Больно любить тебя

      Начало новой недели началось с резвого звонка будильника. Отключив его, я не стала прятать крашеную голову под уютное одеяло, как это делала в последнее время, а, напротив, быстро поднялась. Мне просто было необходимо увидеть Марни и много чего ей сказать. Весь вчерашний день и ночь я провела в раздумьях и пришла к выводу, что как минимум — нужно поблагодарить за помощь, как средне — извиниться, как максимум — сделать что-то в ответ. Я помню, что позволяла себе, как выяснилось, необоснованную грубость и злобу к этой неплохой девушке. Как знать, возможно, она намного лучше меня. А я-то считала в сердцах её… Ну, не совсем шлюхой, как говорили в Хорнест Хай, но девушкой не обременённой моралью уж точно. Я никогда не шла на поводу у слухов, распространяемыми моей «обожаемой» школой. Я просто была зла за то, что она изменила Марку с моим братом и в итоге ушла к последнему. Но мало ли какие у неё чувства? Что-то ведь двигало ею. Например, я же позволяю Марку иметь меня при каждом удобном случае, но при этом пользуюсь Энди, чтобы не выливаться из этой тусовки. Аж самой порой противно от своих поступков, когда голова трезва и ясна. Поэтому предпочитаю не задумываться об этом, оставив всё как есть.       Но сейчас не обо мне! Мое желание быть доброй с Марни, выливалось в странное чувство быть хорошей и прилежной, захотелось угодить и учителям. Видимо, срабатывал синдром «отличницы», когда хочется угодить всем и быть за это любимой. Но как оказалось, «приличной» одежды у меня не осталось. Я обкромсала и перешила всё. Видимо, сделала это специально, чтобы не вернуться к прошлому имиджу в такие минуты слабости, как сейчас. Всё ещё не теряя боевого настроя, натянула-таки короткую юбочку и обтягивающую грудную клетку кофточку. Позволила себе немного косметики, как минимум для того, чтобы замазать синяк на лбу. И затем, будучи в прекрасном настроении, поскакала вниз по ступеням.       Джеймс выглядел не таким довольным, как я, но уже дожевывал тост, похрустывая как хомяк. — Доброе утро! — пропела я. — У тебя вроде бы да, — пробурчал брат, а затем, прихватив со столешницы ключи и телефон, направился на улицу, заводить старенький шевроле. Я потрусила за ним.        Проезжая мимо красивого дома Хейгов, Джеймс вглядывался в их двор, стараясь делать это незаметно. Видимо, он выискивал глазами Марка, чтобы убедиться, что с тем всё в порядке. Однако, ни Марка, ни машины не было видно. Скорее всего автомобиль в гараже, а Марк ещё спит и опоздает на урок в Рокхерсте. Но рано или поздно Джеймс его там увидит, поймёт что с ним всё в порядке и успокоится. Синяк-то у меня на лбу и прячется под слоем тонального. — Марни просила за ней заехать, — оповестил Джеймс, прибавив газу, как только дом Марка остался позади.       Я кивнула в ответ, всё ещё находясь в приподнятом настроении. Раньше мы не заезжали за Марни к её дому, если в машине была я. Джеймс забирал её лишь в том случае, если я уезжала на школьном автобусе. Я думала, что я не нравлюсь Марни, поэтому она и близко не подпускает меня к своему дому, думала, что она относится ко мне высокомерно, лишь иногда играя «добрую» роль. Но реальность оказалась совсем иной, о таком варианте я никогда не задумывалась, не могла представить, что она стыдится своего дома и брата.       Тем временем мы, миновав старенький Мил-Парк, добрались до её дома. Джеймс засигналил, остановившись под её окном, а она вышла спустя несколько секунд.       — Привет, Марни, — пропела я, почти как Белоснежка в сказке, как только Марни оказалась в машине. — Привет, — немного удивленно ответила она. Видимо, уже привыкла к грубости с моей стороны, и была удивлена моей приветливостью. Она чмокнула Джеймса в щечку, а я не стала кривляться от сей картины, как делала раньше. Возможно, они действительно делают счастливей друг друга, дополняя, как кусочки пазла. Не это ли счастье?       