Больно любить тебя

      Весна по истине прекрасное время года. Я бы с удовольствием сейчас разглядывала изумрудные деревья, расцветающие клумбы и голубое небо, украшением которого являлся платиновый диск солнца. Я бы любовалась этим, если бы не чувствовала тошноту и головную боль. На деле же меня раздражали лучи, слепящие глаза и визгливое чириканье птиц, сверлящее слух. Поэтому я, сидя на заднем сиденье бьюика Марка, зажимала ладонями то уши, то глаза, плевав на размазывающийся макияж. А автомобиль тем временем заворачивал за угол красивого дома Энди, выезжая на авеню и набирая скорость. Подняв глаза, я поймала на себе взгляд Марка сквозь лобное зеркало. — Хреново выглядишь, — хмыкнул он, впервые заговорив со мною сегодня. Может, потому что Руби и Энди ушли? — Взаимно, — фыркнула я, прихватив полупустую бутылку воды и жадно прижавшись к горлышку губами, даже не задумавшись о том, кто ополовинил её содержимое до меня. Марк тем временем глянул на своё отражение в зеркале, провел рукой по щетине, пригладил торчащие в разные стороны волосы, потер покрасневшие глаза. Я бы сама с удовольствием пригладила бы его отросшие волосы, откормила бы эти впалые щёки. А на деле лишь ещё раз фыркнула со злости, так как всю ночь меня крошила та мысль, что он спит в метре от меня, но в другой палатке с другой девушкой. — Да, не то, что Энди. Не так ли? — усмехнулся вдруг Марк, явно оставшийся недовольным своим отражением. — Естественно! Энди вообще красавчик! — с жаром выпалила я, облизнувшись от удовольствия, ну или просто слизнув с губ воду, что пролилась из помятого пластика, когда Марк зачем-то резко подрезал белый мерседес. — Горячий, — кивнул Марк. — Сексуальный, — добавила я. — Страстный, наверное? — вскинул он брови. — Я вам предлагала спать в одной палатке, ты упустил свой шанс, — хмыкнула я. Марк хохотнул, а я пожала плечами, вспомнив вчерашнюю ночь.        Я действительно считала лучшим вариантом переночевать с Руби. В таком случае мне не пришлось бы делить спальник с Энди, а Марк был бы изолирован от Руби. Но эта курва заявила, что хочет спать с Марком. Ещё бы, а кто бы не захотел? Разве что Энди, который заявил, что Марк не в его вкусе и обжиматься с ним не будет. В итоге я всю ночь пыталась удержать дистанцию с Энди, границы которой он постоянно нарушал, прикасаясь к моему телу своим. А ещё я напрягала уши, пытаясь услышать, что происходит в соседней палатке. Мысли об этом до сих не давали мне покоя. — Руби тоже классная, — закинула я удочку, чуть не поперхнувшись желчью. — Угу, красивая, — кивнул Марк. — Сексуальная, — добавила я, пытаясь разузнать хоть что-то. — Да, темпераментная, — вторил Марк, при этом не проливая света на какие-нибудь детали. Вот жлоб! — Класс! — промямлила я, растеряв весь энтузиазм. — Подбрось меня в парк Милл-Крик, — спокойно попросила я, боясь разозлить Марка. Я заметила, как он стиснул зубы и крепче сжал руль. Он прекрасно понимал, что Милл-Крик находится недалеко от дома Марни. Местонахождение самого дома я не знала. Полагаю, что адрес знает Марк. Но я не буду просить его подвезти меня к дому Марни. Не хватало чтобы она нас увидела, и всё рассказала Джеймсу. Или, быть может, дело не только в этом, но и в моей ревности? Неужели её имя для него всё ещё не пустой звук? Почему Марк так напрягся?       