Больно любить тебя

Понедельник.       Люди говорят, что это сложный день. Однако, раньше я так не считала. Я была послушной девочкой, которая хорошо училась, была готова к уроку в любой день недели, а при наличии скучной личной жизни рано ложилась спать, очень хорошо высыпалась и не клевала носом на уроках. Послушная девочка скромно одевалась и, если и бывали в её поведении какие-то огрехи, промахи в учебё, к примеру по физкультуре, то ей всё прощалось за белоснежную репутацию. Это была тихоня Элис Гиббс, которую я давно похоронила.       Сейчас же девочка Элис… Стоп! Я ведь уже и не девочка, а женщина. Сейчас же Элис, порочащая свою фамилию, стала совсем другой. Она в который раз не выспалась, пришла в школу в коротких шортах и высоких гольфах, не забыла сделать макияж, но вновь забыла про то самое сочинение по литературе, которое от неё ждал мистер Аддерли. — Прошу прощения, я его забыла дома. Совсем из головы вылетело, что я не сдала его, — врала я, плохая девочка Элис. Ведь я не забыла его дома, а забыла вообще написать. Как я докатилась до такого?       Мистер Аддерли, сдвинув брови к самой переносице, без одобрения оглядывал мой внешний вид. Он поправил очки на носу и недовольно, скорее всего лишь в память о том хорошем, что когда-то было во мне, сказал: — Послезавтра сочинение должно быть на моём столе. — Обязательно, — приложив руку к сердцу, почти поклялась я и опустилась на свое место. Закинула ножку на ножку и купалась в этих взглядах, так жадно изучающих меня. Сквозь призму чувства стыда я понимала, что мне нравится быть в центре мужского внимания. Это добавляло мне уверенности в том, что я выгляжу сексуально и красиво. Но почему я не могу добиться Марка? Он ведь любит всё красивое и яркое! Так почему же он не смотрит на меня такими же голодными глазами, как Джастин, к примеру, что сидит слева от меня. Или как Кевин, который всё ещё пытается меня куда-либо пригласить. Или как Кристофер, который шлёпнул меня по ягодицам, когда я наклонилась у своего шкафчика в коридоре. Конечно, я наорала на Кристофера за его поведение и не одобрила такого отношения к себе, но будем честными: если бы так сделал Марк, я бы растеклась лужицей и была бы только рада.       На других уроках в свой адрес от учителей я также ничего хорошего не увидела и не услышала. Недовольные взгляды над скривленными губами, сканирование, словно в кабинете рентгенолога. Причитания за не успеваемость, за то, что баллы стали ниже. Я пока не спорила и обещала исправиться. Действительно думала, что вечером, сразу же после работы, я сяду за учебники. Обязательно. Допишу сочинение, выучу географию и историю, проведу работу над ошибками, решу задачи по мат-анализу. Это казалось правильным. Даже на работе я думала так. И всё это помогало немного зашторить мысли о Марке, и чувство тошноты, подступающее к горлу от слишком разных не прекращающихся запахов еды, жаренного, смешанного с запахом кофе.       Отвлекало ровно до того момента, пока я не вышла с работы. Рядом с торговым центром, в котором я трудилась, стоял Энди, облокотившись спиной к своему серебристому форду. Кудри на его голове трепал вечерний ветерок, который также раскрывал полы его тонкой куртки. Парень слегка прищуривался и явно кого-то искал глазами. Он смотрел на главный вход, но я вышла с бокового, служебного.       Я смело предположила, что парень приехал за мной. Но меня интересовал один вопрос: составил ли ему компанию Марк? От этого зависел прямой ответ на то, хочу ли я сейчас пересекаться с Энди. Я вглядывалась внутрь машины, но ничего не могла разглядеть. Салон автомобиля тонул в полумраке. Стал бы там тихонько сидеть человек? Думаю, что нет. Решив, что Марка нет, я развернулась и поспешила в сторону метро, цокая каблуками по дорожке, вымощенной каменными плитами. Всунув в уши наушники, я врубила любимую песню, и непроизвольно зашагала в такт музыке, наслаждаясь хрипловатым голосом певца. Этот голос чем-то напоминал мне голос Марка. Вот бы и он умолял меня остаться, как сейчас просил исполнитель в моих ушах.       