли. — Что-что?! — прикладывает руку к уху Главная. — Белка, что она говорит? У этой актрисы такая плохая дикция, что ничего не понятно. — Я РАССТАЛАСЬ С ЧЖУХОНОМ, СЛЫШИТЕ?! — хрипло прокричала ещё раз. Все налетчицы вокруг начинают смеяться и переговариваться: — Ахаха, пусть врёт побольше! — Расстались, конечно! Мы дуры, что ли, чтобы в это поверить? — Вот смешная, думает, мы шутим?! Ахаха! — Послушай, ВЫДРА, тебя уже ничего не спасет! Так, что хватит изворачиваться! — плюётся слюной прямо возле моего лица Главная. — Я могу доказать. Давайте позвоню Хони, и он всё подтвердит, — начинаю судорожно соображать, чтобы спасти свою шкуру. — Для вас же это важно? Вы можете отомстить мне, но в душе всё равно будете думать, что проиграли. Дайте, я позвоню, и вы успокоитесь! — теперь активно верчу головой, пытаясь убедить налётчиц. Главная подзывает к себе Crazy с Тенью, и те советуются. Спорят, потому что сомневаются, боятся рисковать. — Правда, я только задам один вопрос, Чжухон ответит, и вы повесите трубку, — продолжаю уламывать террористок. — Хорошо! — достает из кармана мобильный Главная. — Только, если что-то пойдет не так, тебя сразу же ПРИКОНЧАТ, — отдает команду и к моему затылку подставляют дуло автомата. Кривлюсь от боли, потому что недавно получила удар ровно в то же место. Затем коротко киваю, серьёзно насупив лицо. Тогда к моему рту подносят телефон. Слышу гудки. Долго. «Хони, пожалуйста, возьми трубку! Пожалуйста, только возьми!» Через пару бесконечных мгновений по громкой связи раздается голос Чжухона: — Алло! — Хони, привет! — стараюсь говорить спокойно. Главная буквально нависает надо мной, чтобы контролировать ситуацию. — Мы же с тобой расстались, да? — сразу задаю важный вопрос. — Эм… ты же сама этого хотела? Зачем спрашиваешь? — запинается и нерешительно вопрошает Чжухон, потом взволнованно добавляет: — Где ты?! С тобой всё в порядке?! Налетчицы напрягаются и смыкают кольцо вокруг меня. «Скубиду, ты очень рискуешь, но нет другого выхода…» — Не волнуйся, всё хорошо! Я репетирую ДОМА. Попрощалась сегодня со Снежком, но, наверное, зря, теперь мне одиноко. Не волнуйся, — трясусь, но выдаю эту речь на одном дыхании. Главная тут же убирает телефон, обрывая звонок. Потом в бешенстве зыркает сумасшедшим взглядом и орёт: — Что это было?! Кто такой Снежок?! СДОХНУТЬ ХОЧЕШЬ?! — направляет дуло автомата мне прямо в лицо. — Это собака! Собака! СОБАКА! — тараторю и судорожно втягиваю носом воздух, потому что кто-то схватил меня за волосы и оттягивает голову назад. — Я отдала её потому, что завтра улетаю в Америку! — Ну, это вряд ли… — успокаивается Предводительница налётчиц. — Ты уже прилетела, ВЫДРА! — Да, не сомневайся, крыса, ты сдохнешь на Родине! — противно крякает от смеха Белка. Её голос мне кажется знакомым… Всё-таки стараюсь взять себя в руки. Надеюсь, что Чжухон понял моё послание и придет на помощь, поэтому пытаюсь тянуть время. Террористки чокнутые и не всегда дружат с логикой, значит нужно их перехитрить. Задаю резонный вопрос: — Если вы собираетесь покончить со мной, почему надели маски? Боитесь мертвецов?! — постаралась сказать как можно более дерзко. Главная снова замирает — думает. Смотрю, у неё вообще тяжко с мышлением. Чешет в затылке, потом недовольно изрекает: — Мерзко это признавать, но ты права. Только знаешь, твоё любопытство сделает тебе ещё больнее, — на последнем слове она медленно стягивает маску с лица. До этого мне были видны только сумасшедшие глаза налетчицы. Теперь я не могу пошевелиться, потому что узнала её. От удивления у меня распахнулся рот. Смотрю неотрывно и качаю головой. «Нет, этого не может быть! Она казалась такой хорошей девушкой… Ты даже защищала её… ВОТ СУКА!» — Мира…? — медленно произношу, таращась на террористку. Да, это было её лицо! МИРАБЕЛЬ — рэпер из группы «KIVI» и бывшая девушка Чжухона. Только она никогда не была подстрижена под каре… — Нет, ВЫДРА, ошибаешься, меня зовут Пакчуль, — расплывается в хитрой улыбке Главная. — Мира стоит вон там. Она моя сестра-близнец, — поворачивается назад и тычет пальцем в одну из девушек. Та тут же срывается с места и, снимая маску на ходу, подходит ко мне. В её руках пистолет. Заряжает его и приставляет мне ко лбу. «Как же они все хотят твоей смерти, Скубиду!» Теперь это действительно была Мирабель. Длинные волнистые волосы, умный взгляд, тонкие губы, искривленные в ухмылке. Как же я в ней ошибалась… Злость начинает подкатывать к моему горлу. Эта девица была так близко, а я наивно верила ей и даже уважала. — Ты как дерьмо, прилипшее к ботинку. Возникла из ниоткуда и от тебя невозможно избавиться, — процедила сквозь зубы Мира. — Чжухон был нашим! НАШИМ, СЛЫШИШЬ?! Нет же, ты вернулась и снова воняешь! Обнаглела в край! Даже приперлась с ним на вечеринку! Он и так тебя постоянно трахает! Мало тебе, да?! МАЛО?! Чем же ты его к себе привязала?! Хорошо сосёшь?! Рука налётчицы трясётся, дуло пистолета каждый раз ударяется об мой лоб, набивая там синяк. Не обращаю внимания на боль, открыто смотрю в лицо Мирабель. Так сильно напрягаю шею, что отчетливо чувствую, как выпячиваются мои ключицы. СЕЙЧАС Я ИЗЛУЧАЮ ПРЕЗРЕНИЕ. Соплю как дикий зверь, нос будто превращается в птичий клюв — ноздри сжимаются, с нажимом выпуская воздух. Знаю, что больше нечего терять, поэтому шиплю Мире в ответ: — Чжухон ЛЮБИТ МЕНЯ. Вам это сложно понять, — разгораюсь как искра и буквально рычу на предательницу: — Тебя он даже тррррахнуть не хочет, детка! Поэтому бесишься, да?! Не знаешь, как лечь под него?! Я так вышла из себя, что огрызалась бы ещё, но Мирабель не выдержала и врезала мне пистолетом по щеке. Тут же раздался выстрел — ствол был заряжен. Пуля, скользнув мимо, оцарапала мне плечо и ушла в пол. Хлопок был таким громким, что я на время оглохла на правое ухо. Жмурюсь и пытаюсь остановить слёзы, которые хлынули из глаз от боли. Налётчицы вокруг заволновались, поэтому Главная успокоила их: — Тише, девочки! Сестрица, не волнуйся так! Ха-ха! Она не знает, о чём говорит! — хохочет во весь голос, похлопывая Миру по спине. — Иди, остынь, а я расскажу этой ВЫДРЕ, что было на самом деле! Плохо разбираю слова, потому что в ухе всё еще звенит. Чувствую, щека начинает опухать, но снова беру себя в руки и бросаю свирепый взгляд на Главную. — Ты опять не права, ВЫДРА! Чжухон спал с нами обеими, когда ты уволилась из агентства. Ну как с обеими? По очереди. Он не различал нас, если я надевала парик. Хони было настолько все равно, что он не замечал разницы, — разводит руками и гримасничает. — Это обидно, знаешь ли! Мы близнецы, конечно, но совершенно разные люди! — Ему было плевать кто вы, потому что он