Больно любить тебя

      Небольшое зеркало в душевой комнате для рабочего персонала. Такое гладкое, глянцевое, всегда чистое, ни одного пятна. И сколько лиц оно видело? Если бы зеркала имели память, сколько они могли бы рассказать? Наверное, очень много. А что могу рассказать я? То, что поняла за последние недели. А поняла я, что нет идеально счастливых людей, идеальных жизней, даже если они тебе кажутся крутыми и успешными, популярными и красивыми, богатыми и свободными. Если покопаться, в душе каждого найдется шрам и обида, каждый ведет свою войну. Нет в этом мире плохого и хорошего человека. Плохое и хорошее живет в каждом из нас. Важно, что ты вскроешь в человеке, какой ключ подберешь. Один и тот же человек может быть разным в поведении в зависимости от окружения. Например, как я. Прилежная послушная девочка дома, и плохая девочка за его стенами. Плохая девочка Элис впервые сегодня купила травку на школьной парковке, а потом вместо того, чтобы идти на урок, курила в туалете. Это принесло облегчение, но не сделало меня счастливой. Может, было мало? И пока все девушки Дома Шершней жужжат о приближающемся выпускном бале, ждут приглашения и выбирают платья, я думаю о дозе, попутно ненавидя себя за то, что обидела Марка.       Боже, в кого я превратилась? Я не узнавала себя ни в этом зеркале, ни внутри по ощущениям. Закрыв лицо ладонями, я тяжело вздохнула. Я устала. Я так устала. Нет, дело не в том, что утром я была в школе, потом здесь до вечера на работе. Нет. Я устала от этой жизни. Я потеряла смысл, в ней словно угасли огни, уходят силы.       Собственно, а зачем я живу? Для кого? Да, родители меня любят и всегда заботились обо мне. Но я всегда была обузой, воронкой, втягивающей все доходы. Я всё детство Джеймса испоганила, тянула его вниз, как груз на шее. А кому-то еще я нужна? Марку уж точно не нужна, особенно после того, как предала его. Так зачем всё это? — Эй, ты скоро? — раздался стук в дверь. Я вздрогнула и опомнилась, что я не у себя дома, и так долго торчать в этой кабинке, свинство по отношению к другим. — Да-да, выхожу, — ответила я, наспех натягивая свою одежду.       Бунт. Я ведь собиралась устроить бунт и стать свободной. Но что пошло не так? Я не смогла сделать счастливой ни себя, ни Марка, как я не старалась.        В день, когда Марк выкинул голую меня за дверь номера отеля, я призналась себе, что если бы я знала, чем окончится восьмое свидание, я бы всё повторила, лишь бы быть с ним. Но глядя на себя сегодня, ничтожную, предавшую Марка, я впервые думаю о том, что вернись я в прошлое и узнай, каким будет сегодняшний день, я бы отказалась проходить всё это. Мое унижение не сломило меня. Меня сломило, что я предала Марка.       Шаркая ногами по полу, я не спеша шла к выходу. Мне не хотелось оказаться дома, мне не нравилось на работе, я ненавидела школу. Где же мне место? Такое ощущение, что его нет, не существует. — Элис? — услышала я голос Энди.       О, нет. Только не он. Я не хотела его видеть. И не знала, как себя сейчас вести. Но если честно, мне было плевать, и я решила быть тем, что чувствую. Пусть понимает, как хочет. Мне надоело оправдывать чьи-либо надежды, тем более что и не очень-то получается. — Элис, — парень меня все-таки догнал и поймал за руку. Он буквально насильно развернул меня к себе. — Элис… — Привет, — для начала выдала я. А затем… Затем — ничего. Я просто смотрела и ждала (сама не знаю чего). — Ты в порядке? — Угу, — кивнула я и, опустив голову, отступила на шаг, собираясь идти дальше. — Ты курила? — он протянул руку и приподнял мое лицо за подбородок. — Твои