Но не успела я дойти и до светофора, как вдруг почувствовала, как чья-то рука схватила меня чуть выше локтя. Я резко обернулась, наушники выпали из ушей и заболтались на проводе. Как и стоило того ожидать, за руку меня держал Энди. — Прости, не хотел напугать. Я тебя звал, — оправдывался Энди, отпустив мой локоть и подхватив провода от наушников. — Привет, — натянуто улыбнулась я. Энди, безусловно, был весёлым и, вроде бы, добрым парнем. Оставлял хорошее впечатление, но меня не тянуло к нему. Он стоял слишком близко ко мне, но мне не хотелось повиснуть на его шее. Его подтянутое тело обтягивала узкая футболка под этой расстегнутой джинсовой курткой, но я не плавилась в лужицу от этого зрелища. Я могла просто объективно сказать, что он очень красив и ассоциируется с мраморной фигурой Давида, высеченной самим Микеланджело. — Привет. Неплохо выглядишь, — ответил он, подав мне наушники. — Неплохо? Сомнительный комплимент, — хмыкнула я. — То есть ты хочешь слышать от меня настоящие комплименты? — как всегда перевернул он всё в шутку. Я даже невольно улыбнулась. — Ладно, ты очень красивая, как всегда. Но вчера была милей. — Спасибо, — ответила я, отступая от парня на шаг назад. Вчера я была милой? С Пухлей на пузе и в потертых джинсах? — Я хотел тебя пригласить… — Я тороплюсь домой, — быстро перебила я. — Это из-за твоего «певца»?       Я просто отвернулась, не желая показывать ту боль, что он вызвал во мне, лишь косвенно напомнив о Марке. — Элис, прости, — его лицо стало серьезным. — Я не знал, насколько это сильно. — Раз уж мы затронули эту тему, то нет смысла врать и увиливать. Я правда люблю другого, — пожала я плечами, сама удивляясь тому, почему я заговорила об этом с почти незнакомым мне человеком. — Я это сразу понял, — ответил он, медленно протягивая руку ко мне. — И зачем тогда всё это, — мало внятно пробормотала я, но он понял о чём я. Он вообще странным образом понимал меня и все мои чувства. — Но твоя влюбленность не делает тебя счастливой. Это ведь не взаимно, так? — его горячие пальцы слегка задевают мои холодные. Я не могу ответить на его вопрос, потому что ком застревает в горле. — Я бы не лез, если бы ты была счастлива. — Я не могу, — еле прошептала я. — Мы можем просто общаться и дружить. Вместе тусить и проводить время. Например, даже с моими друзьями, если тебя напрягают встречи наедине. Марка и Руби ты уже знаешь. Возможно, тебе так будет проще забыть ЕГО. Просто если я буду вливаться в компанию твоих друзей, то они будут спрашивать кто я. И если тебе этого не хочется… — Я поняла о чем ты, — слабо улыбнувшись прервала я его пламенную речь. Конечно, слабо верилось в то, что вот так я забуду ЕГО. Ведь ОН будет рядом. — Ну что, поехали? Марк уже ждет в машине, заедем за Руби.       Как это, Марк в машине? Понятно, он не стал бы выходить из форда и караулить меня как Энди, ведь я ему не нужна. Но почему я его не заметила? Может он отходил в сторону? Или меня подвело мое зрение. Энди взял меня за руку и потянул в сторону припаркованных автомобилей, а я поплелась следом, не проявляя сопротивления.       Марк сидел на переднем пассажирском сиденье, лениво потягивал сигарету и выдыхал дым в спущенное окно. — Эй, дружище, я рад что ты купил себе подымить, но не мог бы ты пересесть назад? Поверь, Руби тоже об этом попросит, — сказал Энди, приоткрыв дверь со стороны Марка. Тот выпустил дым из носа, глядя мне в глаза. Я еле устояла на ногах, чтобы не броситься ему на шею.       Медленно выйдя из автомобиля, он уступил мне переднее сиденье и молча перебрался назад. Я заняла место рядом с водителем, Энди захлопнул мою дверь и пошел к своему месту. — Привет, Эльфик, — вдруг подал голос Марк. Я не ожидала, что он будет со мной говорить. Это вызвало во мне столько счастья, что я не смогла сдержать счастливой улыбки. Тем более я так соскучилась по нему. Ведь в последний раз я видела его утром в пятницу. — Привет, — сразу же отозвалась я. Сама поражаясь тому, повернулась к нему и выдернула сигарету из его пальцев. Марк лишь вопросительно приподнял брови. — Чтобы тебе досталось меньше, — прошептала я, и прижала сигарету к губам. Горький дым просачивался в мои лёгкие, вызывая желание кашлянуть. Но я подавляла приступ, позволяя никотину раствориться во мне.       