Не противься злому

Гай Гизборн никогда не отличался весёлым нравом, но сегодня он был в приподнятом настроении. Это была не кипучая радость, которой хотелось поделиться с другими, скорее пьянящее ощущение скрытого превосходства. Спустя несколько лет мытарств и провальных попыток поймать за хвост капризную птицу-удачу, рыцарь наконец-то приблизился к достижению давней цели. Правда, Локсли немного его разочаровало: в его представлениях это было богатое поместье с большим количеством трудолюбивых крестьян, а не три десятка вросших в землю домишек и унылые осунувшиеся физиономии, явно не горевшие желанием работать. Ничего, решил про себя Гизборн, он наведет здесь порядок, научит этих бездарей трудиться и принесёт процветание в свои будущие владения. У деревни Локсли, при всей её невзрачности, была скрытая цена, о которой знал только сэр Гай. Именно ради Локсли он покинул Лондон, прознав, что его старый знакомый, некто Вейзи, был назначен новым шерифом в Ноттингемшир. Гай сделал всё, чтобы как можно быстрее завоевать доверие шерифа, и результат не заставил себя ждать: его назначили временным управляющим Локсли. Конечно, это не означало передачи прав собственности, но Чёрный Рыцарь был терпелив, очень терпелив... Породистый конь сэра Гая легко преодолел крутой склон, за которым начинался прямой и пологий участок дороги на Ноттингем. Рыцарь утёр со лба пот чёрной кожаной перчаткой и привычно пробежал внимательным взглядом по могучим стенам Ноттингемского замка, до которых уже было рукой подать. Вдруг его глаза выхватили знакомое голубое платье. Ладная фигурка на невысокой гнедой лошади. В очередной раз сердце Чёрного Рыцаря против воли забилось быстрее. Гизборн пришпорил коня и в мгновение ока нагнал свою цель. — Моё почтение, леди Мэриан, — произнёс он, поравнявшись с наездницей в голубом платье, и теперь изо всех сил натягивая поводья, чтобы остановить разгорячённого коня. — Добрый день, сэр Гай, — девушка искоса взглянула на него и кивнула головой. От бешеной скачки все предлоги для завязки разговора вылетели из черноволосой головы рыцаря, поэтому он брякнул первое попавшееся: — Вы едете в Ноттингем? — Разве эта дорога может привести куда-то ещё? — фыркнула Мэриан, но поняв, что Гай может подумать, будто она хочет выставить его глупцом, добавила. — Сегодня базарный день, решила купить кое-что. — Вы лично? Почему не отправили слуг? — Некоторые вещи я предпочитаю выбирать сама, — отрезала Мэриан. — Надеюсь, в наш город наконец-то заглянут торговцы тканями. Такие покупки я никому не доверяю. Губы Гизборна непроизвольно растянулись в усмешке. Женщина, какая же она все-таки женщина. Пусть временами и ведёт себя как бойцовый петух, пытаясь доказать, что наряды и драгоценности её не интересуют, пусть отвергает его, сэра Гая, подарки, называя их безделушками. А в глубине души всё же хочет быть красивой, хочет нравиться, приковывать взгляды. — Торговля в Ноттингеме сейчас идёт не очень бойко. Но если вам что-то понадобится — только намекните, достану любую вещь. — Лучше мне не знать, к каким способам вы прибегнете для этого, — хмыкнула Мэриан. — У представителей власти просто больше возможностей, — парировал сэр Гай, и разговор ненадолго прервался. Они ехали наравне, и рыцарь исподтишка разглядывал спутницу. Хотя бывший шериф Эдвард Найтон и продолжал строить из себя сливки родовой знати графства, было видно, что он на грани бедности. Об этом кричало даже платье его дочери: подол совсем обтрепался, ткань так износилась, что почти просвечивалась на локтях, да и нежный голубой цвет уже не тот, что раньше, хотя он по-прежнему с удивительной силой подчёркивал небесные глаза Мэриан. «Когда женюсь на ней, буду одевать как королеву», — решил про себя Гай, скользя взглядом по округлому, обтянутому