Больно любить тебя

      В выходные я полностью погрузилась в себя, пытаясь расставить все чувства по полкам. Параллельно я наводила порядок на домашних полках, помогая маме с уборкой. И если руками я могла чего-то добиться, поставить красиво и вытереть пыль, то с чувствами получалось гораздо хуже. Как бы я их не размещала в нужном порядке, они вновь растекались лужицей в сердце, отчаянно повторяя одно имя — Марк. Не могу я его забыть, перечеркнуть и обещать себе, что больше не отдамся ему, если он вдруг поманит пальцем. Напротив, мне очень хочется, чтобы он сделал это вновь. Снял на секунду все свои маски, предстал обычным парнем, позволил любить себя, быть временной таблеткой для него.       Мама также была глубоко в своих мыслях и я подозревала, что думает она о Марни. Могу предположить, что мама искренне надеялась, что это временное увлечение молодого сына, который перебесится с этой кобылкой, а потом отпустит. Именно поэтому мама не стала заходить слишком далеко и устраивать скандал, а сделала нажим на то, что Джеймс поступил не правильно по отношению к другу детства. В этом Джеймс молчал, а потом вчера сказал кое-что новое: — Я знаю. Я давно обдумываю, как с ним помириться и попросить прощения. Это ведь моя вина.       И весь сегодняшний день я обдумывала, а что будет, если они помирятся? Скорее всего, Марк сделает вид, что между нами ничего не было и больше не позволит себе такой слабости, как переспать со мною. Он будет держать со мною очень большую дистанцию и всячески игнорировать. А теперь вопрос: хочу ли я, чтобы мальчики помирились? Что в ответ? Я опять реву! Бросив тряпку, я вышла на улицу, крикнув маме, что прогуляюсь до магазина. — Купи хлеба! — крикнула в ответ мама. Отлично, теперь и правда придётся тащиться в магазин.       Спрятав руки в карманы старых джинсов, я медленно шла по нашей улице, где была прекрасная погода: солнце, постепенно склоняющееся к западу, приятно грело прохладную кожу. Легкий ветерок слегка заигрывал с волосами, принося запах свежей листвы. Был слышен отдаленный шум детей, игравших на улице. Иногда мне казалось, что это наши голоса: мой, Джеймса и Марка. Что наше детство где-то там, за поворотом, и его можно услышать. Кивая в знак приветствия соседям, встречающимся по пути, я шла вперёд, думая ни о чем и обо всём сразу. Ноги сами вывели меня на дорогу, ведущую к заброшенному парку, там где был наш любимый колодец. Хотя, к магазину был путь и покороче, который я уже упустила, но можно было пройти и рядом с парком, а вернее через него.       Сзади послышался сигнал и характерный звук медленно приближающегося автомобиля. Это звук шин, аккуратно перекатывающихся по асфальту под давлением груды железа. Покрышки перемалывают под своим грузом мелкие камешки и сухие ветки, издавая тот самый характерный звук, приправленный тихим рокотом работающего мотора. Я сместилась вправо, ближе к обочине, чтобы машина спокойно проехала. Но автомобилист заклаксонил повторно и уже тогда я оглянулась, собираясь сказать водителю, что я не бегемот, и он мог бы вполне беспрепятственно проехать.       За мною стоял серебристый Форд. Только я хотела раскрыть рот, как дверца машины открылась и оттуда появилась кудрявая голова Энди. — Приивеет, — улыбнулся он мне, растягивая гласные звуки. Он подошел ко мне, сгрёб в охапку в знак приветствия. Я, медленно соображая что-либо мозгами, вытиснулась из его медвежьих нежностей и буркнула короткое: — Здрасти.       Настроение у парня было такое же шикарное, как и его мордашка. Он улыбался, расспрашивая, как мои дела. — Да, отлично, — крякнула я, желая провалиться сквозь землю в этих своих потертых джинсах, старой футболке, очками на носу и пучком волос на макушке. Секас-бомба, определённо! Не иначе! Нет, конечно, Энди не тот парень, перед которым я выделываюсь, но всё же я не хотела бы перед ним выглядеть вот так, как есть сейчас. — А почему мне сейчас кажется, что ты врешь? — приподняв брови, спросил он. Может потому что я уже три дня реву в своей комнате? Но не говорить же ему этого! — Да вот, грустную песню слушала, меня сильно впечатлило, — импровизировала я, поправляя свою одежду и так и эдак, в чём толку не было абсолютно: джинсы все равно оставались потёртыми, а футболка растянутым мешком. — Передай своему певцу, чтобы заканчивал со своим репертуаром, — строго сказал парень. — А? Что? А… Ладно, — растерялась я. Сглотнув слюну, я уставилась на парня, задрав голову вверх: без моих каблуков он оказался слишком высоким. Да и что ему за дело, какой «певец» меня так расстроил? — Хочешь, я сам ему передам? — подмигнул вдруг Энди. — Нет-нет-нет-нет, — отчаянно замотала я головой. Я же клялась, что никто не узнает про Марка! — Значит, я угадал? — хмыкнул Испанец.       