Не успев что-либо обдумать или проанализировать, я протянула руку к Марку и провела ладонью по его плечу. Его мышцы под моими пальцами. Нас разделяет миллиметр материи его футболки. Я чувствую, как он напряжен, мышцы, словно сталь. Не зная как ему помочь, я просто поглаживала его плечо, боясь, что он сейчас скинет мою руку. — Зачем ты едешь к ней? — вдруг спросил он, ошарашив меня. — Она прикроет меня перед Джеймсом. Типа я ночевала у неё, — отчиталась я. — С каких пор Джеймс позволяет своей сестре ночевать у шлюхи? — Марк! — вскрикнула я, отдернув руку, как от горячего утюга… А дальше — ничего. Я понятия не имела, что сказать, но просто чувствовала неправильность происходящего. — Почему он вообще позволил тебе подружиться с ней? С самого начала было видно что она из себя представляет! — Марк, прекрати!        Он вдруг лихо свернул, резко затормозил, заставив взвизгнуть покрышки, и мы оказались за каким-то магазином. Со стороны дороги он был ярким, заманивая начищенными витринами. Сзади же представлял из себя скучное кирпичное творение, с небоскребом из пустых картонок около мусорки. — Я не прав? — резко спросил Марк, переключая моё внимание на себя. — Неправильно так говорить! Ты же сам любишь её, теперь она девушка Джеймса… Неправильно! — качала я головой, не соглашаясь.        Я завидовала Марни с того момента, как она познакомилась с Марком в моём доме; я злилась на неё с того момента, как только застукала в комнате брата; я ненавидела её с того момента, когда поругались Марк и Джеймс; я презирала её, когда Марк унизил меня из-за неё (да, я считаю, что она в этом виновата). Но теперь, когда Марк называет её также, как и вся моя школа, то мне это кажется неправильным. — Я не люблю её, — более спокойно ответил Марк, отвернувшись к окну. — Как это? То есть… Это наверное хорошо. Хорошо, что ты не страдаешь от неразделенной любви. Хорошо, что у тебя есть Руби и ты не один, — подбирала я слова, пытаясь собрать мысли в кучу. Но они рассыпались в разные стороны, как мелочь на кассе. — Да при чем тут Руби. Руби — это так, — взмахнул он рукой. — Я тебя плохо понимаю, — призналась я, пытаясь разглядеть его лицо, чтобы хотя бы прочесть эмоции. — Я сам себя не понимаю, — пожал он плечами.       Не выходя из машины, я перебралась на переднее сиденье. Желая успокоить парня, я вновь прикоснулась к его плечу. — Но если ты не любишь Марни, почему ты так мучаешь себя? — Я разве мучаюсь? — скривился парень, вновь повернувшись ко мне. — Счастливым ты точно не выглядишь, — призналась я. — Трудно быть счастливым, когда тебе машину помяли, — огрызнулся Марк, явно пытаясь доказать мне, что я ошибаюсь. Но я чувствовала, что дело далеко не в машине. У Марка есть деньги, чтобы отремонтировать эту или даже купить новую. А депрессировать он начал еще задолго до того, как я врезалась в дерево. Я знаю его с детства и наркотиками он баловался раньше не каждый день. Они просто могли потусить с Джеймсом, не превращая это в привычку и обыденность. Очень редко. И на самом деле, я лишь сейчас понимаю, что в те редкие дни они были под дурью. Поэтому я сказала: — Хорошо, я оплачу ремонт машины. Как только бьюик будет целым, ты станешь счастливым? Ты можешь мне пообещать, что перестанешь курить и нюхать? — Не нужно ничего оплачивать, — покачал головой Марк, прикрыв веки. — Я сам виноват, нужно было тебя вовремя отвезти домой.       А вот это новость. Мои губы непроизвольно дернулись в подобии улыбки. Не знаю что такого распрекрасного в его словах, но мне стало теплее. Набравшись храбрости, я все-таки провела ладонью по его волосам, пропуская черные пряди между пальцами. — И? Ты станешь счастливым? — повторила я вопрос. — Нет, — явно нехотя пробурчал он, но при этом позволяя играть с его волосами. Каждую секунду я боялась, что он небрежно сбросит мою кисть. — Тогда признайся, чего тебе не хватает для счастья? Найди это. Или быть может наоборот, что-то мешает быть тебе счастливым. Тогда избавься от этого, — очень тихо и медленно говорила