Тем временем Энди успел занять кресло водителя. Машина заурчала, как перекормленный кот, и тронулась с места. Пока что было тихо и не было беспричинного смеха, как в прошлый четверг — ещё не накурились дурью. А когда Энди лихо свернул на повороте, то на голову Марка что-то обрушилось с панели заднего стекла. — Это что? — озадаченно спросил Марк, вертя в руках чертову упаковочку тампонов, которую я вчера лично закинула в эту машину! — Тут трусы нарисованы. Это презики? — переспросил Марк, подняв на нас взгляд своих ярко-зеленых глаз. — А, это тампоны. Элис вчера у меня оставила, — отмахнулся Энди, внимательно следивший за оживленной дорогой. — Серьёзно? — ухмыльнулся Марк, вдруг пристально взглянув на меня. — Нет, — резко запищала я в ответ. — Мы их вчера в магазине купили, — пожал плечами Энди, который явно не видел никакой проблемы. Для меня же она была. У Марка могло сложиться ложное впечатление о том, что я встречаюсь с Энди, оставляю в его машине свои вещи, а теперь еще оказывается, что и по магазинам с ним хожу. — Он сам их купил! — продолжила я, понимая, как тупо звучат мои слова. — Для тебя, — вновь внёс свою лепту Испанец, а моё полное превращение в помидор успешно завершилось.       Я жутко стеснялась что-либо сказать и чувствовала себя малокомфортно в компании двух парней. Марк, закинув назад тампоны, бросал на меня странные насмешливые взгляды, что было очень непривычно. Энди, иногда прерываясь от дороги, поглядывал на мои ноги, которые нисколько не прикрывали мои шорты. Я же изучала свой родной город, который промелькал мимо меня со скоростью тридцать пять миль в час.       Завернув в сторону жилого квартала, Энди притормозил у одного из многоэтажных домов. К нам вышла, уже знакомая мне, Руби. Яркая и эффектная. Откровенно одетая, как и я. Виляя бедрами, направлялась к нам. Меня же душила зависть, что она так беззаботно улыбалась Марку. В итоге я не удержалась и посмотрела на него. Его лицо ничего не выражало, глаза не искрились счастьем или любовью. Я и то больше радуюсь, когда вижу новые серии к «Чудесной Божьей коровке». Это немного успокоило меня, ровно до тех пор, пока эта девица не села на заднее сиденье рядом с Марком. Она смачно облобызала его, словно подтаявшее на солнце мороженое. Чтобы заглушить эти звонкие чмоки, я дернулась к магнитоле. Врубила первую попавшуюся радиоволну на полную громкость. — Е-е-е! Погнали! — завизжала Руби, оторвавшись от губ Марка. Убила бы!       И вот вечер стал превращаться в дежавю четверга. На скорости под громкую музыку мы мчались в клуб. В руках у Руби появилась самокрутка. Делая по затяжке, её передают из рук в руки и я не отстаю. Новый клуб, но полумрак мало отличается от того, что был в четверг. Всё идет по кругу. Алкоголь, ритм сердца под бит диджея, и скрученный пергамент между двух пальцев. Огни становятся такими яркими, словно зажигаются новые цвета, которых доселе я ни разу в жизни не видела. Я пытаюсь придумать им название. — Элис? — слышу возле уха. — А? — хихикнув отвечаю я. — Это ведь бирюзовый? Он зеленый! Но как фиолетовый, правда? — но Энди не понимает о чем я. — Ты в порядке? — Лучше не бывало! — и я не вру. Мне спокойно. Умиротворенно. Меня ничего не беспокоит. Так бы и лежала и слушала музыку. Она вновь такая мелодичная. Ритм барабанов звучит отдельно, не сливается с гитарой, расщепляется и голос исполнителя, повторяющего одни и те же слова. Слова! О Боже, они же состоят из букв! Одни и те же буквы, а как много слов. Их миллионы. Это потрясающе. — Элис? — Всё супер! — я бы правда всю жизнь так пролежала… Но, собственно почему я лежу? Я не помню. Но я же лежу? И это так удобно. Зачем Энди тянет меня вверх. — Отстань! — я толкаю его, но руки просто скользят по его телу, так как нет тех сил, чтобы толкаться. — Элис, нельзя же так, — причитает Энди. Он всё ещё держит меня. Приобнимает за талию, придерживает спину. Словно я грудной малыш, не научившийся держать головку самостоятельно. Его руки сильные и ласковые одновременно. Он держит так аккуратно, словно боится разбить дорогой экспонат из музея. — Мне нужно освежиться, — проорала я на ухо Энди и, оттолкнувшись от его накаченной груди, побрела в сторону женского туалета.       