зрачки, они… — Оставь меня, — я сбросила его руку. — Что-то случилось? — не сдавался Испанец. — Всё отлично! — рявкнула я, вызвав внимание окружающих людей, которые блуждали по торговому центру между стеклянных витрин. — Тише, тише, — спокойно ответил он, вдруг прижав меня к себе. Он поглаживал мои волосы, продолжая спокойно говорить. — Тебя отвезти домой? — Нет. Я не хочу домой! — призналась я, чувствуя корм у горла. — Посидим где-нибудь? Давай, пойдем, расскажешь, что случилось. — Энди взял меня за руку и молча, больше не сказав ни слова, потянул к выходу. Усаживаясь в форд, я заметила ту идиотскую коробочку тампонов. Какая-то мысль мелькнула в голове, но я не успела подумать что именно, так как Энди спросил, можем мы ли поехать в кафе. Я просто кивнула и захлопнула дверцу.       Во мне настолько угасли силы, что даже поездка по вечернему Канзасу, украшенному огнями, не доставляла мне никакого удовольствия. Прижавшись лбом к стеклу, я все думала о том, как вернуть время вспять и не дать Энди поцеловать меня. Или о том, в чем смысл моей жизни?       Очнулась я лишь тогда, когда Энди приоткрыл мою дверцу и подал руку. Я безуспешно пыталась выбраться из машины, неуклюже дернувшись вперед. Энди наклонился ко мне и отстегнул ремень безопасности. Оказывается, я его пристёгивала. Он вновь взял меня за руку и потащил в кафе, как слепого кота.       Подняв мельком взгляд, я увидела вокруг много людей. Все улыбаются, о чем-то говорят, с аппетитом ужинают, мило держатся за руки или шутят. Интересно, они действительно счастливы?       Тем временем Энди нашел для нас свободный столик, где-то в углу. Меня это очень устраивало, так как хотелось отгородиться от всех. Опустившись на диванчик с красной обивкой, я сразу же откинула голову назад и прикрыла веки от усталости. Я чувствовала, как Энди опустился рядом, а не напротив. Слышала, как подошел официант, чтобы принять заказы. — Что-нибудь хочешь? — спросил меня Энди. Хотелось ответить: сдохнуть, принесите пожалуйста верёвку или быть может нож, поострее. Но сил хватило лишь покачать головой. — Пока что два кофе, — разговаривал Энди с официантом. Но как только тот ушел, Энди повернулся ко мне. — Что с тобой? — второй раз за вечер поинтересовался он, прикасаясь пальцами к моим волосам. — Всё нормально, — промямлила я, но уже чувствовала, что парень так просто не отстанет. Может я зря с ним поехала. Может лучше было дома выть в подушку? — Ты мне напоминаешь малого меня, когда я строил вокруг стены, — спокойно добавил он, всё ещё перебирая пальцами мои волосы. Я приоткрыла глаза и посмотрела на него. Такой спокойный, терпеливый и уверенный в себе. — Всё хорошо, — повторила я, вложив в голос как можно больше силы, но губа предательски задрожала. — Элис, — тихонько он произнес мое имя и прижал к себе. Я уткнулась в его грудь и больше не могла сдержать слез. Просто тихо плакала, без звука. Лишь иногда плечи вздрагивали. А Энди гладил меня по спине и говорил какие-то слова. Я не особо вникала, но интонация меня вполне устраивала. — Всё плохо, всё так плохо, — неожиданно даже для самой себя, пробормотала я. Я сказала обратно пропорциональное тому, что утверждала пять минут назад. Но Энди, оказывается, не был удивлен. Он с самого начала знал. — Что такое? Скажи, я могу тебе помочь? — Нет, н-ничего н-не изменить. Я п-постоянно хочу курить! Я с-спустила деньги с бабушкин-ного золота на т-травку! Я в-вру дома! Я н-не успеваю в школе! И он в-сё видел! Он в-видел, как ты целовал м-меня! В-видел! — слова посыпались, и я не старалась их удержать. Я настолько устала всё держать в себе. Никто