В ответ я могла лишь густо покраснеть и опустить голову. Предательски захотелось плакать и я вдруг хрюкнула. — Эй? — позвал Энди.       Стоп, истерика. Не место! Фу, брысь! Я быстро взяла себя в руки, еще раз хрюкнула, чтобы втянуть сопли обратно и подняла голову. — Какими ты тут судьбами? — решила я сменить тему. — К Марку ехал, воскресенье же, — пожал он накаченными плечами. — Дай угадаю, а ты тут недалеко живешь? — Ага, вот, — словно оправдываясь, потянула я свою футболку, что означало «поэтому я так выгляжу». — Пухля! — сказал Энди, ткнув мне в живот туда, где был принт розового поросёнка. — Да! Ты её знаешь? Гравити Фолз! Мне нравится эта свинка и я обожаю ту серию, в которой она появилась! Там про «ярмарку чудес» и путешественника во времени… — в какой-то момент я понимаю, что меня слишком занесло и я рассказываю детский мультисериал взрослому накаченному парню, учащемуся в колледже. Бред! Полный бред! Шлёпнув себя по лбу в жесте «фэйспалм», я прекратила свою околесицу, и прокашлявшись в кулак, спросила: — Ты, наверное, уже опаздываешь к Марку? — А мне больше нравится серия про ковёр, там где Пухля и Зус меняются телами и девушка влюбляется в Зуса, который на самом деле свинья, — ответил Энди, наклонив голову набок. — Ты смотришь мультики? — прищурив глаза, спросила я у парня. — Тсс, только никому не говори! О’кей? — заговорщицки прошептал он, наигранно оглянувшись по сторонам. — На самом деле мой младший брат смотрит, а я иногда с ним. Прикольный мультик же. — Да, прикольный, — согласилась я. — Я не думала, что у тебя есть брат, — вдруг выдала я очередную тупость. Ну есть брат, и что? — Мы вообще мало что знаем друг про друга, но могли бы узнать получше. Как тебе такая идея?       С ним было легко общаться, не приходилось строить из себя то, чем не являешься, можно было смело быть собой — скучной тенью в старых джинсах. Но его идея познакомиться ближе пугала меня. Я не была готова к этому. — Мне надо идти, я шла в магазин, мне нужно кое-что купить, — затараторила я, собираясь попрощаться. — Мы можем узнать друг друга не прямо сейчас, а потом. Когда тебе будет удобней. Тебе не удобно по времени? По своему внешнему виду, что есть сейчас? Или это из-за твоего «певца»? — его игривое лицо вдруг стало серьёзным. — Я… мне… я пойду, — резко развернувшись, быстрым шагом я направилась домой. — Детка, магазин не в той стороне, — крикнул мне вслед парень.       Это было фиаско! Я резко притормозила на месте. Идиотка! Тупица! Развернувшись на пятках, гордо задрав подбородок, я замаршировала в сторону магазина. Энди не придумал ничего лучше, как пойти следом за мной. — Не надо идти за мной, — покачала я головой. — А вдруг ещё раз заблудишься? — хохотнул он.       Яркая вывеска магазина мистера Уитмена, где в детстве мы покупали пончики, уже виднелась сквозь листву в парке. Огни становились ярче по мере того, как солнце уходило за горизонт. Я хранила молчание, надеясь, что Энди станет скучно и он уйдёт, но тому явно было весело. Он насвистывал себе под нос мелодию и, своими длинными ногами шагал явно медленнее меня, тогда как я пыхтела и семенила трусцой, стараясь уйти от него. — Зачем тебе в магазин? — спросила я, уже входя через стеклянную дверь с табличкой «тянуть на себя», которую открыл и придерживал Энди. — Тебя сопровождаю, чтобы не потерялась. — Может я не хочу! — продолжала упрямиться я, так как не имела планов заигрывать с ним или знакомиться ближе. — Прокладки что ли будешь покупать? — неправильно понял он меня, либо понял правильно, да вновь всё перевернул в шутку. — Не парься, у меня сестра их вечно в ванной раскидывает, так что я уже знаю, что бывают ночные, дневные и на них нарисованы капельки. — У тебя ещё и сестра есть? — изумилась я. — Я тебе уже предлагал познакомиться ближе, — пожал парень плечами и вдруг подал мне упаковку прокладок. — Да не нужны мне прокладки! — пискнула я.       