Высадив нас у Дома Шершней, Джеймс уехал, а мы направилась к школе, пройдя через кованые ворота черного цвета. Я нервничала и не знала как начать разговор, хотя продумала об этом всю ночь. — Ты что-то хочешь сказать? — спросила меня чуткая Марни. Как ей удаётся всё так чувствовать? — Нет. Вернее да. Я бы многое хотела сказать, — затараторила я. — Марни, спасибо тебе, что прикрыла меня, при чем не первый раз! — Не за что, — улыбнулась она в ответ. — Это не всё! Я бы хотела попросить у тебя прощения! — Господи, за что? — удивилась она. — За многое, и ты это знаешь, — смущаясь всё больше, ответила я. Мы уже цокали каблуками по кафельному полу в нашем коридоре, и приближались к железным шкафчикам. Шум и беготня вокруг заглушали наши голоса, поэтому приходилось наклоняться друг к другу, чтобы быть услышанным. — Забудь, — всё ещё улыбалась Марни, словно желая быстрее замять тему и тем самым не вгонять меня в краску и это некомфортное чувство стыда. — Прости за грубость, за непонимание, за мою слепоту и эгоистичность! — без остановки выпалила я, набравшись смелости. И в какой-то момент струны моей сентиментальной души напряглись так, что глаза мои увлажнились. — Брось, никто не идеален, тем более я. Прекрати, моя хорошая, — ответила Марни, а затем обняла меня. Я словно сестру обрела. Её понимание и чуткость грели мою душу. Притупляли всю мою боль и страдание. И если бы меня обнимала какая-нибудь другая девушка, идеальная и вся правильная, я бы не получила того эффекта, что получаю сейчас. Понимание Марни искренне. — Вы только посмотрите на эту картину! — услышала я знакомый голос. Разжав объятия и попутно смахнув слёзы, я обернулась и увидела Люси Уолтер. Самую популярную девочку нашей школы. Красавица, умница, черлидерша. Затычка в каждой пробке. Фальшивка. — Что, перетрахали всех парней школы и потянуло на розовую любовь? — Что ты себе позволяешь? — прошипела я, понятия не имея, откуда у меня смелости хватило говорить с Люси Уолтер, да ещё перечить ей? — Посмотрите-ка, у нашей серой мышки голос прорезался. Оделась как шлюха, думаешь теперь крутая? — ухмыльнулась Люси. — А тебя задевает, что крутая у нас не только ты? Или тебя бесит, что твой Кристофер от нас с Марни не отстаёт? — ответила я. — Оставь, пойдём, — шепнула мне Марни, потянув за локоть. — Это вы к нему в штаны лезете, еле от вас отбивается. Ты и с её братом трахалась? Говорят он тот ещё уродец, но такую шлюшку как ты это не остановит, не так ли? — Да ты… — заорала я, а потом бросилась вперёд, желая вцепиться в эту выдру и выдернуть ей волосы. Меня взбесило, что она говорит про Мэтью, понятия не имея кто он и что с ним. Мне было обидно, что она назвала его уродом. Но меня перехватила Марни, поймав за локти и оттащив назад, так и не дав разорвать лицо Люси в мясо. — Пойдём, — прошипела она мне, с силой потащив в другую сторону коридора. — Почему ты не дала мне вмазать ей? — завизжала я. — Потому что она черлидерша и уложит тебя на лопатки в два счета. Опозоришься на всю школу. Никогда не ведись на провокации, держись выше этого! — спокойно ответила Марни, постепенно ослабив хватку. Мы тем временем дошли до туалета. Меня всё ещё трясло и я не могла понять почему так спокойна Марни. — Успокойся, — посоветовала она, поглядев на мои трясущиеся руки. — Не могу, — проворчала я, покусывая губы, а потом ляпнула не подумав: — Есть покурить?       Марни, округлив глаза, уставилась на меня так, словно у меня тентакли появились. А я с опозданием поняла, что сказала лишнего. — Ты куришь? — спросила она. — Нет, — по-детски глупо соврала я. На автомате. По её глазам всё равно было видно, что она не поверила, да и вопрос был риторическим.  — Пожалуйста, не говори Джеймсу, — взмолилась я в следующую секунду, схватившись за голову. Перепалка с Люси уже вылетела из сознания и я думала только о том, чтобы Марни не доложила брату мою маленькую тайну. Да и вообще, я же правда не курящая, я просто так, иногда, за компанию. Просто сейчас захотелось. Очень-очень захотелось. Словно чувство голода, но не в желудке, а выше. — Вообще-то мы с Джеймсом обещали друг другу бросить курить, и я не беру с собою сигарет, чтобы не искушать себя, — спокойно ответила Марни, наблюдая за ужасом, который гулял по моему лицу, перекраивая его линии. — Ладно, я не скажу, но и ты завязывай, — сжалилась она надо мной. — Угу. Я вообще не курю, да и если бы курила, были бы свои сигареты, — развела я руками, вновь оправдываясь, как глупый ребенок. А затем прозвенел звонок, и мы разошлись по разным кабинетам.       Но весь урок меня пожирал этот голод. Он как дырка в сознании, в груди. Чувство пустоты, которое хотелось заполнить. В итоге я стала грызть ноготь, чтобы хоть как-то отвлечься. Кое-как дождавшись окончания первого урока, я решилась попросить сигарету ещё у кого-нибудь. У девочек спрашивать я и не собиралась, так как ни с кем не имела близких отношений. Да, и с мальчиками я не имела близких отношений, но тем ни менее стрельнуть сигаретку у них было проще. В итоге угостил меня БиБо. Зажав сигарету в руке, как сокровище, я вновь направилась в женский туалет. Спрятавшись в одной из кабинок, наконец-то закурила. Я жадно втягивала в себя никотиновый дым, зажимая сигарету трясущимися пальцами, но долгожданное удовлетворение было не настолько сильным, на которое я рассчитывала. Сигарета подходила к концу, бумажка тлела, превращаясь в маленький бычок, окрашенный моей помадой, а голод притупился лишь слегка. С досадой я понимала, что мне нужно кое-что посильней. И этого уже вот так просто не подойдешь и не попросишь. Во-первых, это денег стоит, подороже сигарет, так что левых людей таким не угощают. Во-вторых, никто тебе не признается, что курит сам.       Пнув белую пластиковую дверь, я покинула кабинку туалета. Но мысли о травке не покидали мою голову. Я знала, что у нас в школе её продают. На парковке за школой, под куполами старой церкви. Иронично, однако. Но чтобы купить, нужны деньги. Может, я вновь сдам в ломбард бабушкино золото? Я же не буду тратить всю сумму. Потом вновь получу зарплату, добавлю недостающую сумму, и выкуплю золото. Я же уже делала так, когда покупала туфли и платье. План казался мне идеальным и хотелось осуществить его как можно быстрее. Подгоняя время, я продолжала грызть ногти на оставшихся уроках, даже не замечая этого. В таком состоянии думать о науке не получалось, а занудные учителя раздражали своей навязчивостью.       Как только за нами приехал Джеймс, я прыгнула в салон автомобиля, в надежде заехать домой и забрать золото, чтобы сдать его в ломбард хотя бы после рабочего дня, а завтра уже купить травки на школьной парковке.       Рабочий день выдался таким же напряженным и раздражающим, как школа. Я ошибалась, выбивая чеки на кассе, неправильно отдавала сдачу, и даже опрокинула кофе. — Тебе не здоровится? — поинтересовался мой коллега Джордж. — Угу, — промычала я, не понимая вру ли я, или это правда.       Все мысли настолько были забиты планом сдать золото и получить денег, что я очень удивилась, увидев за стойкой нашего заведения Энди. Я буквально забыла про его существование. — Привет, — улыбаясь, как для рекламы зубной пасты, поприветствовал меня Испанец. В принципе, с его внешностью, он мог рекламировать и шампунь, и гель для бритья, и даже трусы. Очень некстати вспомнились его татуировки-револьверы, расположенные в очень пикантном месте. Я невольно дернулась вспомнив это, и опрокинула темно-зеленый поднос. Благо тот был пуст, за исключением одного лишь листа, где напечатано наше меню. Энди сразу же наклонился за подносом, чтобы помочь мне, в итоге чего мы стукнулись лбами, так как я тоже довольно резко нагнулась вниз. — Ауч, — пискнула я, прижав ладонь ко лбу. — Прости, больно? — заволновался он, а я вдруг засмеялась. — Теперь мне кажется, что твоё ранение травмоопасно, — внёс вердикт Энди, понаблюдав за тем, как я смеюсь. — Да нет же, у меня теперь симметрия! — прояснила я ситуацию. — Синяк от машины и синяк от тебя. — А если вырастут шишки, то будут симметричные рога, — театрально охнул он. — А у тебя один рог! — Значит я — единорог! — гордо ответил Энди. — Пф, только если носорог, — фыркнула я, чтобы он не зазнавался. — М-м-м, тебе так нравятся носороги, что при виде их ты роняешь из рук подносы?        