не знает всю ту правду и боль, что бушует во мне. Возможно, правду знает Марк. Но от него не будет соучастия и жалости, или хотя бы терпения выслушать. Марни понимает, что у меня есть секреты, но не знает что именно и просто так сразу ей всё нельзя сказать. Частично же правду знает Энди. Он не знает, как я была унижена, он не знает, что я влюблена в Марка. Но в целом он знает, что есть человек, безответные чувства к которому пожирают меня. Он знает, что я в последнее время злоупотребляла всеми вредными веществами. В какой-то момент, когда я заикаясь высказалась, Энди замер. Его руки, до сих пор поглаживающие мои подпрыгивающие плечи, застыли. — Но разве он не отверг тебя? — всё также спокойно спросил он. — Отверг, — кивнула я, всё еще прижимаясь к нему. — Тогда какая разница, видел он или нет? — Я п-предала его, п-предала. Об-бещала любить! — Ты испытывала сильные чувства, поэтому чувствуешь какую-то вину, которую придумала сама. Но это весьма эгоистично с его стороны. Отталкивать тебя и не давать при этом тебя другому. Как на коротком поводке. Если ему нужна твоя любовь и преданность, пусть принимает тебя. Если не нужна, то пусть отпустит и не терзает просто за то, что ты живешь дальше. — Н-но я не должна была так… Я… — Ты никому ничего не должна, понимаешь? — его слова звучали прямо над ухом, а руки продолжили медленно гладить вдоль моего позвоночника. Меня успокаивали его слова. Заставляли взглянуть немного с другой стороны. — Если бы ты сказала кто он, я бы сам с ним поговорил. — Н-нет. Н-не надо! — Хорошо. Какое золото? Ты вчера его в ломбард сдала? Я его заберу. — Забудь, — промямлила я, сжимая в ладонях его уже влажную футболку. — О-кей, с этим разобрались. Та-а-ак. Сколько травки ты купила? — Да-так, я уже курила в школе, осталось на пару раз, — я покраснела со стыда, но он этого видеть не мог, так как я все ещё прижималась к его торсу. — Ты понимаешь, что если случайно у тебя найдут больше одной дозы, то ты можешь загреметь со статьей о хранении и распространении? — Я об этом не думала, — честно призналась я, задрав голову. — Обещай, что избавишься от этого? — Я постараюсь, — пролепетала я, представив, что меня забирают, сковав запястья браслетом наручников, а потом звонят родителям. Страх сковал все мое тело. Но Энди наклонился и поцеловал в лоб. Это вернуло меня в реальность. — Лучше будет, если ты… — что будет лучше договорить он не успел, так как зазвонил его телефон. Все ещё прижимая меня к себе одной рукой, он ответил. — Да?.. Я не один… Нет, Марка нет… С девушкой… Познакомлю… В пиццерии Old Chicago, на северном авеню. Только ненадолго. — Телефонный разговор был коротким и вполне разборчивым для меня. Я все еще обнимала Энди, постепенно успокаиваясь. Нет, все-таки хорошо, что я не поехала домой. Тем временем Энди закончил свой диалог и, опустив телефон на столешницу, наклонился ко мне. — К нам сейчас мой друг подъедет, он тут недалеко, ты не против? — Если не надолго, то мне всё равно, — призналась я, чувствуя некое облегчение, после того как высказалась. — А что со школой было? — По всем предметам отстаю и задолжала, баллы понизились. Боюсь еще чуть-чуть, и вызовут маму в школу. — Думаю, с этим можно справиться, если постараться. Уверен, раньше ты отлично училась. — Угу, за это меня и терпят, — призналась я. А на душе стало еще чуток легче. — Спасибо тебе, — прошептала я, вновь приподняв голову. Взгляды встретились и вновь это предчувствие поцелуя. Хочу ли я этого поцелуя? Не буду ли жалеть, что предаю Марка? Но ведь я ему не нужна? А мне так хочется быть нужной. Мне так хочется быть желанной