голубой тканью предплечью. — Ну а вы, сэр Гай, наверное, направляетесь прямиком к шерифу? — спросила леди Найтон, чтобы поддержать разговор, но в её голосе послышался оттенок издёвки. — Да, пожалуй, милорд непременно вызовет меня к себе сегодня, — Гизборн состроил кислую мину смертельно уставшего от жизни человека. — На самом деле я совсем ненадолго еду в Ноттингем. Вы ведь наверняка слышали, что поместье Локсли передано мне в управление? — Слышала. — Слуги уже перевезли мои вещи. Локсли ждут большие перемены, — Гай изо всех сил старался проследить эмоции на лице девушки. Его распирало от гордости, в то время как она была совершенно равнодушна! — Поздравляю вас. Надеюсь, эти перемены всем придутся по нраву. Вы ведь не забыли, что у Локсли есть законный владелец? Гизборн прищурился и ответил на эту колкость так же ядовито: — Законный владелец может и не вернуться. Есть много способов распрощаться с жизнью, если ты отправляешься воевать на чужую землю. Но нет ничего хуже, чем попасть в плен к этим варварам — говорят, их пытки невероятно жестоки и изобретательны. Мэриан поджала губы, и он понял, что их разговор в очередной раз принял не то направление, какое ему хотелось бы. — Говорят, что вы были помолвлены с Робином Локсли. Это правда? — на одном дыхании произнес Гай, глядя куда-то в сторону. — Откуда вы знаете? — вспыхнула девушка. — Об этом многие здесь судачат. Разве это секрет? — Нет никаких секретов. Мы были детьми, когда наши родители договорились о заключении брачного союза между домами Локсли и Найтон. Однако перед тем, как Робин поехал вслед за королём на Святую Землю, мы приняли решение освободить друг друга от данного слова. Не думаю, что нашу помолвку можно считать действительной или хотя бы подлежащей возобновлению. — Значит, вы свободны, и другой претендент может попытать счастья? — хищно улыбнулся Гизборн, не в силах скрыть своей радости. — Сэр Гай, я устала повторять, что замужество меня не интересует, кажется, об этом уже всем давно известно, — раздраженно отмахнулась леди Мэриан. — Желаю вам всего доброго, не слишком усердствуйте на службе. Девушка взглянула на него последний раз и направила свою лошадку в сторону рыночной площади. Чёрный Рыцарь едва расслышал её последние слова. Цепкий взгляд серых глаз провожал удаляющуюся фигуру девушки. Гордячка, ни разу не обернулась, хотя наверняка знала, что он смотрит на неё, чувствовала это всей кожей. «Я отберу у Робина Локсли не только поместье, но и женщину,» — мысленно пообещал себе сэр Гай и поехал в замок. *** Когда после нескольких лет скитаний на службе у разных господ сэр Гай Гизборн прибыл в Ноттингем и поступил к новому шерифу, то первым делом постарался разузнать, есть ли в Ноттингемшире приличные девицы на выданье. Удачная женитьба на знатной и обеспеченной девушке могла бы разрешить многие его проблемы. Но свататься ни с чем, как последний голодранец, гордый Чёрный Рыцарь тоже не мог. Его упорство проявилось в невероятном рвении, с которым он выполнял приказы своего милорда. Это был единственный путь, чтобы добиться власти и богатства. Шериф Вейзи иногда был невыносим, но всё-таки они были одного поля ягодами и хорошо понимали друг друга. Вот и сейчас намерения одного и вкусы другого сходились удивительным образом: шериф намекнул, что в округе есть поместье, не являющееся майоратом, которое неплохо было бы прибрать к рукам, женив доверенного человека на единственной наследнице. Со свойственной ему прямолинейностью Вейзи заявил: «Тебе приятное, а мне — полезное, Гизборн. Мы скоро займёмся этим делом!» И пообещал непременно свести помощника с потенциальной невестой. Гай далеко не сразу познакомился с леди Мэриан: после того, как её отец был смещён с должности шерифа и вынужден переехать из замка в своё поместье