хотел забыть МЕНЯ, — вымолвила холодным тоном. Террористки резко заткнулись. Наступила гробовая тишина. Теперь я разозлила Главную. Не такие уж они и разные с сестрой, чистой воды близнецы. Будто клон, Пакчуль тоже хорошенько размахнулась и врезала мне кулаком в подбородок. Моя голова отлетела вправо, а зубы клацнули так, что даже скрипнула челюсть. Нащупываю языком скол и понимаю — откололся кусок зуба. Фыркаю, отплёвываюсь, чувствую металлический вкус во рту. «Да, Скубиду, теперь ты точно готова покорять Голливуд своей внешностью!» — Откуда в тебе столько смелости Кан Дуна? Думаешь, ты крутая? Бессмертная? — пожимает плечами Главная. — Только пойми, наконец, в тебе нет ничего особенного. — Я это знаю. — Правда? — хихикает, потирая руки, и неожиданно переходит на другую тему: — Слушайте, какой же у Хони большой член! Ммм… Обидно, когда такое счастье достается кому-то одному, — разводит руками словно рыбак, который показывает размеры своего улова. Всё террористки начинают гоготать и переговариваться. Пошленько подшучивают, жестикулируют, пританцовывают на месте. Мне становится настолько мерзко, что я закрываю глаза. Если бы могла, приложила бы руку ко лбу или начала крушить извращенок стулом, на котором сижу. Так обидно за Хони! Что же будет, если он обо всем узнает? Этот парень суров только внешне. Как же защитить его чистую душу от этой грязи? — Бомба готова? Сколько там можно возиться, Белка? — раздраженно спрашивает Пакчуль у девочек, которые присели возле ящика. — Ещё пару минут, и закончим, — показывает большой палец Crazy. Снова начинаю волноваться, кусаю губы. Неужели я умру здесь? Судорожно думаю, что бы ещё сказать и тут меня озаряет: — Почему же вы позволили мне расстаться с Кихёном, если так боялись, что я буду с Хони? Главная тяжко вздыхает и закатывает глаза. — Это ты виновата, да, Соён? — злобно фыркает, указывая на Crazy. — А ну-ка проси у ВЫДРЫ прощения! Та сначала теряется из-за такого приказа, а потом вскакивает на ноги и тоже подходит ближе. Снимает маску, складывает руки на груди. Снова вижу знакомое лицо. Я жила с этой девушкой бок о бок ЦЕЛЫЙ ГОД. Значит, мне не зря казалось, что она поехавшая. — Извини! — чмокает губами Соён. — Кто же знал, что твой Хомяк такой чувствительный! «Господи, она точно сумасшедшая, если просит сейчас прощения!» Думала, меня больше нечем удивить, но когда рядом с Crazy поравнялась Тень и тоже показала лицо, Я ПРОСТО ОБАЛДЕЛА. Сейчас напротив стояли именно те люди, которые испортили мою жизнь. Желчь, словно яд, подступила к горлу, и я закашлялась от гнева. Это они подкидывали мне записки и предупреждения! Это они пугали меня по ночам! Это они ХОТЕЛИ СКОРМИТЬ МЕНЯ РЫБАМ! ЭТО ОНИ ВЗОРВАЛИ СТАТУЮ ВОЗЛЕ ОСОБНЯКА! Доводили до истерики, заставляли дрожать от страха! Свели с ума! ИСКУПАЛИ В КРОВИ! Это Соён и Зонтичелла ОТНЯЛИ У МЕНЯ КИХЁНА! Да-да, второй была не Молния или хотя бы Миранда, а тихая, скромная и старательная девочка. Ладно, ещё Соён — она всегда была недооцененной особой. Но почему Зонтичелла? — Что вы сделали? Что сказали ему? — старюсь не кричать, но меня всё равно подкидывает. Шумно дышу и вжимаюсь в спинку стула. — Мы просто смотрели на фото в ноутбуке, а Кихён увидел его. Даже не спросил, откуда оно, ему сразу снесло крышу, — склоняет голову Тень, пронизывая меня водянистым взглядом. — Что за фото? — морщусь от недоумения. — На нём ты с Чжухоном лежишь на матах, и вы целуетесь. Горячий снимок. Кажется, что вот-вот и займетесь сексом, но мы-то знаем, что ничего не было. Я лично устанавливала камеру в раздевалке, — кривит губы Зонтичелла. Прикрываю глаза. Вспоминаю, как Хомяк ревновал меня тогда к Хони. Любая мелочь могла стать последней каплей, но ФОТО! Я даже не могла себе такого представить! — Но как он узнал, что вы меня преследуете? — вопрос из моих уст прозвучал как стон. — Снова виновата она! — рявкнула Главная и неожиданно влепила Crazy подзатыльник. Все налетчицы опять заржали. «Господи, у них что, две извилины? Почему этих девушек так радует насилие и пошлость?» — Мне пришлось оправдываться! Я испугалась, что Кихён раскроет нас! — обиженно мямлит Соён. — Ага! И выдала такой бред, который только навредил нам ещё больше! — шипит Пакчуль и трясет короткой шевелюрой. — А что мне оставалось делать? Нужно было как-то спасать ситуацию! — вскидывает руки и тараторит, глядя в мою сторону: — Вот я и сказала, что ты с Чжухоном делаешь вид, что тебя преследуют, чтобы прикрыть то, что между вами происходит. — Между нами ничего не было, — произношу убитым голосом. — Ничего?! — визжит Мирабель и снова выбегает вперёд. — ВЫ ЦЕЛОВАЛИСЬ! Он спас тебя на Багамах, и потом вы неизвестно чем занимались на пляже! — Да мы еле до отеля дошли тогда… — Кто это видел? НИКТО! Вы могли делать всё, что угодно, а Хони в то время встречался СО МНОЙ! — упирает руки в боки Мира и так верещит, что её лицо краснеет от злости. Главная подходит и обнимает свою сестру-близнеца, пытается успокоить. Чёрт возьми, как же они похожи! — Успокойся дорогая, всё позади, — шепчет Пакчуль, гладя Мирабель по спине. Затем отстраняется и высокомерно заявляет: — МЫ ПЫТАЛИСЬ ВСЁ ИСПРАВИТЬ! Хотели помирить тебя с Кихёном. Даже лифт остановили специально, но вместо того, чтобы трахаться в нем, вы только ссорились! — Вы сделали это не вовремя, — качаю головой и дотрагиваюсь языком до сколотого зуба. — Ах, может, мы ещё должны были вам номер в отеле снять?! — возмущённо подкидывает в руках автомат Соён. — Я вообще не понимаю, что ты нашла в этом сопливом мальчишке! О-ё-ёй, как он выл и рыдал в туалете особняка, после того, как увидел тебя вместе с Чжухоном. Жалкое зрелище, да и только! Сам прогнал тебя, а потом валялся на полу в истерике, вот дурак! Он же не мужчина после этого, а ревнивая девчонка! У него член есть вообще? Очень сомневаюсь! Слушаю этот бред и сатанею. Лоб покрывается испариной. Понимаю, что фата уже давно сползла и болтается на кончиках волос. Ноги, привязанные к ножкам стула, слишком затекли, и я начинаю сомневаться, что смогу убежать. Не могу слышать о страданиях Кихёна! Не хочу терпеть оскорблений в его адрес! Вот-вот и меня саму накроет истерика. Изо всех сил сдерживаюсь и жестко выплевываю каждое слово: — За то Ю Кихён — айдол, А ТЫ, СОЁН, ВСЕГДА БУДЕШЬ ШАВКОЙ НА ПОДТАНЦОВКЕ! Crazy возмущенно подскакивает на месте и разевает рот. Судорожно сжимает и разжимает кулаки. Только что я сказала ей правду прямо в лицо. Она тоже не может вынести её, поэтому подбегает и со всей силы бьёт меня ногой в плечо. УДАР ОЧЕНЬ СИЛЬНЫЙ. Я тут же шлёпаюсь назад вместе со стулом. Ударяюсь головой о деревянную сцену и СНОВА ТЕРЯЮ СОЗНАНИЕ.