и привлекательной для кого-то. Думаю, хочу. Хочу ли я, чтобы это был Энди? Да. Если не Марк, то только Энди. Его губы такие теплые, касаются меня с такой нежностью. Вновь медленно, не спеша. Получая удовольствие от точек соприкосновения в каждом миллиметре, я расслабляюсь в его руках, позволяя целовать себя откровеннее, переходя с нежности на страсть. В момент, когда он кусает меня и одновременно сжимает ладонь на моем бедре, я впервые издаю при нём стон. Не удержалась. Он не мог не чувствовать того, что со мною происходит. И я чувствовала, что моя реакция его ещё больше распаляет. Возможно, происходящее не подходит для такого публичного места. Раньше Элис Гиббс себе такого не позволила бы. Но сегодня потерянной девочке Элис на это плевать. Главное, что буря раздиравшая меня изнутри со вчерашнего дня успокаивалась. С каждым прикосновением всё приятней и я сама тянусь к нему, позволяя углубить поцелуй.       Но вдруг, как гром среди ясного неба, я слышу разъяренный крик: — Какого хрена здесь происходит?        А затем сильной рукой, словно волной, меня отталкивает назад. Кое-как встав и вернув себе равновесие, вижу как вцепились друг в друга Энди и Джеймс. — Джеймс?! Что ты здесь делаешь?! — бестолково спросила я, будто это ещё имеет какое-то значение. — Джеймс, отпусти его! Энди, не надо! Пожалуйста! — ору я. Меня слышат все обитатели кафе, кроме самого Джеймса и Энди. — Это он, да? Всё из-за него? — рявкнул Энди, со всей мощи врезав в нос Джеймсу. Он? Но что он имеет ввиду под этим он? О Боже! Он подумал, что это тот парень, которого я любила, который вчера увидев наш поцелуй, был зол на меня! И поэтому так ревностно сейчас разорвал наш поцелуй. — Нет! Это мой брат! — завопила я! — Брат? — Энди на секунду расстерялся и тут же получил в челюсть. Не знаю что было бы дальше, но к нам спешно подошли официант и мужик с бейджиком на груди, гласившим — администратор. Мягко говоря, нас попросили сейчас же покинуть помещение, указав, что мы перевернули стол и разбили чашки из-под кофе. — Если вы сейчас же не уйдете, мы вызовем полицию. Собрав всю волю в кулак, Энди и Джеймс, сжимая челюсти и кулаки от нетерпения вмазать друг другу вновь, дождались, пока им выпишут чек за учененный урон. — А теперь пойдем-ка на улицу, — прошипел Джеймс, злобно поглядывая на Энди. — Пожалуйста, не надо! — скулила я, но кто бы меня слушал. Меня била дрожь, зубы отстукивали дробь, а пальцы, как на руках, так и на ногах, заледенели больше обычного.        Джеймс схватил меня за руку чуть выше локтя и поволок за собой на улицу. Вечер казался холоднее, чем я думала, меня всю трясло. Издавая визг, мимо проезжали автомобили. Как бы я хотела сейчас оказаться в одном из них и уехать куда-нибудь подальше, а может, оказаться под колесами одного из них? Это могло бы решить все мои проблемы… Мы шли втроем, куда-то в темный угол к кирпичной стене, подальше от парковки, туда куда не падал свет фонарей. Джеймс все еще тянул за руку, а я от страха еле переставляла ноги, спотыкаясь сама об себя. — Давай не будем! — хныкнула я, чувствуя, что из глаз ручьем течет влага. — Джеймс, ты ей больно делаешь! Она боится! Она ведь ни в чем не виновата! — почти заорал Энди, вдруг потянув меня на себя. — Я с ней сам поговорю, — ответил брат, встав между мной и Энди. — Но сначала с тобой! — Джеймс, послушай, я не понимаю, почему ты так зол. Я разве не имею права иметь парня? — попыталась храбриться я. В последнее время тактика «нападение лучшая защита» вроде работала неплохо. Но почему-то в этот раз не прокатило… — Дело даже не совсем в этом! Хотя я тебя предупреждал, что