я, словно боясь спугнуть хищника. — Всё слишком сложно, Эльфик. Я давно запутался, я сам себе мешаю. Я всем мешаю, с детства, — как-то тихо и грустно сказал он. Такое ощущение, что он очень смущался своих слов, говорил нехотя и сконфуженно. Позволив себе ещё одну наглость, я, приподнявшись на сиденье, обняла Марка. Прижала к груди его голову, не прекращая поглаживать волосы. — С чего ты взял, что ты всем мешаешь? Я согласна, что ты мешаешь себе. Согласна, что ты запутался. Но в остальном… Ты просто сам себя загнал. И ты сильный человек, если смог понять это. Тебе так мало лет сейчас и столько впереди, чтобы всё исправить. — Я даже не знаю, что сказать. Словно я ребенок маленький, или истеричка, а ты меня успокаиваешь. Неудобно как-то, — фыркнул Марк, приглушенно пробурчав из-под моих объятий. Но самым странным было то, что он позволял делать это. — Каждому человеку нужна возможность выговориться и понять свои чувства, — пожала я плечами, всё ещё обнимая его и вдыхая любимый запах, пока есть возможность. — Элис… — начал он, но так и не договорил. А я не переспросила, вдруг он попросил бы отпустить?        Я не знаю как долго мы просидели вот так в обнимку, но пожалуй, это было лучшим между нами. Затем я выпорхнула из машины, попросив подождать меня. На удивление, Марк был весьма послушным. А я вскоре вернулась с бургерами, фри и горячим кофе. Мы принялись уплетать картошку. Марк врубил радио. У меня всё ещё побаливала голова и подташнивало, но я стала чуток счастливее. Под тихую музыку мы молча сидим и жуем. Это молчание не угнетает, оно успокаивает. Словно в этом мире только мы понимаем боль друг друга, и принимаем её, не задавая лишних вопросов.        В какой-то момент у Марка заканчивается сырный соус, и он наглым образом лезет в мой коробок. Своей картофельной соломинкой он вылизывает весь соус жёлтого оттенка, и с довольным видом запихивает в рот. — Это моё! Ах так! — возмущенно завопила я, ибо ела соус экономно, чтобы хватило на всю картошку. Чтобы «насолить» ему, я хватаю его стаканчик кофе и обильно отпиваю, надув щёки. Но к моему великому сожалению, я с опозданием осознаю, что кофе недостаточно остыл. Рот обжигает, язык варится, а я сижу с надутыми щеками и не знаю куда плюнуть. Я ёрзаю на месте и обмахиваю себя ладонями, но толку никакого. Марк, будь он неладен, начинает смеяться — чисто и от души, аж голову запрокинул. Он смеётся, как ребёнок. А я в конце концов нахожу в себе сил и проглатываю эту горькую горячую жидкость и часто-часто дышу, высунув язык. — Даже не знаю, чем тебе помочь, — бормочет он, смахивая слезу. — Не надо было есть мой соус, — ворчу я, с всё ещё высунутым языком. — Может, мятную жвачку? Я правда не знаю, — пожимает он плечами.       Я запихиваю в рот две подушечки. Пить кофе и доедать бургер уже не хочется. А мой телефон вдруг издаёт писк. «Элис, я уже в парке. Ты скоро?»       Даже несмотря на обожженный язык, находиться рядом с Марком настолько приятно, что я успела забыть про ждущую меня Марни. — Поедем? — вяло спрашиваю я.       Марк кивает, и мы вновь выезжаем на авеню. Я даже докармливаю его, пока он держит руль, а он пару раз кусает мой палец. Я угрожаю, что оставлю его без кофе, а он смеётся в ответ. Дорога до парка оказывается катастрофически короткой. Бьюик тормозит, и мне пора выходить. Я беру свою сумку, которая так и валяется на заднем сиденье, приоткрываю дверь и даже выставляю одну ногу на асфальт. — Эльфик, — зовет Марк.       