***

СОСУЩАЯ ПУСТОТА. НЕПРЕРЫВНЫЙ ЗВОН В ГОЛОВЕ. И нет никакого коридора в рай. Есть ли рай вообще? Или я попала в ад? Барахтаюсь, словно в болоте и слышу голоса. С этого момента они всегда будут со мной. Тихонько станут шептать на ухо, перед сном. ПЕРВЫЙ: — Скубиду, не просри момент! ВТОРОЙ: — Жми на кнопку, твоя очередь! ТРЕТИЙ: — Будешь ли ты ходить со мной под одним зонтом? ЧЕТВЁРТЫЙ: — Знаешь, как мне больно? Так болит вот здесь, Покемон, так болит… ПЯТЫЙ: — Нас больше нет! ШЕСТОЙ: — Я не отпущу тебя, слышишь? Никуда не отпущу… СЕДЬМОЙ: — Не знаю, что ты со мной сделала, но это было НЕЧТО… ВОСЬМОЙ: — Я больше не люблю тебя, Дуна, прости… Бесконечный поток слов и разных тембров льётся в моих мозгах. Терзают. Мучают. Убивают. Расщепляют личность. Превращают в овощ. Выворачивает наизнанку. В ЭТО МГНОВЕНИЕ Я СОШЛА С УМА. Есть ли смысл бороться дальше? … Когда я совсем потеряла надежду, меня встряхнули и вернули в реальность. Выныриваю, будто из проруби, и делаю глубокий вдох. Хриплю и верчу головой по сторонам, будто боксер после нокаута. Кажется, я прикусила язык, но не чувствую боли. Только кровь и слюна вытекают сквозь губы, струятся по шее и подбородку, капают на белое платье. Чувствую себя сонным бульдогом, раскрываю глаза пошире и вижу, как в зал забегают люди в чёрном. Мельтешат зеленые лазеры винтовок, летят дымовые гранаты, и всё вокруг обволакивает туман. Неужели это полиция? Ничего себе! МОЙ КРИК О ПОМОЩИ УСЛЫШАН? Я очень плохо соображаю, но вдруг понимаю, что меня отвязывают от стула. Пакчуль и Мирабель хотят привести свою жертву в чувство. Пытаются поставить моё непослушное тело на ноги, подхватывают под руки, но я падаю обратно на стул. Хорошо бы снова растянуться на полу и заснуть… Резко прихожу в себя, когда обнаруживаю рядом ящик и табло, где ведется обратный отсчет: 14:43 14:42 14:41 14:40… Ровно через это время, ВСЁ ВЗЛЕТИТ НА ВОЗДУХ!