переломаю ноги любому, кто посмеет тебя касаться! — ответил мне Джеймс. — Дело в том, что он, — брат толкнул Энди сделав акцент на слове «он», — посмел трогать тебя! — Я не понимаю… Да, может тебе не приятно было видеть как целуется твоя сестра, но ты же не думал, что я буду монашкой до конца жизни? — срываясь на крик, говорила я. — Дело в нем! С друзьями так не поступают! — орал Джеймс, ни то на меня, ни то на Энди. — Я не знал, что она твоя сестра! Ясно?! С друзьями так не поступают? Но с Марком-то ты так поступил! — заорал в ответ Энди. — Это другое! Мы сами с ним разберемся! Сестру трогать нельзя! Даже Марк никогда такого не сделал бы!       Марк не сделал бы?! Братец, ты недооценил Марка! Но я промолчала. Вцепилась пальцами в голову, чувствуя, как она раскалывается от переизбытка эмоций. Но с каких пор Джеймс и Энди так хорошо знают друг друга? Стоп! Так это он звонил Энди? Его мы ждали?       Парни всё ещё орали, каждый доказывая своё, местами выражаясь не очень литературно. Они снова сцепились. — Прекратите! — просила я, повиснув на руке Джеймса. — Как ты мог не знать, что она моя сестра? Ты ведь видел Элис, когда мы подвозили её из школы домой! — снова удар. — Не надо! — снова прошу я, а в голове перебираю моменты. Когда это мы сталкивались с Энди? В машине Джеймса? Да, он заезжал за мной, бывало что с друзьями, но я всегда была так увлечена Марком, что больше никого не замечала. — Это было в прошлом году, я тогда не засматривался на неё никак! И волосы у нее были другие, — ответного удара не последовало. Энди напоминал мне самого Джеймса, когда Марк бил его, а Джеймс только принимал, так как чувствовал себя виноватым. А ведь Энди ничего плохого по сути и не сделал, а если бы Джеймс узнал правду про Марка? Что бы было тогда? Страшно представить! — И давно все это? — вопрос Джеймса повис в воздухе.       Энди молчал, мельком взглянув на меня. И только сейчас я соизволила додуматься, какие отношения и как давно нас связывают? Для меня отношения с Энди начались лишь вчера. А для Энди? Каждый раз соглашаясь с ними поехать, погулять, я делала это, чтобы быть ближе к Марку. Марк об этом догадывался. А Энди? Он ведь не знал про Марка. Получается, он мог всё это время полагать, что я соглашаюсь на эти встречи ради него? А еще я вдруг поняла… Энди сейчас может ненароком очень много нового обо мне рассказать брату! Вот тогда мне точно конец! — Энди, — робко позвала я, — не говори ему, — прошептала я. — Не говорить чего? — ещё больше взбесился Джеймс. — Не говори, — повторила я, надеясь, что Энди понимает о чем я. А затем я просто побежала. У меня не было сил выдержать всего этого. Хотелось уйти куда-нибудь подальше, спрятаться, и переждать. Как пережидают торнадо в наших краях. Я подбежала к дороге, взмахнула рукой. Поймала первое проезжающее такси, завалившись в салон, хлопнула дверью и крикнула водителю: — Быстрее, уезжаем!       Джеймс бежал за мной, звал по имени. Я видела его отдаляющийся силуэт сквозь заднее окно. Но куда мне бежать? Домой теперь я точно не хочу. У Марни спрятаться нн выйдет, как и у Энди. Круг знакомых был слишком мал, и тесно сплетён с самим Джеймсом, от которого я пытаюсь скрыться. Если только… Назвав таксисту адрес, я увлеченно принялась грызть ногти.       Путь был не таким уж и долгим. Хотя на самом деле я бы предпочла не вылезать из этой машины и катиться куда-то вдаль, без остановок, уехать в другой штат. Заплатив за проезд наличкой, я вышла из машины и на трясущихся ногах поплелась к домику на дереве. Я взбиралась по плетеной лесенке, всё время цепляясь каблуками за перекладины. Кое как оказавшись наверху, я сразу же увидела его. Сидит на полу, прислонившись спиной к стенке, в руке бутылка и это явно не сок. — Привет, — буркнула я, затем закинула сумку и подтянулась сама.       