Я оборачиваюсь. Он наклоняется ко мне и я прикрываю глаза, в предвкушении поцелуя. Чувствую его приближение, дыхание на моей коже. Приоткрываю губы, в жажде поцелуя. Но его губы вдруг касаются моей щеки. Он просто целует меня в щечку и неловко бормочет «спасибо». Растерянно я отвечаю «не за что» и спешу уйти, пока меня не застала Марни. В дороге я уже получила от неё ещё два сообщения, в которых она просила не задерживаться и приехать быстрее.       Бьюик отъезжает, а я спешу в глубь деревьев, ближе к фонтану, которыми щедро украшен наш Канзас-Сити. Ещё приближаясь к условленному месту, я уловила громкий смех парней, но не придала особого значения, так как спешила к Марни. Но когда я подошла к красивому сооружению из округлых камней, сквозь которые текла вода, я не сразу поверила своим глазам.       Я увидела Марни, которая нервно оглядывалась по сторонам явно выжидая кого-то, и этим «кто-то» была я. Она держала за руку полноватого парня, который обладал непривычной внешностью. Словно у него было «плоское» лицо, приплюснутый нос. Глаза немного косили, рот приоткрыт в полуулыбке. Шея широкая и короткая, как и конечности. Через секунду я поняла, что у парня синдром Дауна. А спустя две — что парни, которые смеются, издеваются над ним. — Эй, красотка, оставь этого урода, и иди к нам, — нахально прокричал один из них, глядя на Марни. Она не смотрела в их сторону и молчала, крепко стиснув зубы. — Зачем тебе этот олух? Ну он и придурок. — Эй, придурок, иди погуляй, ты тут лишний…       Марни заметила меня и пошла ко мне, пока я стояла за фонтаном и не могла пошевелиться, так как осознание чего-то важного накрывало меня волной. Я начинала понимать кто этот человек и испытывала горькую обиду от слов, что произносили парни, явно считая себя брутальными за то, что они ущемляют больного человека, не сделавшего им ничего. — И где тебя черти носят так долго? — проворчала Кокс, схватив меня за локоть и буквально потащив в другую сторону. Одной рукой она тянула меня, второй его. Мне же вдруг стало стыдно, что я не торопилась ехать к ней и проводила время с Марком, пока она ждала меня и выслушивала все эти обидные слова и оскорбления. — Прости, — наконец промямлила я, стараясь не пялиться на её брата. Ведь это он? Я сто раз слышала фразу «у Марни отстойный брат». А моя язвительная фраза «одолжи своего брата», брошенная ей? Но черт подери, я ни разу не подумала о нём в таком ключе. Я была уверенна, что он хулиган, вор, наркоман, да даже псих, но не вот такой безобидный человек всего-лишь с одной лишней хромосомой, из-за которой его обижают. Всего одна хромосома, и это настолько меняет его внешний облик и существование в социуме. Как же жесток мир. — Проехали, — тряхнула она головой. — Не познакомишь нас? — спросила я и глянула на парня, набравшись храбрости. — Ну, это мой брат Мэтью. Мэт, это моя подруга Элис, — как-то неловко проговорила Марни, даже не притормозив. Словно она спешила спрятаться, избавиться от окружающего мира. Наверное, так оно и было. И я не могла судить её за то, что она стыдится брата. Потому что общество всё ещё живёт животными инстинктами. Оно кидается на слабых, чувствуя в них отличие от себя. — Привет, Мэтью, — улыбнулась я парню, протянув руку. — Привет, Элис, — смущенно ответил Мэтт, протянув мне широкую ладонь. Я сжала его руку, а он дико засмущался и залился краской. Он явно хотел сказать что-то ещё, но переволновался и стал заикаться, а затем вовсе замолчал, оставив все попытки говорить. — По-моему, ты первая особь женского пола, которая взяла его за руку. Ну, я имею ввиду из молодых, а не тех старушек, к которым он в больницу ходит, — шепнула мне на ухо Марни. Я улыбнулась в ответ и вновь взглянула на Марни. Мне казалось, что я вижу её впервые. Она была не тем, кем является в школе. Это не та девушка, что соблазняла Марка. Она совсем другая. Та Марни, которую, видимо, и полюбил Джеймс. Всё переворачивалось внутри меня. Сколько же информации, которую мы все про неё знаем, искажено? Как она живёт с этим всем?       