На секунду ему удалось вогнать меня в краску, ведь я реально дернулась, вспомнив его голое тело, но в любой другой раз я бы не уронила ничего, ведь я сегодня в целом рассеянная. Но я быстро нашлась ответить: — Носороги так страшны, что я роняю подносы от страха! — Страшно красивы, — заговорщицки прошептал он, наклонившись ко мне и закрыв нас от всех на свете злосчастным подносом. — Элис! — позвали меня с кассы. — Кажется, мне нужно работать, — пожала я плечами и выхватила поднос из рук Энди. — Ты ведь скоро заканчиваешь смену? — Ещё час с лишним, — уточнила я, глянув на часы. — Хочешь, я тебе помогу? — искренне предложил он, расширив глаза от восторга. Выглядело это забавно. — Нет, спасибо, — вежливо отказалась я. — Боишься, что будешь всё ронять из рук глядя на меня? М? Признайся? — Фиг с тобой, помогай! — проворчала я, лишь бы он прекратил подкалывать меня на тему того, как я увидев его, раскраснелась в щеках и грохнула поднос.       Энди ассоциировался у меня с зайчиком из рекламы батареек энерджайзер. Всегда полон сил, готов что-то делать и при этом довольно милый, чего не скажешь обо мне. На меня скоро смело можно будет вешать табличку «осторожно, злая собака». Но Энди удавалось рассмешить меня и снять напряжение. Ему удавалось вести эти, казалось бы, бессмысленные разговоры на любую тему и заставлять меня улыбаться, забывать о плохом. Он словно солнышко на небе, разгонял серые тучи. Работа с ним прошла веселей и время пролетело незаметно. — Ну, я пойду приму душ и переоденусь, — сказала я после того, как поблагодарила за помощь. — Помочь? — как ни в чем не бывало предложил Испанец, словно в его вопросе не было никакого подтекста. Я даже не нашла что ответить. Раскрыла в возмущении рот, закрыла его обратно и так несколько раз, словно рыба, выкинутая на берег. Откинув в сторону свои тщетные попытки ответить что-нибудь остроумное, я оставила извилины в покое и, махнув рукой Энди на прощанье, действительно удалилась в направлении помещения для рабочего персонала, со скромной табличкой «посторонним вход запрещён».       Быстро приняв душ и сменив зеленую униформу на свои юбочку и кофту, я вышла из подсобки. Энди ждал неподалёку. Его настырность иногда раздражала, иногда подкупала. Но часто я ловила себя на мысли: зачем ему всё это? То что у них с Марком был спор, он сам мне рассказал. То что он уже отдал деньги, тоже сказал. То что в последнее время Марк спрашивал меня — «а целовал ли тебя так Энди», говорило о том, что после спора Энди не сообщал Марку о развитии наших «отношений». У Марка, видимо, защемило самолюбие, или быть может, резануло чувство дежавю. Но меня Марк не любил, в отличии от Марни, чтоб ему вдруг стало обидно, если мною завладеет его друг. Марк злится, а Энди не отступает. Но я настолько неопытна в отношениях с парнями, что не могу разобраться в их поведении. — Куда поедем? — спросил Энди, подойдя ко мне. — А кто будет? — Ну, Марк занят машиной, он в авторемонте. Так как его нет, Руби тоже не едет, — развёл руками он. — Так что можем где-нибудь посидеть, поесть, поболтать. — О, я совсем не голодна, — призналась я, заметив на его лице проскользнувшую тревогу. Но домой ехать мне точно не хотелось, так как знала, что буду сидеть в углу, грызть ногти и реветь. — Но мы можем прогуляться. — Отлично, — тут же лучезарно улыбнулся Энди, и предложив мне свой локоть, повёл к выходу.