Найтон, некоторое время они не показывались в городе, тихо, но вполне ясно выражая недовольство новыми порядками. Шерифу Вейзи не понравилась эта демонстративная гордыня, и он нашел способ, чтобы заставить сэра Эдварда посещать собрания местной знати, а вместе с ним должна была являться и его дочь. Но впервые Гай увидел её вблизи, когда по поручению шерифа сам прибыл в Найтон-холл — проследить за сбором податей. Ледяное презрение, которым с порога окатила его леди Мэриан, едва не отбило у Гая охоту взглянуть в её сторону ещё раз. Всё же на пиру, который шериф давал в честь своего дня рождения, сэр Гай принудил себя к ещё одной попытке рассмотреть леди Мэриан и сам не понял, почему не мог отвести от неё глаз целый вечер. То ли музыка и вкусная еда благотворно повлияли на настроение девушки, то ли она смирилась с тем, что её отец перестал быть первым человеком графства, но на том балу она произвела на рыцаря совсем иное впечатление. Нарядное платье цвета спелой рябины с золотой каймой по краю выреза очень шло леди Мэриан, и Гай отметил, что у нее весьма женственные и привлекательные формы. Девушка была мила со всеми и часто улыбалась. Но сэр Гай, пожалуй, был единственным, кому в тот вечер не досталось её улыбки, лишь несколько настороженных взглядов издалека. С этого дня он начал стараться приблизиться к ней, сперва даже неосознанно для себя всякий раз прокладывая путь так, чтобы он непременно проходил через Найтон-холл. Нетерпеливо дожидался, когда леди Мэриан, сопровождая отца, появится в замке. Временами он встречал её на базарной площади или даже у себя в Локсли: она много общалась с местными женщинами и привозила детям гостинцы. Тогда Мэриан интересовала Гая не более, чем жертва интересует охотника. В отличие от других, она не шарахалась от него при встрече, лишь спокойно и сдержанно отвечала на приветствие и продолжала идти своей дорогой, показывая, что говорить им не о чем. Он и в самом деле не знал, о чём с ней говорить. Найтоны вели закрытую жизнь, от всех держались на расстоянии и этим в некотором смысле походили на самого Гизборна, но больше их ничего не объединяло. Гай не знал, с какой стороны подойти к Мэриан, как заговорить с ней, как пробить лёд. Обычно он сторонился женщин, когда ему было не до них, а если уж шёл на сближение, то обычно не церемонился: брал своё, пока не успела опомниться и передумать. Но с девушкой из благородной семьи нельзя было поступать как с безродной поломойкой, и Гизборна это бесило. В то же время чутьё и инстинкт завоевателя подсказывали ему, что за такой приз, как леди Мэриан и её поместье, стоит побороться. Он не отказывал себе в удовольствии проехать прямо под её окнами, уставившись в них самым нахальным образом и осознавая, как это злит хозяйку дома. Гай узнал, что леди Найтон любит верховую езду и иногда наблюдал за её прогулками на лошади. Ба, он даже начал ходить по воскресеньям в церковь, зная, что она будет там: коленопреклонённая и покорная, такая хрупкая снаружи, а внутри такая непонятная и отрешённая. Косясь на Мэриан во время мессы, Гай отмечал те её своеобразные черты, которые не бросились ему в глаза поначалу. Носик у неё был маленький и вздёрнутый, по-детски озорной, а таких сладких округлых щёчек не было во всем графстве. Каштановые волосы Мэриан обычно были заплетены довольно небрежно, так, что несколько волнистых прядей выбивались из причёски, нарядам девушка тоже особого внимания не уделяла. «Неужели и в самом деле не для кого стараться?» — думал Гизборн даже с некоторой обидой. Леди Найтон не замечала его, и он бы в отместку тоже постарался сделать вид, что её не существует, если бы не обстоятельства, которые вынуждали к иному. Она была единственной женщиной в округе, которая подходила ему для достижения заветной цели. Из