Тем временем мы подошли к маленькому дому. Он выглядел едва ли подходящим для проживания. Выцветшая краска на потрескавшихся оконных рамах, прохудившаяся крыша, которая, я уверенна, протекает в некоторых местах. Нет никакой зелени или газона. Нет даже дорожки, ведущей к покосившимся ступенькам. Лишь пыльная вытоптанная тропинка. Внутри дом оказался таким же унылым и старым, как и снаружи, если не хуже. Расшатанный диван занимал всё пространство в зале, оставив немного места для допотопного пузатого телевизора. Застиранные шторы не прикрывали выцветшую краску на оконных рамах, как и потертый коврик не красил иссохший линолеум под ногами. —  Располагайся, будь как дома, — с иронией хмыкнула Марни.       Мне всегда казалось, что наша семья живёт бедно и скудно, если сравнить с такими семьями, как Хейга или того же Хоупа. Но я только сейчас понимала уровень бедности, и благодарила Бога за то, что у меня есть всё то, чем я обладаю. — А где ванная? Просто мне нужно умыться. — Да уж, выглядишь ты странно, — хмыкнула Кокс, проводив меня вглубь коридора. — Полагаю, если я спрошу тебя, где ты была ночью, ты мне всё равно не скажешь. Не так ли?       Её догадки были верны и я кивнула, шагнув в ванную комнату. От прикосновения ступней к холодному кафелю, я поджала пальцы ног. У нас дома пол был с подогревом, и мне всегда это казалось весьма обыденной вещью. — А что за парня ты завела? М? — хмыкнула она. — Можешь не отвечать. Только не ври, что его нет. От тебя пахнет мужчиной.       Я принюхалась к своим волосам, пытаясь понять, о чем она говорит. Спорить не стала, так как это уже было бессмысленным. — Ты пахнешь сигаретами, дымом, алкоголем, смесью мужских духов, запах мужчины и даже бензином. Ты не воняешь, но это явно не твой запах, понимаешь? — Тогда мне нужно принять душ, — взмолилась я, так как Джеймс тоже мог унюхать всё это. Ещё бы я не пропахла, если всю ночь ко мне прижимался Энди, а утром я обнимала Марка… Даже стыдно стало. — Открывай горячую воду, надеюсь, она есть. А я принесу полотенце, — пожала плечами Марни и скрылась за приоткрытой дверью. Я стала стягивать с себя одежду и с разочарованием заметила, что она также впитала в себя запахи. Тут послышался громкий топот быстрых отдаляющихся шагов. Выглянув, я заметила неуклюже убегающего Мэта. Кажется, он увидел, как я раздевалась. — Вот извращенец, — проорала Марни на весь дом. — Я не смотрел, я шел на кухню, — обиженно выкрикнул Мэт из другой комнаты. — Не обращай на него внимания, он просто как маленький, — сказала Марни, подав мне старенькое, но чистое полотенце, футболку и шорты. Марни очень догадливая девушка. Даже не знаю, радоваться этому, или расстраиваться? Закрыв поплотнее дверь, я по быстрому искупалась, и смыла с лица всю косметику. Завернув волосы в тюрбан из полотенца, я натянула на себя футболку, которую мне одолжила Марни. Выйдя из этой маленькой комнатки с потрескавшимся кафелем, гордо именуемой ванной, я поплелась на кухню. Насколько я успела заметить, второго этажа у дома не было. Всего три комнаты, ванная и кухня, в которой меня и ждала Кокс. — Ты голодная? — спросила она, достав из маленького холодильника арахисовое масло. — Нет, спасибо, я уже успела перекусить. — Чай? Кофе? — Нет, спасибо, — вновь отказалась я, так как язык во рту всё ещё болел и пить горячего мне уж точно не хотелось. Но после всех моих отказов Марни сменилась в лице. Словно обиделась, будто я отказываюсь из-за своего высокомерия и брезгливости