***

Террористкам удалось поставить меня в вертикальное положение. Точнее они просто волокут моё тело за собой за кулисы. Царапаю ноги, путаюсь в платье, падаю на колени, поднимаюсь и снова бреду в никуда, как баран. — Мира, не иди со мной, убегай в другую сторону! Если они поймают нас вместе, твоей карьере конец! — в панике кричит Пакчуль своей сестре. Та начинает хныкать, но срывается с места и мчится в противоположную кулису. Я остаюсь с Главной, левой рукой она придерживает меня за шкирку, как полудохлого котенка, а правой — прижимает к себе автомат. Сопротивляюсь, во мне еще есть инстинкт самосохранения, но террористка толкает в спину, и я иду как на заклание. Голоса всё еще тихонько нашептывают в голове. Не знаю, как от них избавиться… Добираемся до выхода в коридор, когда ОМОН оттесняет всех налетчиц за кулисы. Слышна перестрелка. Эти бабы настолько сошли с ума, что довели ситуацию до такого беспредела! Пакчуль хватается за ручку, чтобы распахнуть дверь, но она открывается сама. В проёме стоит Чжухон. На нём футболка и спортивные штаны. Хони одет так, будто его вырвали с репетиции. Пару мгновений смотрим друг на друга. Главная растерялась, а я тоже просто не верю, что происходящее — это реальность. «Скубиду, может ты умерла, а Чжухон ангел, который прибыл забрать тебя на тот свет?» НО НЕТ! Вижу, что Пчёлка в бешенстве. Шокировано смотрит то на меня, то на Пакчуль. Морщит нос. Потом срывается нам навстречу, но Главная направляет на него оружие. Видимо, тоже совсем рехнулась! Чжухон резко притормаживает. — Это не Мира, а её сестра, — выплевываю эти слова, ощущая, что кровь снова вытекает из моего рта. Тогда Хони делает один из самых рискованных поступков в своей жизни — вскидывает средний палец со словами: — ДА МНЕ ПОХУЙ! — и толкает Пакчуль в грудь. Главная заваливается назад, пулемет гуляет в ее руках так, словно вот-вот вывалится, но террористка умудряется нажать на курок и очередь из пуль превращает дверь напротив в решето. Чжухон вовремя успел отскочить в сторону и подхватил меня, потому что я снова начала терять сознание. Чувствую горько-сладкий запах Хони и понимаю, что теперь можно умереть спокойно. Я устала бороться… Главная видит, как мы обнимаемся, и звереет на глазах, снова направляет оружие в нашу сторону, но вдруг сама резко вздрагивает и валится на пол. ПАКЧУЛЬ НЕ ПОВЕЗЛО, её задела шальная пуля, ведь за нашими спинами ещё идет перестрелка. Не понимаем, что произошло, но потом на груди у террористки расплывается красное пятно, и всё становится ясно. Отворачиваюсь, пытаясь сдержать приступ тошноты. Чжухон встряхивает меня. Чувствую, как его руки дрожат мелкой дрожью, но парень находит в себе силы, чтобы действовать. Прижимается губами к моему уху и частит: — Покемон, срочно-срочно нам нужно убираться отсюда! Детка, пойдем скорее! Я вижу, что тебе больно, но нужно идти! — крепко обнимает и тянет за собой в коридор. Сегодня в этом парне проснулся герой. Обычно он боится всего, но сейчас ведет себя как дикий зверь, который не видит препятствий. Голос Чжухона каким-то чудом придает сил, и я умудряюсь переставлять ноги. Платье обвивается вокруг щиколоток, мешает делать даже те шаги, которые мне с таким трудом удается из себя выжимать. Продолжаю идти через боль. Слёзы заливают лицо. Шмыгаю носом и скулю: — Не верится… Не верится, что ты понял и пришёл… Хони… ууу… — кусаю губы, слизываю кровь и снова хнычу. — Тише-тише, — горячо целует меня в раненую щеку. — Я сразу понял, что ты одна в театре и попала в беду! — Правда? — вытираю влажное лицо рукой. — Конечно! Театр — твой дом. Ты ночуешь здесь чаще, чем в своей квартире. Так что легко было понять, где ты репетируешь. Если зря уволила Снежка, значит, на тебя напали. Всё проще простого! — пыхтит Чжухон, ему с каждым шагом тяжелее тащить меня. Рычит от злости, матерится, но продолжает помогать. — Спасибо-спасибо, Пчёлка! Я так тебе благодарна… — Прекрати извиняться! Это я виноват, что с тобой такое случилось. И ДАЖЕ НЕ СПОРЬ!  — Ах, Хони… Это ты вызвал полицию? — Нет, кто-то другой. Вот сука, когда ж этот коридор закончится?! Выстрелы остаются за нашими спинами, но мы продолжаем брести по длинному туннелю и никак не дойдем до лестницы, ведущей на первый этаж. Тусклые лампы трещат и мигают. Пугающие тени скользят по стенам. — Чёрт возьми! Да здесь просто ад на земле! Страшно-то как! Хорошо, что у меня зашкаливает адреналин, иначе бы точно умер от испуга! — ругается на ходу Чжухон. Я с ним согласна. Сейчас ненавижу это место больше всего на свете! Тут из-за угла уверенным шагом выруливает Шону. Брови нахмурены, кулаки сжаты. Надвигается так, будто танк в суровую погоду. Ну просто ЯРОСТЬ ВО ПЛОТИ! Следом на небольшой дистанции появляется нервный Минхёк. Видно, что он очень взволнован, а это самое опасное состояние, в котором может быть этот парень. Губы поджаты, лицо поцарапано — уже успел куда-то встрять. Вижу ребят и заливаюсь слезами ещё больше. Неужели они все пришли помочь МНЕ? «Скубиду, ты и не мечтала о такой поддержке!» Отлипаю от Чжухона и буквально падаю в объятия Шону. Тот бережно меня приподнимает, пыхтит и глухо произносит: — Господи, Дуна! Мы дико волновались! Ты в порядке? — Наверное… Пока ещё не знаю… — упираюсь лбом в грудь Лидера и судорожно вздыхаю. На нём только кожаный жилет, ни кофты, ни рубашки не поддето. Провожу дрожащей рукой по бицепсу парня и тот, словно извиняясь, комментирует: — В чем был, в том и пришёл. В этот момент подлетает Минхек и тоже обхватывает меня, только со спины. Корчусь от боли, но не хочу шевелиться. Стоим как бутерброд и так безумно рады видеть друг друга, что сложно выразить словами. Чжухон топчется в сторонке и грустно наблюдает. — Дуна, что здесь происходит? Мне кто-то объяснит? — наконец подает голос Минхёк. — Я больше не могу на тебя злиться. Не убегай, а расскажи всё! — взволнованно сопит над моим ухом. — Только не сейчас. На сцене бомба, нужно уходить! — высвобождаюсь из объятий парней и, пока те в шоке переваривают информацию, замечаю возле стены Киёми. Черт возьми! ОТКУДА ОНА ВЗЯЛАСЬ? Её же не было пару секунд назад! Прижалась, словно тень, к деревянной панели и смотрит тем жутким взглядом, которым умеет порабощать. Складывается ощущение, что Киёми пришла сюда с конкретной целью. Явно не только спасти мою шкуру. — КТО ЭТО ВСЁ ЗАТЕЯЛ? — произносит японка без эмоций. Мне больше нечего скрывать, поэтому говорю как есть: — Мира — бывшая Чжухона, её сестра-близнец Пакчуль, ещё Соён и Зонтичелла. — Что?! Какого хрена?! — вскидывает руки Шону. — Кто-кто, мать вашу?! — трясет головой Минхёк. — Я знала, что с ними что-то не так… — отводит взгляд Киёми и качает головой, складывает руки на груди. Чжухон вообще так матерится, что лучше этого не озвучивать. Ему хватило того, что на сцене бомба, но другие новости доконали Пчёлку окончательно. Сейчас мы потратили пару минут на разговоры, а нужно было убираться. В итоге дождались того, что в конце коридора, со стороны сцены появилось три фигуры в чёрном. У одной из них высоко на голове завязан хвост. Это Соён, черт возьми!!! Испуганно пячусь назад, но тут Киёми выходит вперёд и снова произносит властным тоном: — ДУНА, ЧЖУХОН, УХОДИТЕ! МЫ ИХ ЗАДЕРЖИМ! Минхёк и Шону, как по команде, напрягаются и сжимают кулаки, а Хони тут же хватает меня за руку и начинает тащить за собой. НИЧЕГО СЕБЕ?! Как японка ЭТО ДЕЛАЕТ? Последний раз бросаю взволнованный взгляд на парней — они сама решительность, а потом, молча, ковыляю прочь. Мне стало чуть лучше. Поддержка друзей внушила уверенность. Быстрым шагом иду рядом с Чжухоном, уже вижу винтовую лестницу, а потом снова оборачиваюсь. Вижу то, как японка стрелой мчится по коридору. Парни, как два верных вассала следуют за ней. Раз! Два! Три! Киёми невероятным образом подпрыгивает и бежит какое-то время по стене, перпендикулярно полу, сокращая, таким образом, расстояние до Соён. Потом снова приземляется на пол и с вертушки бьет Crazy в грудь. Та сгибается в три погибели и отлетает на несколько метров назад. Из-за такого удара у нее может быть сотрясение мозга или перелом позвоночника. Одним словом, Соён доигралась! Может, мне всё это снится?! По крайней мере, теперь Киёми точно придется объяснить, КТО ОНА НА САМОМ ДЕЛЕ! К тому же, чуть позже станет известно, что именно японка ОБЕЗВРЕДИЛА БОМБУ…