знатной, хотя и растерявшей былое влияние семьи, с неплохим приданым. В конце концов, молода и хороша собой. Гизборн смог признаться себе в том, что Мэриан нравится ему как женщина, но проницательный шериф предупредил его об одной особенности характера леди. Все её очарование развеивалось, как только она начинала говорить. Из красивого ротика, будто холодные скользкие лягушки, выскакивали надменные и неуместные замечания. Леди Мэриан не боялась бросить вызов даже самому шерифу, утверждая, что он притесняет подданных, критиковала правление принца Джона и любила порассуждать на тему, что будет, когда король вернётся из «победоносного» похода. Произнеси всё то же самое мужчина — и его голова уже болталась бы на пике в качестве украшения ноттингемских ворот, но подобные речи из уст красивой юной девы прощались, хотя и вызывали недоумение. Иногда её выпады шокировали Вейзи, иногда он до колик над ними хохотал, выставляя Мэриан глупым ребенком в глазах общества. Местные дворяне, хоть и возводили глаза к небу, но, кажется, уже попривыкли к чудачествам леди Найтон. Сэр Эдвард никак не мог удержать дочь в границах разумного поведения. «Смелая, но, кажется, глуповата,» — посмеиваясь, думал про себя Гай. Разумеется, Мэриан не жаловала и первого помощника шерифа. Казалось, что она с трудом терпит само присутствие сэра Гая, хотя, несмотря на его старания, встречались они не так уж и часто. Сам же Гизборн к тому времени стал зависим от этих мимолетных и ни к чему не обязывающих встреч. Он сам не понимал, в какой момент к ледяному расчёту примешалось страстное желание завладеть самой леди Мэриан, её душой и телом, а не исключительно имуществом. Разумеется, был только один путь, чтобы осуществить это — заключение законного брака перед Богом и людьми. Союз между Гаем и Мэриан был выгоден всем: рыцарю, шерифу, сэру Эдварду, который смог бы вздохнуть спокойно, и самой девушке. Вот только она о своих выгодах почти не подозревала... *** Однажды Гай набрался дерзости и явился в Найтон-холл в то время, когда обычно подавали ужин. Он не обманулся в расчётах: хозяин дома и его дочь уже приступили к трапезе и по законам гостеприимства не смогли отказать свалившемуся как снег на голову посетителю, пригласив за стол и его. Гизборн и Мэриан уселись по обе стороны от сэра Эдварда, служанка принесла запечённую курицу, довольно тощую, большую тарелку каши, приправленной ароматными травами, и домашний эль. Чёрный Рыцарь кожей чувствовал, насколько нежеланно его присутствие, как от него были бы рады избавиться. Он не подал виду и решил выместить свою злость тем, что развалился на стуле, как хозяин, и набросился на еду и эль с огромным аппетитом, ничуть не смущаясь неприязненных взглядов бывшего шерифа и его дочери. Сэр Эдвард, поняв, что гостя ничем не проймёшь, смягчился и начал задавать осторожные вопросы о делах в Ноттингеме, чтобы поддержать разговор. — Вы сегодня в удивительном расположении духа, сэр Гай, — подала вдруг голос леди Мэриан. — Случилось что-то хорошее? Куриная нога замерла по дороге ко рту помощника шерифа, он быстро отложил её на тарелку и вдруг посерьёзнел под взглядом голубых глаз Мэриан. — Ничего, обычные будничные обязанности. Правда, сегодня мне удалось изъять семь мешков с зерном, которые крестьяне в Локсли припрятали, чтобы не отдавать в государственные закрома. Воры пойманы и уже скоро понесут заслуженное наказание. Шериф решит, какую меру выбрать, чтобы другим было неповадно, — и Гизборн неприятно ухмыльнулся. — Вы всерьёз полагаете, что это воровство? — возмутилась Мэриан. — Думаю, крестьяне утаили зерно не от хорошей жизни, а потому, что их дети голодают. У бедных людей уже нет сил платить непомерные налоги и отрывать от себя последнее... Сэр Эдвард с опаской взглянул на реакцию