к её дому. Но могу поклясться, я не испытывала ничего подобного. Я была удивлена, но в другом смысле. Была удивлена, тем, что я ничего не знала о ней. До меня только сейчас доходили некоторые моменты из недалекого прошлого. Я теперь понимала, почему она не звала меня к себе и мы выполняли конспекты у меня дома. Откуда она брала все эти слова про жизнь, когда советовала мне быть сильной. Видимо, сама пережила немало. — Вообще-то, если честно, я очень хочу спать, — призналась я. Марни расслабленно улыбнулась и предложила прилечь в её комнате. Я была благодарна за то, что она не стала шутить на тему «кто же тебе ночью не дал выспаться». Да, этой ночью секса не было. Энди хоть и был близок всю ночь, но не распускал рук, не позволял больше дозволенного и обращал всё в шутку, не напрягая меня. Марк, видимо, не нашёл потайного уголка, чтобы затащить меня туда на пятнадцать минут. Мне начинало казаться, что Марку именно это и нравится. Некая скрытность. Тайные любовники. А Марни, как мне кажется, уже догадывается о том, что я далеко не девственница.       Комнатка была очень маленькой, что меня уже не удивляло. Минимум весьма старомодной мебели. У шкафа отсутствовала одна дверца, демонстрируя аккуратно сложенные стопочки одежды. Тусклое зеркало у противоположной стены, но не плохая косметика на столешнице. Узкая кровать, застеленная коричневым пледом. Никаких принцесс, ведь Марни из другого теста, нежели я. Стараясь не думать о том, что возможно тут иногда кувыркается мой брат, я плюхнулась на кровать, заметив, что та булькнула под моим весом. Видимо, это был водяной матрас, который я в жизни ни разу не видела. Но мне реально было плевать и очень сильно хотелось спать, даже несмотря на то, что я еще не просушила волосы. Бессонная ночь давала о себе знать и я моментально заснула. В книжках про такое принято писать так — я провалилась в царство Морфея. В моём же случае Морфей вцепился в меня когтями и утащил к себе, а я собственно была тому рада.        Не знаю, как долго я проспала, но пробудил меня голос брата. Мне показалось, что он стоит возле моей двери и о чём-то спрашивает. Я резко села в постели, не сразу поняв, где нахожусь. Ещё пару секунд ушло на то, чтобы понять, что Джеймс не стоит за дверью и разговаривает не со мной. Видимо, он в соседней комнате и слышу я его из-за тонких стен и плохой звукоизоляции в доме.        Засыпать заново было бессмысленным, поэтому я хоть и нехотя, но встала с постели, подобрала мокрое полотенце, которое, потяжелев, шлепком приземлилось на линолеум, волнами лежащем на полу. Подойдя к зеркалу, я критически взглянула на себя, прежде чем являться брату. Глаза заспанные, но это не страшно. А вот на лбу красовался синяк, который мог вызвать несколько вопросов. Среди всех тюбиков и флаконов, я нашла тональный крем, которым щедро замазала лицо. Надеюсь, Марни простит. Выползала я из комнаты медленно, но достаточно громко, чтобы не быть свидетелем поцелуев и обнимашек брата. — Соня, выспалась? Больше не ври, что не боишься ужастиков, — хохотнула Марни, незаметно моргнув мне. Я была благодарна ей за эту помощь, но в ответ могла лишь сконфуженно улыбнуться. — Марни, если испортишь мою сестру, то я придушу тебя лично, — ответил Джеймс. Мне показалось, или в его шутке была лишь доля шутки? Мне даже стало как-то неловко и я застыла при входе на кухню, между пластмассовых висюлек-кисточек, заменяющих дверь. — Как я ни пытаюсь, но такую хорошую девочку испортить сложно, — отшутилась Марни, а мне стало ещё хуже. Как бы признаться им, что я уже давно не та хорошая девочка Элис? Почему я не могу быть такой какой хочу? Почему я должна оправдывать