***

СЕГОДНЯ Я ОСАТАНЕЛ. Сижу такой на унитазе. Читаю страстную поэму о любви. И тут орёт Минхёк: — Ребята, срочно собирайтесь! Дуна в беде! «Вот, блять! Ну, что такого там случилось в десять ночи?! Пацан присел на пять минут, и даже не дадут опорожниться!» Короче, так спешил, что выскочил на улицу в пижаме. Кроссовки даже разные надел. … Подъехали к театру, а там пиздец, кошмар — словами сложно описать. Навалом полицейских. Бегут куда-то люди в чёрном. Собаки воют, тявкают, рычат. Стоит четыре скорых. Рядом курит врач, как будто ждет, что кто-то точно сдохнет. «Вашу мать! Здесь не хватает только вертолета для завершенности картины! Ну, что такого натворила там Дуна?» Решили обхитрить ОМОН — проникнуть с тыла в здание. Тихонько проскользнули вдоль забора, и вот стою под сценой я. А ЧТО? Там быстро можно добежать! Тем более, что я себе сказал: «Хёнвон, сегодня ты, блять, Джеки Чан! Понятно?! Порвешь всех тварей на куски! Кья-кья! Как кобра кинешься на своего врага! Ащ-ащ!» И вот. СТОЮ! Со мной ГАЫЛЬ. Такая злая, как стая диких кабанов. Конечно! Где-то там её подругу ОБИЖАЮТ. Любой бы вышел из себя. Ещё рядом МАКНЭ. I.M. такой СУРОВЫЙ, что лучше сразу обосраться! Напялил на себя пурпурную толстовку, а сам был в шортах и носочках до колен. Пришёл сюда в домашних тапках и шляпу не забыл ковбойскую надеть. Короче, стиль смертельный просто — УБИВАЕТ НАПОВАЛ! Я тоже подготовился — принес с собой оружие. ВО-ПЕРВЫХ, веник! Грех было продолжать ему грустить в сортире. Во-вторых, взял биту из-под кровати у Чжухона. ВСЁ! Им пиздец! … И тут спускаются под сцену бабы в шортах. В руках оружие. Серьёзно! Держат дуры ПУЛЕМЁТЫ! Есть правило, что женщин бить нельзя, но вдруг выруливает Зонтичелла… Смотрю и понимаю, что эти девушки обидели Дуну. Тогда срываюсь с места и прямо той по щам, по щам луплю! Да-да, ей веником шарахаю по морде, который взял в общаге в туалете. «Вот стрерваааа! А я ещё с ней танцевал!» В общем, настолько «Джеки Чан» увлекся, что тупо все остолбенели. Стоят и смотрят на меня, как будто я здесь Халк. Потом одна из женщин в шортах жалобно так произносит: — Хёнвон, оппа, не злись, мы тебя любим, ты красивый, дай автограф! Я ОЗАДАЧЕН. Вверху кричат, стреляют, а тут стоят три девушки и ПОРЯТ ЧУШЬ! Как хорошо, что я пришёл с Чангюном. Он подошел, снял шляпу и внушительно пробасил: — Все становитесь на колени, тогда получите автограф. Зонтичелла, а тебя я лично «ПОЦЕЛУЮ»! — блестит глазами и облизывает губы. Тут даже я чуть-чуть зассал. Чангюн целует так… Айгу! Её ж потом не откачают! Короче, были обезврежены преступницы, когда ОМОН дошел сюда. «Хёнвон, сегодня ты на высоте!» — приходит в голову мою, когда я женщину свою целую тоже под звуки пулеметной очереди и крики истеричных террористок. Но это там, а здесь, под сценой я — герой! И Бестия моя, которая вчера покрасилась в иссиня-черный, благодарит мой рот за то, что я — ХЁНВОН! ПОНЯТЕН ВАМ УРОК? Если вы дрыщ в пижаме и кроссовках разных, берите веник и хуярьте им по морде своего врага! Красиво, с чувством так, как будто вы Дарт Вейдер с лазерным мечом. Такой отчаянный поступок любая женщина оценит! БЛАГОДАРИТЬ НЕ НУЖНО! Вы только пользуйтесь советом, а я пошёл «поэму дочитать»…