гостя. Но то ли эль подействовал, то ли в отсутствие своего патрона Гизборн был чуть более человечным: он не разозлился и продолжал слушать с ироничным, почти издевательским выражением на лице. Старый рыцарь толкнул дочь ногой под столом, подавая ей весьма очевидный сигнал, но та и не думала останавливаться. — Уверена, королю бы очень не понравилось то, что здесь происходит, и когда он вернётся... — Вы ошибаетесь, милая леди Мэриан, — прервал её Гай, и его низкий голос пока ещё звучал спокойно. — Королю весьма понравится то, что шериф, я и прочие лорды с надлежащим рвением собирают налоги и пополняют казну. Как думаете, сколько стоит содержание армии на чужой земле? Довольствие, амуниция, лекари, шпионы, бесконечные гонцы? Это не наша война, не война английского народа. Его Величество в Палестине представляет интересы Папы, который не слишком-то раскошеливается на ведение войны. А ведь и нам здесь нужно как-то выживать и следить за тем, чтобы в отсутствии монарха государство не развалилось, не так ли? Сэр Эдвард открыл рот от изумления: он впервые слышал, чтобы кто-то так открыто критиковал действия короля, за священную миссию которого все англичане неустанно возносили молитвы. А сэр Гай вообще не отличался разговорчивостью, и такой неожиданный поток красноречия из его уст только придавал странности этой речи. Леди Мэриан смотрела на сидевшего напротив Гизборна с ужасом и даже неким отвращением. Он понял, что перегнул палку и слишком разговорился, но ему так хотелось щелкнуть по носу эту девчонку, опустить на землю, развенчать её надуманные идеалы. — Благодарю за гостеприимство, спокойной ночи, — бросил Гай на прощание, встал из-за стола и направился во двор. На улице уже было темно, и только из окон манора просачивалось немного рассеянного света. Пока рыцарь отвязывал коня, раздражённо сопя и дёргая поводья, дверь отворилась, и леди Мэриан сделала несколько неуверенных шагов с крыльца. — Вы решили проводить меня? Не беспокойтесь, незваный гость всегда быстро находит дорогу до ворот. — Я пришла спросить, почему вы так уверены в своей правоте. И что побуждает вас с таким рвением исполнять приказы шерифа, не задумываясь о последствиях? Неужели вам ни капли не жаль простых людей... Гай обреченно вздохнул. В голове сильно шумело, и сейчас он даже не обратил внимание на то, что остался наедине с девушкой, которая волновала его уже долгие месяцы. — Мэриан, послушайте. Я рыцарь, а рыцари присягают на верность. Спросите у своего отца, пусть он просветит вас, что значит вассальная клятва. Что же до тех «простых людей», о которых вы так печётесь... Ваши «святые из Локсли» вовсе не так святы. Они не раз пытались напасть на меня исподтишка, однажды зарезали мою лошадь. — Не может быть такого, — потрясённо прошептала девушка. — Ещё как может. А сколько было случаев воровства из поместья? Со счёта сбился. И так продолжалось до тех пор, пока я не начал поступать с ними, как они того заслуживают. — Но, сэр Гай... — встряла было Мэриан. — Т-с-с, — он покачнулся и поднес вверх два пальца в черной перчатке, призывая девушку дослушать. — Теперь же я навожу порядок в Локсли своими методами. Поймите, Мэриан, мне ни к чему любовь холопов. Мне нужно только две вещи: чтобы они были покорными и законопослушными. А закон — это я. — Я докажу вам, что может быть по-другому, — упрямо ответила Мэриан и скрылась в доме. В Локсли Гай ехал как пьяный. Впрочем, он и в самом деле был пьян и не слишком уверенно держался в седле. Образ Мэриан, ее решительное, даже грозное и в то же время такое забавное, как у разгневанного ребенка, лицо не выходило у него из головы. «Я докажу вам, что может быть по-другому!» Ха, интересный поворот. Неужто решила перевоспитать меня? Надеюсь, ты будешь делать это лаской и только лаской.