чьи-то ожидания? Но слова так и остаются непроизнесенными мыслями, а Марни приглашает за стол попить с ними чаю. Я присоединилась к ним, втиснувшись между столом и холодильником, который монотонно дребезжал за спиной. Обняв двумя ладонями огромную красную кружку в белый горошек, делаю глоток горячеватого чая и сразу же чувствую, как ноет язык. Но я вдруг улыбаюсь, вспомнив, как смеялся Марк. Похоже, я готова сделать с собой что угодно, лишь бы этот зеленоглазый парень был доволен и чуток счастлив. Надеюсь, это не мазохизм? Это ведь просто любовь. Моя безответная больная любовь. На душе сразу же стало мрачно и грустно.        Попрощавшись с Марни и Мэтью, мы с Джеймсом поехали домой на стареньком шевроле. Всю дорогу я пыталась поддержать разговор, убеждая брата в том, что мне безумно нравится моя работа, да и вообще, я самый счастливый человек в мире. Подобную ложь я изображала и дома перед мамой и папой. За семейным ужином я, ковыряя вилкой лазанью, старалась не думать о Марке и Руби, которая целует его. Не думать о Марни и её брате. Не думать о том, кем я стала. Я правда старалась… — У Марка всё в порядке? — вдруг спросил отец.        Я выронила вилку из рук, та со звоном стукнулась об тарелку, а затем с грохотом приземлилась на пол. Почему я так остро реагирую? Ну почему одно только его имя так покалывает меня, заставляя вздрагивать и чаще дышать? Стоп, истерика. Никто ничего не знает. Уронила вилку, с кем не бывает? — Да, в порядке, — откашлявшись в кулак, отвечает Джеймс. Сложилось так, что про ссору Джеймса и Марка в этом доме не знал только наш отец. Видимо, Джеймс не торопится докладывать об этом отцу. Не говорит ли это о том, что Джеймс планирует помириться? Хотя, брат уже говорил об этом. И я хоть и радовалась, в то же время боялась и опасалась этого перемирия. — Элис, детка, не ешь этой вилкой, возьми чистую, — подсказывает мама, а я киваю, не совсем поняв, что она сказала. — Просто я его сегодня видел, и его машина была весьма помята. Легкое ДТП? Ничего серьезного?        Мне вдруг стало смешно, и я с большим трудом сдержала смех. А вот лицо Джеймса побледнело. Он не знал что с Марком и, как мне кажется, испугался за друга. Это не могло не умилять. Их дружба была весьма близкой и я отчетливо вижу, что они не безразличны друг другу, как пытаются выглядеть со стороны.       Убрав посуду со стола и заправив её в посудомоечную машину, я направилась в свою комнату. Медленно поднимаясь вверх по лакированным ступеням, я вела рукой по перилам. Мне вдруг показался наш дом большим и красивым. А мысли вернулись к Марни. Даже лежа у себя в постели, я всё думала о ней и Мэтью. Сколько ещё я про неё не знаю?       Мысли прервал короткий звук. Взглянув на экран телефона, я с удивлением обнаружила сообщение от Энди. «У тебя всё в порядке? Дома проблем не было?»       Это было как минимум необычно и непривычно. А внутри слева, вокруг израненного сердца, образовалось теплое облачко. «Спасибо, всё в порядке.» — ответила я, положив телефон под подушку, и потянулась за пробником духов. Но не успела я вынуть свой «наркотик», как телефон вновь издал писк. Я уже подозревала, что это вновь Энди. «Если бы это не создавало тебе проблем, я бы с удовольствием всё повторил.»       Прошла минута, две, три. Я всё ещё держала телефон в руках, но не знала, что ответить. Экран телефона успел погаснуть. Вот если бы эти слова мне написал Марк, я бы уже с десяток сообщений отправила. А что сказать Энди? «Ты не обязана отвечать также. Я просто решил поделиться своими мыслями.» - гласило уже новое сообщение. Я не придумала ничего умнее, как ответить еще одно спасибо и пожелать спокойной ночи.