С невозмутимым видом он вернул их на полку и добавил: — Предпочитаешь тампоны? — О Боже, — простонала я. — Я просто шучу, — виновато улыбнулся Энди, когда я выхватила чертову пачку тампонов из его рук и треснула ею парня по плечу. До головы я просто не дотянулась. — Вы мне зачем товар портите? — осведомился кассир в синей бейсболке за прилавком. — Простите, — пискнула я, оглядывая помятую с боку коробочку, на которой были нарисованы красные трусики и цветочки. — Простить прощаю, но за товар вы должны заплатить, — настаивал кассир. — Вот ты и плати, — заворчала я, всунув коробку в руки Энди, а затем пошла к полке с хлебом.       Выбрав серый нарезанный хлеб в упаковке, я направилась к кассе, где Энди уже пробивал злощастные тампоны. Кассовый аппарат, моргнув красным огоньком, издал писк, а Энди стоял и терпеливо смотрел на упаковку тампонов в руках кассира. Увидев сию картину, я невольно улыбнулась. — Давай хлеб, пробью в кассу, — протянул он руку ко мне. — Неа, хлеб покупаю я, тампоны - ты.       Расплатившись с кассиром и скинув копейки в коробочку с надписью «помощь детям», я вышла на, уже потемневшую, улицу. В руках болтался прозрачный пакет с хлебом. Такой же был у Энди, только с тампонами. — На, возьми, — протянул он их мне. — Возьми себе, — хмыкнула я. — Ну и куда я их засуну? — спросил он, а я впервые заметила на его лице гримасу застенчивости. — В нос засунь! Когда кровь пойдет, — хихикнула я. — Это как? — Фильм не видел? Комедия? — Нет, какой? Дай хлеб донесу, — предложил он.       Я отдала хлеб и стала рассказывать кино, про то как девушка жила в мужской общаге и притворялась парнем, чтобы играть в футбол. Я не знаю на кой-черт это делала я, и на кой-хрен слушал он, но мне становилось легко и хотелось улыбаться. — Твоя машина, — кивнула я на одинокий Форд, брошенный около парка. — Дай хлеб. — Дай, я тебя подвезу? — предлагает Испанец и прячет пакеты за спиной. — Слишком глупо, я тут близко живу, — отказываюсь, и цепляюсь пальцами за целлофан. — Я знаю, Марк говорил, что ты его соседка, — отвечает, и тянет руку с пакетом.       Вот как, я просто соседка. Отлично. Хотя, на что я могла рассчитывать? Типа, подруга детства? Сестра лучшего друга? Но друг же теперь не лучший, так что и я никто. Да и вроде бы эту вакансию — лучший друг — на данный момент восполняет сам Энди. — Всё равно глупо, — я потянула пакет на себя. — А вот так бросить тебя и уехать не глупо? — спросил он, оттягивая покупки назад. Ох, Энди, меня и покруче бросали, если бы ты знал… — Так я почти дома! — тяну пакет со всей силы обратно. Тонкий полиэтилен рвётся и я падаю на асфальт. Тампоны и хлеб — на мою голову. — Ауч, — крикнула я. — Прости! — охнул парень и кинулся ко мне. — Ты не ушиблась? — спросил он, протягивая мне руку. Нехотя, я приняла эту кисть помощи. А Энди вдруг нагло и ловко переплёл наши пальцы и дёрнул меня наверх. От резкого скачка я оказалась в его объятиях. Наверное, парень хорошо наклонился, так как его лицо вдруг стало близко к моему. Я догадывалась о том, что он хотел сделать. Поэтому сделала то единственное, на что хватало времени — повернула голову набок. Его мягкие губы коснулись моей щеки. — Обожаю поцелуи в щёчки! — хохотнул он мне в ухо, всё еще не выпуская меня из своих рук. — Отлично, значит ты получил то, что и хотел, — хмыкнула я. — А теперь отпускай. — А ты тоже поцелуй меня в щёку, отпущу, — нагло заявил он. — Я не буду тебя целовать! — твёрдо заявила я. — Тебе так нравится в моих объятьях? М-м-м… Спасибо, я польщён, — ухмыльнулся он, что было заметно даже в сгущающихся сумерках. — Да ты нахал! — охнула я, чувствуя, как он прижимает меня к себе ещё сильней. — И не особо-то хочется, — возразила я. Вытянув губы трубочкой, я потянулась к его щеке. Но наглец резко повернул голову, подобно тому, как это сделала пару минут назад я, и прижался своими губами к моим. Поцелуй. Он был неожиданным, недолгим и вполне наивным. В первую же долю секунды мне показалось, что он сейчас присосётся ко мне, а я буду отбиваться. Но он выпрямился, разжал объятья и отпустил меня. Поднял хлеб и тампоны и всунул их в мои трясущиеся руки. — Ну уж нет, это твоё, — предупредила я, открыла заднюю дверь его машины и закинула туда тампоны, а потом бегом направилась домой.