***

Я вместе с Чжухоном с горем пополам спустилась на первый этаж. Лестница была такой крутой, что мои силы снова закончились. — Всё! Больше не могу… — сгибаюсь пополам и хватаю ртом воздух. Тогда Пчёлка, молча подхватывает меня на руки и продолжает мужественно искать выход из театра. Подсказываю парню, куда нужно сворачивать, но моя голова снова начинает кружиться от постоянной тряски. Теперь мы двигаемся быстрее, и я начинаю отключаться. Сначала наш побег напоминал зомби апокалипсис, а теперь собачьи бега. Меня тошнит. Сильнее обхватываю Хони за шею. Он только морщится и кряхтит. Какой же ты на самом деле сильный парень, Чжухон! Будь таким почаще! Сверху всё ещё слышен топот, выстрелы, звуки борьбы. Когда же это всё закончится?! Прикрываю глаза. Снова начинаю слышать голоса… — Не засыпай, детка, пожалуйста! Я волнуюсь! — возвращает меня из забытья голос Хони. — Я стараюсь… — отзываюсь совсем слабо. — Почему здесь нет полицейских? — возмущается Пчёлка, он уже долго бежит со мной на руках и тоже устал. — Все террористки на сцене, поэтому. — Вот дуры! Такое устроили… Чёрт! Этот театр не кажется большим снаружи, но внутри просто настоящий лабиринт! — Это старый театр при учебном вузе. Его построили красиво, но бездумно… — Не то слово, сука! НЕ ТО СЛОВО! — Где ты был, когда я тебе позвонила…? — В гостях у Гана. Потом сразу же позвонил в общагу и всех поднял на уши. — Я не думала, что ребята так будут волноваться… — Они твои друзья! — Друзья… — шепчу с теплотой и прижимаюсь к груди Чжухона. — Я самый счастливый человек на свете… — Я вижу, бля! Ты бредишь? Не отвечаю. Пытаюсь вспомнить, куда идти дальше. Мы практически добрались до выхода, но сейчас Хони остановился в центре перекрестка. Три новых коридора расходятся в разные стороны, и один из них ведет к выходу. Какой же? Я так плохо соображаю… Ответ нашелся сам собой. По центральному проходу нам навстречу выдвинулась тень. Щурюсь, моргаю… Неужели в её руках… АВТОМАТ? Чжухон начинает пятиться назад. Он быстрее понял, кто идет нам навстречу. Мира. ДА ЛАДНО! Почему именно она встретилась на нашем пути? Моё сердце снова начинает выбивать чечетку. Теперь мне кажется, что этот ад не закончится НИКОГДА! — Кого я вижу? — слышу язвительный и счастливый голос Мирабель. — Пропусти нас! Уйди с дороги! — Чжухон с ней не церемонится. Наверное, зря. Теперь его бывшая слабо похожа на человека. Кривая ухмылка искажает лицо девушки так, будто у неё защемило нерв. Она непрерывно улыбается. — Дорогой, почему ты на меня кричишь? — с издёвкой произносит Мира. — Я тебе не дорогой! — бросает Хони, разворачивается и собирается идти обратно, но вместо этого резко притормаживает и плавно опускает руки. Мои ноги касаются пола, стою и шатаюсь как дерево на ветру. НАМ КОНЕЦ. Каким-то фантастическим, нереальным, чудесным или наоборот дьявольски продуманным образом за нашей спиной стоит ГЛАВНАЯ. Она будто кривое зеркало отражает сейчас свою сестру-близнеца. Вся её кофта залита кровью. Пакчуль вообще еле держится на ногах. Она белая, словно полотно, но в её руках ТОЖЕ ЕСТЬ АВТОМАТ. — Это тупик, голубки… — кряхтит безумным голосом Главная. — Правда, сестра? — Правда, сестра! — вторит ей, скалясь, Мирабель. Жуткая картина, честное слово! — Как она сюда добралась? Ей же выстрелили в грудь… — обессилено бормочет Хони. — С другой кулисы есть прямой коридор к выходу. Нам просто не повезло с дорогой… — произношу, не отводя взгляда от Главной, и беру парня за руку. Зря я это сделала! В этот же момент Мира чем-то дотронулась до спины Чжухона. Я поняла, что это электрошок, когда нас вместе тряхнуло не по-детски. Только Хони сразу же повалился на пол как подкошенная лань и потерял сознание, а я упала на колени и снова услышала в голове ужасный звон. СПЕКТАКЛЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ! Снова антракт…

