Больно любить тебя

      Сначала идея пойти на вечеринку с Кевином казалась мне просто идеальной. Я думала, смогу развеяться, отойти от своих мрачных мыслей и остыть к Марку. В конце концов мне нужен был кто-то, кому я могу нравиться, чтобы поверить в то, что я имею право на счастье.       Но теперь, когда времени оставалось всё меньше, это все меня отягощало. Меня не тянуло общаться с ним, отвечать на его звонки и смс. А встреч после занятий я и вовсе избегала, прикрываясь новой работой, которая, кстати, как терапия помогала куда лучше, чем «бойфренд».       Но дата вечеринки неизбежно приближалась, а меня всё больше расстраивал вид моего шкафа с открытыми дверями. Я прекрасно знала, что там нет ничего из того, в чем я хотела бы пойти на эту тусовку, но всматривалась в одежду, в сотый раз раздвигая вешалки. В основном я всегда носила джинсы, джемперы и рубашки. Но было у меня и несколько платьев. Вот персиковое, в котором я с Марком ездила на смотровую площадку, вот белое, в котором я была на последнем свидании в отеле… Сердце сжалось и я, тряхнув головой, вновь возвращаюсь в сегодняшний день, пытаясь отгородиться от недавнего прошлого.       Все эти мои платья были нежными и романтичными, начиная с цвета и заканчивая текстурой. Теперь же я хотела для себя абсолютно иной образ. Что-то более яркое, сексуальное, вызывающее, роковое. И такого у меня точно нет. Ещё у меня нет подруги, у которой можно было бы одолжить платье, и нет таких нарядов у моей мамы. А ближайшую зарплату, если я пройду испытательный срок, мне выдадут через месяц.       Покусывая губы, я все еще упрямо шарилась в шкафу, будто надеясь, что там есть нечто такое, о чем я просто забыла. Так я добралась до верхней полки и нащупала маленькую коробочку из картона с атласным бантиком на крышечке. В ней лежали старые кулон и колечко моей бабушки. Золотые украшения были очень старомодными, и поэтому я никогда их не носила. Но они были весьма тяжелыми и увесистыми, так как имели нехилое количество грамм высокопробного золота.       Присев на край кровати, я взвешивала в руке украшения и размышляла, сколько денег можно выручить, если сдать украшения в ломбард?       Мама не простит мне, если я продам золото. Но я ведь могу потратить только часть суммы, а затем с зарплаты добавить денег и выкупить золото обратно. Кому нужно это старьё? Старье в том плане, что его в ломбарде точно никто не успеет перекупить! А для меня и моей семьи, это, конечно же, бесценные вещи, несущие с собою светлую память о дорогом нам человеке.       Положив украшения обратно в коробочку, я уже знала, в каком облике явлюсь на эту вечеринку.       Закинув в сумку коробочку с украшениями, я в приподнятом настроении выпорхнула из своей комнаты и поскакала по ступенькам. — Элис?       Я оглянулась на голос брата, который как раз выходил из ванной комнаты. А я надеялась проскочить пока он не вышел. Дело в том, что с тех пор, как я опубликовала свои фото в сети, я старалась избегать Джеймса, особенно когда не было родителей дома и был шанс появиться тет-а-тету. Ведь это могло дать почву еще одному сложному серьезному разговору, которого я не хотела. Ибо в этот раз я не уступлю, не послушаюсь. Я не буду пай-девочкой Элис. А значит будет ссора. — Куда ты? — последовал вопрос. — В сабвей, — вполне дружелюбно ответила я, сжимаясь внутри. Будет буря и надо держаться. — Мы ведь обсуждали это! — восклицает братец, попутно вытирая мокрые волосы полотенцем. Босыми ногами он ступает по лестнице, оставляя на ней влажные следы своей стопы тринадцатого размера. — Тебе не нужна работа. Если тебе что-то нужно, то я куплю. Скажи.       Мысленно ухмыляюсь. Джеймс никогда не купит тех вызывающих нарядов, которые я теперь хочу. — Спасибо, Джеймс. Но я хочу именно работать, почувствовать себя более самостоятельной и способной на что-либо.       Брат наклоняет голову набок, а с его влажных волос, ставших на несколько тонов темнее от воды, падают капельки. — Я просто переживаю за твое здоровье, — тихо произносит он. Я знаю, он боится меня обидеть, сделав ударение на мою ущербность, и поэтому незаметно для самого себя говорит тихо, словно тогда не особо слышно, что я нездоровая, а значит не нормальная, как остальные подростки моего возраста. — Я не при смерти и не прикована к постели, многие люди с моим недугом позволяют себе работать, — спокойно отвечаю я, крепче сжимая сумку. — Ты пила таблетки? — Да, — сразу же вру я. Это сделать легче, чем пообещать, что сейчас же выпью. Поверьте. — Не забудь взять с собой остальные, — кивает он и разворачивается, направляясь наверх, к себе.       А я незаметно вынимаю из кармана сумки маленькую таблеточку и пихаю в рот, пока не забыла вновь. На кухне беру стакан воды и, не успев проглотить жидкость, уже выбегаю на улицу.       Сначала мне нужно заскочить в ломбард. Затем поехать в торговый центр, на последнем этаже которого я тружусь в сабвей, а после окончания работы, пробежаться по магазинам центра и выбрать платье и обувь.       Наличие больших планов приятно загружает мозг и отодвигает мысли о Марке. Чуть-чуть.       Я перестаю думать о нем, когда я, одетая в темно-зеленую униформу, принимаю заказы на кассе и подаю фаст-фуд на пластмассовых подносах. День летит быстро.       Но стоит мне пойти по магазинам и присматривать платья, как я сразу же думаю: «А что подумал бы Марк, увидь он меня в этом платье?». Вновь появляется странное желание понравиться ему. Это желание даже усилилось, в сравнении с тем, что я испытывала раньше. После того как он меня обидел, унизил и шантажировал, захотелось нравиться ему ещё больше, чтобы показать ему, что я личность, а не хвостик Джеймса, на который он решил наступить.       Чисто автоматически мой выбор падает на ярко-синее платье. Это ведь любимый цвет Марка Хейга. Я примеряю платье, и оно очень даже подходит мне. Нет в нем кружев, нет волнистого подола. Оно полностью облегает меня, как перчатка. Достаточно короткое, чтобы показать ноги, достаточно углубленное декольте, чтобы показать грудь и даже плечи.       Глядя на себя в зеркало, я вдруг резко решаю, что хочу перекрасить волосы. Избавиться от непонятного русого цвета волос, который не делает меня ни брюнеткой, ни блондинкой. Частенько цвет моих волос называют светло-каштановым. Но я хочу резкого и конкретного цвета.       Заплатив за платье, тут же направляюсь в парикмахерскую, твердо решив стать жгучей брюнеткой. Я знаю, что Марк всегда ухлестывал за блондинками. Я помню, что Марни Кокс является блондинкой. И именно поэтому выбираю угольно-черный, чтобы показать — я не как все, я не такая же, я другая.       Уставшая, но довольная, я возвращаюсь домой. Эйфория не отпускает, и я все еще разглядываю себя в зеркале, впервые одобрив то, что вижу там. Мне нравятся мои черные волосы, которые так контрастируют с моей светлой кожей и светло-карими глазами. Мне нравится красная помада на моих губах. И теперь мне не терпится пойти на эту вечеринку. По сути, осталось меньше суток. Всего-то дожить до завтра. Мне почему-то не хочется завтра идти на занятия, а сразу появиться с новыми черными волосами на вечеринке. Могу же я разочек пропустить школу?