Помещение, довольно просторное для туалета, было выстлано черным кафелем. Возле зеркал над раковинами, девушки подкрашивали губы. Я же прошлась вдоль кабинок туалета, дергая за ручки, в надежде найти открытую. В итоге мне наконец повезло. Зайдя в уборную, я пыталась запереть дверь изнутри, но зрение слегка подводило, в глазах двоилось. И пока я пыталась запереть дверь, кто-то её толкнул. — А тут занято, — хихикнула я, голосом победителя, выигравшего миллион, не меньше. Но под напором, против которого я не могла устоять, дверь отворилась. И тут я икнула от удивления. Передо мной стоял Марк. Или как вариант «бэ» — это наркотический глюк. Чтобы проверить насколько он реален, я коснулась ладонью его лица. Я чувствовала теплоту его кожи, слегка колючую щетину. А он тем временем зашел в маленькую уборную, и закрыл за нами дверь. Девушек, что стояли у раковин, похоже, вообще не волновало наличие парня в туалете. Словно это обыденно, вполне стандартная ситуация. — И? — ни то спросила, ни то икнула я очередной раз. Ноги мои не имели особой устойчивости, и гнулись, как у складной раскладушки. Я прислонилась спиной к перегородке, отделявшей нас от соседнего унитаза. Это вообще так романтично! Я, Марк и белый друг. Но что-то похожее уже ведь было? В доме Хоупов. Верно? Чувство дежавю накрыло мое сознание во всех красках, что могла дарить дурь. Я прикрыла веки, а открыла, лишь почувствовав на своей щеке чужое дыхание. Марк стоял вплотную ко мне, прислонив руки к перегородке на уровне моего лица. — Ты встречаешься с Энди? — Интересно, а из чего сделана перегородка? — спросила я, так как меня интересовал вопрос: а не провалится ли она от нашего веса? Этот вопрос вдруг стал таким важным. — Ответь! — потребовал Марк, повернув мое лицо к себе. Я смотрела в эти любимые изумрудные глаза. Но сейчас в них не было того цвета жизни, в который я влюбилась. От курева зрачки расширились до такой степени, что глаза казались черными, а белок был покрасневшим. — У тебя глаза не зеленые, а черные, — выдала я жизненно важную информацию. — У тебя тоже черные, а не светло-карие! — фыркнул Марк. — Ты знаешь цвет моих глаз? — искренне удивилась я. Это было так мило. Я правда думала, что если спросить его об этом, то он и не вспомнит, несмотря на то, что знает меня с детства. От нахлынувших чувств, я пустила слезу. — Ты встречаешься с ним? — С кем? С Кевином? Нет, что ты, — отмахнулась я. — Это только слухи. На самом деле я с ним не трахалась. — Какой Кевин? — уставился на меня Марк.       Как какой? Он разве не ловит ту цепочку мыслей, что у меня сейчас в голове? Мы в туалете, и тогда были в ванной комнате в доме Кевина. Прижаты к двери. — А. Ты не про него? Про Кристофера что ли?       Лицо Марка вытянулось. — Но про Кристофера тоже слухи, — кивнула я для убедительности. — Я про Испанца. Ты спишь с ним? — А какое тебе, собственно, дело? — опомнилась я. — Значит он тебя целовал? Да? — тихо спросил Марк. Но в этой тишине была какая-то угроза. Я побоялась сказать «да». А врать я ещё только учусь, и получается пока не очень убедительно. Ведь Энди меня целовал. И я помню, что два раза. Но мое молчание само по себе стало ответом. А в глазах Марка зарождалось странное чувство. Удивительное явление. Как глаза могут передавать разные оттенки чувств? Ведь в них ничего не меняется. Глаз есть глаз. Но они передают такой спектр эмоций!       Рука Марка проводит по моей щеке, а затем он наклоняется и целует меня. — Он целовал тебя так, как я? — почти рыча спрашивает Марк, а затем вновь мнёт мои губы своими. Нежность сменяется грубостью, удовольствие граничит с болью. Порядочность растворяется под натиском нирваны, и я зажимаюсь ни то с другом, ни то с врагом, рядом с унитазом. Как это эпично! — Он обнимал тебя так, как я? — руки скользят по моему телу, под моей одеждой. А разве не на это у меня была надежда? И я уже не знаю, что становится более откровенным: следующие вопросы Марка или его действия. И я полностью под его властью, оказывая содействие.       Минуты мнимого счастья, обмана сознания пролетают быстро. Я чувствую некий стыд и прячу глаза, когда перед входом в женский туалет меня встречает Энди. — Я за тебя волновался. — Меня просто тошнило, — практикуюсь я во лжи и тороплюсь отойти в сторону. Ведь следом, выждав пару минут, выйдет Марк. — Если что у меня есть запасная обувь, не сдерживайся, — сказал Энди, похлопав меня меж лопаток. — Спасибо.       И я еду домой, чтобы врать там.