***

Я думала, что в моих мозгах теперь всегда будет звенеть колокольчик. Но он замолчал. Тогда осознала, что стою на четвереньках. Рядом лежит обездвиженный Хони, а две террористки стоят над нашими телами и гогочут. В итоге, Главная устает ржать и направляет на меня дуло автомата. — Невеста не сбежала! Ха-ха! Придется её прикончить, — торжествует Пакчуль, а потом обеспокоенно говорит сестре: — Теперь тебе точно нужно уходить, Мира! Мы загнали их в угол! Пожалуйста, подумай о себе! — Нет, я хочу посмотреть, как ты пустишь ей пулю в голову! — огрызается Мирабель. — Уходи, это не твоя судьба! Да и Чжухон теперь будет только твоим! «Ох, Скубиду, какие же они чокнутые! Лучше не слышать этого диалога! Пусть уже пристрелят быстрее!» Мира начинает рыдать. Топчется на месте, заламывает руки. Короче, ведет себя, как идеальная умалишенная, а потом всё-таки подскакивает и убирается прочь. Слава богу! На одну ненормальную стало меньше. Остаюсь наедине только с Главной. Она наклоняется прямо к моему уху и, словно упырь, рокочет: — Ты всё равно проиграла, ВЫДРА! Можешь сказать своё последнее слово! — ИДИ НАХУЙ! — раздаётся звонкий голос в коридоре. Затем огромный игрушечный молоток взлетает над Пакчуль и бьёт её с писком по спине: «ПИП-ПИП!» — Что это было? — удивленно замирает Главная, когда пластмассовый молот снова ударяет её в то же место, издавая своё «пип-пип». — Что за шутки, блять?!  — Я не шучу, убери пулемёт, — холодным тоном произносит Кихён и отбрасывает игрушку в сторону. Мне снова захотелось зареветь в голос. Только на сей раз от счастья, потому что Хомяк пришёл на помощь. Пакчуль начинает медленно разгибаться, и это было её ошибкой. Кихён тут же схватил Главную за руки, навалился всем телом и стал вырывать у неё оружие. Какое-то время оба пыхтели, шатаясь из стороны в сторону, а после террористка не выдержала напора и завалилась на бок. Сначала упала на одно колено, а потом вовсе растянулась на полу, увлекая за собой парня, который придавил её сверху. Сегодня все геройствуют! Автомат опасно ерзал между ними, и я ужасно боялась, что он выстрелит. Борьба была такой неистовой, и удивительно, откуда у Пакчуль ещё брались силы, и почему она не чувствовала боли? Девушка кусалась, рычала и царапалась как дикий зверь. Кихён, разумеется, был сильнее, но оружие, видимо, приклеилось к рукам Главной. Хони всё еще не двигался. В какой-то момент я не выдержала и тоже решила броситься в бой. Мечусь из стороны в сторону, и неожиданно нащупываю небольшой продолговатый предмет. Всё плывёт перед глазами… Пытаюсь понять, рассмотреть… Да, чёрт возьми! ЭТО ЖЕ ЭЛЕКТРОШОКЕР! Хватаю его, как спасительную волшебную палочку, и верещу: — Кихён, уйди в сторону! — ломлюсь к Пакчуль и шарахаю её током до тех пор, пока она не вырубается. Так же трясусь всем телом, но из-за перевозбуждения, и задыхаюсь. Я настолько вышла из себя, что на время превратилась в чокнутого доктора Франкенштейна в свадебном платье. Хомяк вовремя успел отодвинуться, но его тоже немного задело током. Теперь сидит на полу и оглушенно трясет головой. Беспокоюсь, бегло разглядываю парня. На нём белая рубашка и черные рваные джинсы. Ещё вижу, что Кихён снова изменился — опять в новом образе. Ему сильно осветлили волосы и выбрили виски. Хомяку идёт… Почему он даже после драки — всклокоченный и грязный, но такой красивый? «Вашу мать! Скубиду, о чём ты сейчас думаешь?!» Пока я таращусь на бывшего, он уже пришёл в себя, вытер лицо рукавом и встретился со мной взглядом. Смотрю Кихёну в глаза и начинаю смущаться, потому что знаю, что снова выгляжу ужасно. «Скубиду, ты будто каждый раз готовишься, чтобы к новой встрече с ним выглядеть ещё страшнее!» Становится стыдно, и я отвожу взгляд. Запускаю дрожащие пальцы в волосы и глухо произношу: — Я могла её убить… — А могла, и нет, — вскидывает брови Кихён, поднимается на ноги, а затем подает мне руку и тоже помогает встать. «С каких пор он стал таким циничным?»  — Нужно уходить… — обхватываю себя за плечи, меня знобит. — Только вот Хони даже не шевелится, — беспомощно вздыхаю. Тогда будто по команде Чжухон издает стон и бормочет: — Я сам могу… — Слава Богу! Хони, держись! — шумно выдыхает Хомяк. В этот момент случается самое настоящее дежавю. Только сейчас ситуация гораздо более сложная. Мне настолько плохо, что я даже боюсь об этом сказать. Просто беру и делаю то, что нужно. Общими усилиями мы ставим Чжухона в вертикальное положение. Нам нужно пройти по коридору и выбраться на улицу. Всё! Правда, это легко сказать, потому что я сама еле иду. Подхватив Хони под мышки, начинаем медленно двигаться вперед. И всё бы не плохо, если бы Кихён не начал причитать: — Наша полиция нас бережет! Вот где они, когда здесь такое творится? Почему вообще такой БАРДАК?! — кряхтит, но продолжает ругаться. — Я не знаю, Кихён… Замолкает на две секунды, а затем продолжает: — Вечно ты умудряешься попадать в ТАКИЕ ситуации! — слышу его недовольное сопение. «Узнаю Хомяка! Снова ворчит, а я-то думала, что он сильно изменился. Видать, не в этом плане…» — Я не специально, — закатываю глаза в мольбе, чтобы Кихён заткнулся. Помню, что о нём говорила Соён. Знаю теперь, как ему было больно, поэтому прикрываю глаза и пытаюсь сдержаться. — Да, уж! Вы каждый раз, будто из ада возвращаетесь! — Кихён! Ты выбрал отличное время, чтобы выяснить отношения! — фыркаю и неизбежно начинаю заводиться. — Я не выбирал и ничего не выясняю. Мы просто увиделись и разговариваем, — отвечает холодным тоном. — Да ладно?! Ты случайно здесь оказался?! Не мне пришел помочь?! — Не тебе. ЕМУ, — морщит нос и указывает подбородком на Хони. — Он мой друг, а ты — НИКТО. И ТУТ МЕНЯ НАКРЫВАЕТ. Голоса снова начинают шептать на ухо, слезы подступают к глазам. «Скубиду, раньше ты была обычной, а теперь стала ОСОБЕННОЙ, с таким-то количеством «друзей» в голове!» Жмурюсь и борюсь сама с собой, а потом жестко произношу: — Я ДЕВУШКА ТВОЕГО ДРУГА. — Да, что ты говоришь? Разве вы не расстались? Может, он просто приходил тебя трахать? — хмыкает звонко Кихён. Чжухон в сознании и отрицательно трясет головой, но мы так увлечены спором, что не замечаем этого. Если бы не моё жуткое состояние и задача вынести Хони наружу, я бы врезала Хомяку пощёчину, но вместо этого иду и умираю от злости. В бешенстве соплю и сжимаю губы. — Ты злишься, потому что это похоже на правду. Мы ведь только ЭТИМ и занимались, разве нет? — наверное, хочет добить меня Кихён. «Что-что? Сейчас он перевел стрелки на себя? Говорит, что мы тупо трахались и всё?!» Трясу головой. Входная дверь в конце коридора начинает двоиться в моих глазах. Я всеми силами стараюсь выйти на воздух и не упасть в обморок здесь. — Просто пойдем дальше, Кихён. Ты говоришь так жестоко, потому что я сделала тебе больно, — говорю измученным голосом. — Думала, ты забыл, но нет… Ты ничего не забываешь… — Не перекручивай, я говорю, что думаю. — Тогда мне жаль твою девушку. Ты тоже её просто трахаешь, — парирую его наглый выпад в мою сторону.  — Нет, она мне нравится. ОНА ВЕРНАЯ! Мы, наконец, дошли до двери. «Сука, почему этот коридор был таким длинным, как чистилище перед смертью?!» Притормаживаю у порога и говорю Хомяку напоследок: — Я рада за тебя! Знаешь, Кихён, наверное, я в итоге с Чжухоном, потому что он не сказал бы мне ТАКОГО. Ни раньше, ни сегодня, НИКОГДА. Хони любит — это точно. Так случилось, что мы встретились. Жизнь иногда преподносит сюрпризы! И тебя я любила… — запнулась, потому что всё ещё люблю. — Так что ЗАТКНИСЬ И ХРОМАЙ ДАЛЬШЕ! — Вообще-то, я здесь, — буркнул, приоткрыв один глаз Чжухон, но его снова проигнорировали. Хомяк тоже хотел что-то ответить, но промолчал, испепеляя меня взглядом. Потом показательно отвернулся, надул щеки и толкнул от себя тяжелую входную дверь. Она со скрипом приоткрылась. «Если ему легче думать, что между нами ничего не было, кроме секса, ПУСТЬ ТАК И БУДЕТ» Когда мы медленно выползли на улицу, на моё лицо упал свет от фонарного столба. Кихён вдруг резко остановился как вкопанный. Щурится и смотрит с недоверием. НУ ЧТО ЕЩЁ? — Ты носишь мою серёжку? — говорит совсем другим голосом. Я услышала в нём острую боль. Вспоминаю, что надела букву «К» на удачу. Повезло же мне сегодня — не то слово! Ха-ха! — Ты не можешь запретить её носить! — широко распахиваю глаза и вскидываю подбородок. — Не могу… — опускает голову, и я не вижу выражения его лица. Затем сильнее обхватывает Хони за спину и тянет меня в сторону ярко освещенного проулка. — Пойдем, пора это закончить.

