hitori to hitori ha chigau

Чонгук хочет Намджуна так, что ещё секунда и за место красивых ладоней будет всё в кровавых полумесяцах. Потому что — бесит. Хочется ощущать лидера как можно чаще и как можно дольше. Желательно даже дольше, чем чаще. Этот противный секс в туалетах и в подсобках «на скорую руку» совсем не приятен Чонгуку. Потому что всё это — не то. Не хватает ощущений, не хватает рук Намджуна на теле, не хватает его губ, не хватает тяжёлого дыхания и приятной тяжести сверху. Чонгук обессилен. Он держится за Кима из последних сил, чтобы не грохнуться на грязный общественный унитаз. Кажется, падать в этом грехе больше уже не куда, но с каждым разом им удается. И Чонгук — разочаровывается. Потому что — не то. Слишком мало времени, чтобы побыть вместе. И это обидно настолько, что хочется волком выть. Ведь без Намджуна ему — плохо. И совсем плохо от того, что приходится заниматься чем-то интимным, в какой-то степени, личным и романтичным, в каком-то сортире. Чонгуку плохо. Он остервенело кусает губы Намджуна, потому что хочется быть ближе, но быть ближе уже просто не возможно. Они только вдвоем в этом противном уличном туалете, что меньше метр на метр. Намджун что-то шепчет о том, что скоро уже они смогут на пару дней побыть только вдвоем. Но это же так мало! Всего-то несколько дней. Кажется макнэ слишком эгоистичен. «Я хочу тебя на всех горизонтальных поверхностях… И не только. Но желательно, чтобы это было где-то… Дома?» — голос немного дрожит, Чонгуку страшно. Он правда любит Намджуна. Но любит искренне и чисто, чтобы дома (пусть даже если дом — их общага) всё происходило, на свежих простынях и с нежными поцелуями, легко и не торопясь, а не вот это все: Намджун закрывает ладонью рот Чонгука, чтобы не вырывались пошлые стоны из его рта; быстрые, рваные движения; затхлый запах общественного туалета… Но при этом всем: «Я все равно люблю тебя Намджун». И лидер согласен. Всё что происходит вокруг — всё не то. Не та атмосфера, не те чувства. Здесь будто нет того светлого и чистого, что предполагается при всём этом. Намджун старается, он целует нежно, входит медленно («Будто специально, чтобы подольше поторчать в этом отвратительном туалете», — так думает Чонгук). Но на самом деле всё не так. Старший этого не желает от слова совсем, ему просто хочется, чтобы макнэ расслабился, перестал загоняться (по поводу пребывания во всех общественных туалетах, и не только), чтобы наслаждался моментами проведенными вместе (пусть и в таких отвратительных местах). Намджун тоже просто любит. Пусть грязно (это он про общественные места), но всё-таки любит. Красная метка от зубов украшает шею Чонгука и тот радуется как никогда. Завтра будет синяк, нуны-стилисты будут ругаться, стараясь замазать это безобразие, но макнэ… Чон Чонгук будет просто любить Ким Намджуна. Он будет так же закатывать скандалы, что «твою налево, опять туалет?!» и «хён, я хочу к тебе на ручки!» (потому что он младше и имеет полное право!). Всё будет повторятся из раза в раз, но последние слова останутся неизменными: «Я люблю тебя, черт возьми!». Губы будут все так же гореть от дерзких поцелуев в тесных общественных туалетах, Чонгук будет стараться подружится с нунами-стилистами, чтобы замазывали синяки на шее, а Намджун будет стараться изо всех сил, чтобы им наконец-то выдали пару дней выходных, в которые они явно не собираются выходить из своей комнаты в общаге.