Отпив из горла, он со стуком поставил бутылку на пол и уставился на меня. — Прости, что побеспокоила, но я все равно не уйду, — предупредила я. — Какого черта ты здесь делаешь? — все-таки спросил Марк, позволив услышать этот голос с хрипотцой. Эта его хрипинка всегда казалась мне особенно привлекательной и сексуальной. — Прячусь от Джеймса, — прямо ответила я, попутно открыв сумку и нашаривая в ней рукой в поисках клада. — Всмысле? — уточнил он. — Ну, Джеймс видел, как я целовалась с Энди и был взбешен, — покорно рассказала я (врать не было сил), даже не задумываясь о том, что же сейчас подумает Марк, услышав, что мы вновь целовались. Марк промолчал, застыл. Может прикидывает, рассказала ли я брату всю правду, и про него? — Про тебя он не знает, иначе я бы тут не пряталась, — добавила я на всякий случай. — А, ну да, — кивнул он, явно расслабившись.        Вот что за ирония? Почему каждый раз, когда мы с Энди целуемся, это кто-нибудь видит? Том? Марк? Джеймс? А в первый раз я ещё и блеванула. Наши поцелуи прокляты, черт подери. Я усмехнулась, нервно передернув плечами, а затем нашла сверток, который искала. Мне требовалось покурить. Я аккуратно разглаживала бумагу, когда Марк резко оказался рядом и выдернул из рук сверточек. — Что ты делаешь? — завопила я, вскочив на ноги. А он бесцеремонно развернул сверток и вытряхнул его содержимое. — Зачем? — всхлипнула я, рухнув на колени. Я пыталась собрать в кучу то, что осталось на «пороге» домика, остальное же улетело вниз, на траву.        Марк опустился рядом, поймал меня за запястье, а второй рукой смахнул всё вниз. — Нет, — простонала я. — Зачем ты со мной так? Зачем? Что я тебе вообще плохого сделала? За что ты так меня ненавидишь? — я не помню который по счету у меня за сегодня был срыв. Но я не могла остановиться. Била Марка по коленям, толкала в грудь. — Я всегда тебя любила! Всю свою жизнь! Я всегда тебя покрывала! И перед своими родителями и перед твоими! Я не выдавала твоих секретов! Я всегда пыталась тебе угодить! Сделать для тебя хорошее! А ты только и делаешь, что уничтожаешь меня и вытираешь об меня ноги! За что ты так меня ненавидишь?! Чем я хуже всех тех тёлок? Чем я хуже Руби или Марни? — Эльфик, прости. — За что? За что именно ты просишь прощения? За то, что уничтожил сейчас мое единственное успокоение? За то, что выкинул голой за дверь? За то, что фотографии специально выпрашивал, чтобы потом пошантажировать? Или за то, что я из-за тебя наркоманкой стала? — Прости, Элис. За всё прости! Я этого и боюсь! Твоей зависимости! Потому и отнял! Ты ведь отнимала мои сигареты… — Поздно! Слишком поздно ты решил что-то менять! — Я только сейчас это понял, когда ты трясущимися руками закладку открывала! И не поздно! Всё можно изменить… Элис, прости… Прошу, я был идиотом! Прости! Ты не заслужила всего этого! Прости, Эльфик.        Я всё еще захлебываюсь в слезах. Но узнав мотив его поступка немного успокаиваюсь, и хотя бы перестаю орать и бить его. Он сделал это не для того, чтобы поиздеваться. Отвернувшись, я прислоняюсь к стене, а затем медленно сползаю вниз, без сил. Тело потряхивает, дышать сложновато. Я закусываю губы. — Элис, прости, — вновь слышу я, но не хочу что-либо отвечать. Чувствую, как он подползает ближе, слышу как выливает содержимое своей бутылки туда же, вниз. Затем он приобнимает меня. А я даже не знаю, хочу ли этого? Но просто нет сил.