***

Не успели мы сделать и пару шагов, как Чжухон изъявил желание идти сам. Спасибо тебе, Хони, что вообще терпел нас всю дорогу и дал выговориться. Хромаем теперь втроем по проулку. Справа желтая стена театра. Слева высокий забор из проволоки, а за ним огромный парк при академии. В конце дорогу ПРЕГРАЖДАЕТ небольшое одноэтажное здание, как гараж, но я знаю, что там, рядом есть дверь в заборе, и мы сможем выбраться. Вдали всё еще мигают фонари и слышны звуки скорой помощи. Кто же знал, что нельзя идти в тупик? Потому что на крыше того самого дома сидела сумасшедшая Мира. Да, она убежала именно в эту сторону, спасая свою шкуру, но решила свернуть обратно и утопить себя с головой в скандале. Когда мы подошли ближе и увидели, что террористка устроилась на самом краю карниза и болтает ногами, было уже поздно бежать обратно. Все так устали…. Этот день окончательно закончился абсурдом. Сколько не убегай, твоя судьба всё равно догонит тебя! В итоге, мы стоим посреди пустынной улицы КАК НА РАССТРЕЛ. Сначала Кихён, в центре я, а затем Чжухон. — Что вы сделали с моей сестрой?! — кричит нам навстречу Мирабель. Она в своем черном одеянии выглядит как снайпер из дешевого боевика. — Если хочешь, иди и проверь! — отвечает ей Кихён, указывая большим пальцем за свою спину. — Ахах, какие же вы умные, ребята! Вот мне интересно! Кто из вас самый ценный, а?! — с истерической ноткой посмеивается террористка. — В кого мне выстрелить?! Думаю, стоит в Дуну! Её пришел спасать целый полк! — Не делай этого, Мира! Лучше сама спасай свое положение! — за забором стоит Вонхо с дымовой гранатой и тоже пытается достучаться до больного мозга налетчицы. «Хосок, мой доблестный друг, ты тоже смог прийти!» Парень одет так, словно его вырвали со съемок клипа, и он приехал сюда на байке. Белая майка, синие джинсы и черная кожанка вся в цепях. Короче, тот ещё байкер! — Мне уже ничего не поможет! Я не смогу жить спокойно, если она и дальше будет рядом с вами! — мотает головой Мирабель и поднимает автомат. Её руки сильно трясутся. Конечно! Пробегать полночи с оружием не каждый сможет, а эта девушка, наверное, умеет им жонглировать. Айдол, да и только! — Мира, пожалуйста, хватит! Мы все устали! И ты тоже! Слазь оттуда! — просит её Чжухон, но террористка только качает головой и улыбается. Тогда Вонхо без раздумий подбрасывает вверх дымовую гранату. Она перелетает через забор, обволакивая густым туманом всё вокруг. В ЭТОТ МОМЕНТ ПРОИСХОДИТ СРАЗУ НЕСКОЛЬКО СОБЫТИЙ. — БАБАХ! — раздается выстрел. Тут же перед моими глазами появляется белая рубашка — это неудержимый Хомяк заслонил меня собой. Парень вздрагивает и начинает заваливаться назад. Понимаю, что падаю вместе с ним. Хватаю его за плечи, пытаюсь удержаться на ногах. Он запрокидывает голову и одно бесконечное мгновение смотрит на меня щемящим взглядом, а потом ЗАКРЫВАЕТ ГЛАЗА. Красный цвет медленно окрашивает белую ткань рубашки.

«БОЛЬШЕ НЕ ЛЮБИШЬ, ЗНАЧИТ? ДА, КИХЁН?»

★☆★☆★☆★

Примечание от автора. Говорю сразу: Смерть персонажей не заявлена. КОНЕЦ БУДЕТ ХОРОШИМ, но, возможно, непредсказуемым;) Последняя 13 Глава. «Распишись на моём сердце!» или Грибной дождь» и видеоролик по ней выйдут на Новогодние праздники.