Не противься злому

Она была прекрасна в своём очередном благочестивом порыве: стоящая перед высоким креслом шерифа, чуть подавшаяся вперёд всем телом, взволнованная и решительная, маленькая и хрупкая, но такая отважная. Вейзи и Гизборн, заслушавшись, не сводили глаз с девушки. Голос леди Мэриан отбивался от высоких сводов зала приемов, но до Гая не доходил смысл ни одного слова. Он пожирал девушку взглядом, как изголодавшийся волк — внезапно возникшую перед ним аппетитную лань. Шериф же вникал в горячую речь: выпятив подбородок и поджав губы, он время от времени деловито кивал и терпеливо дожидался конца «выступления». А Мэриан тем временем упорно взывала к властям: — ...Мне доподлинно известно, что эпидемия в Клуне миновала, а деревня по-прежнему отрезана от мира, туда не поступает продовольствие, люди лишены помощи лекарей. Ещё несколько дней такого карантина, и в Клуне все вымрут, но не от болезни, а от голода! — звонко воскликнула она. Направить бы её темперамент в мирное русло... Гай на мгновение закрыл глаза, и Мэриан представилась ему дерзкой и распалённой, с горящими очами, но отнюдь не в зале приемов, а в их супружеской спальне... Насмешливый голос шерифа привёл его в чувство: — И что же вы предлагаете? — Милорд, — чуть спокойнее начала леди Мэриан, — необходимо прервать изоляцию Клуна. Если вы опасаетесь, что болезнь ещё не угасла, позвольте мне лично доставить туда еду и лекарства. Вейзи закатил глаза. Он уже был порядком утомлён разговорами о проблемах отдалённой деревни, которую ещё ни разу не посетил лично. — У вас есть доказательства, что эпидемия в Клуне миновала? — Нет, но... — Вот именно, моя дорогая, а раз нет доказательств, то я, как представитель королевской власти, не собираюсь рисковать ни вашей жизнью, ни жизнью моих людей. Карантин в Клуне продлится сколько необходимо, и пока я его не отменю, вам и кому бы то ни было запрещено приближаться к этому месту. Возвращайтесь домой, леди Найтон, и займитесь чем-то, что подобает девушке вашего круга. Всего доброго, передайте отцу горячий ноттингемский привет! Бледная от негодования Мэриан удалилась. Шериф встал и, подойдя к столу, налил в кубок немного вина. — Гизборн, очнись! — внезапно рявкнул он, обернувшись к помощнику. — Совсем разомлел! И так умом не блещешь, а в её присутствии становишься полным дураком, взгляд прям как у телёнка — с поволокой! Гай удивленно приподнял бровь: ему-то всегда казалось, что он смотрит на Мэриан как сокол, приметивший добычу, иногда, возможно, даже слишком впивается в нее глазами... Неужто со стороны всё выглядит так нелепо? Однако бесцеремонность, с которой шериф заговорил о его тщательно скрываемых чувствах к леди Найтон, весьма не понравилась рыцарю, и он уже было открыл рот, чтобы возразить, но патрон не дал вставить и слова. — О, поглядите-ка, как он оживился! Так-то лучше! Послушай, Гизборн, мне уже давно перестало нравиться поведение девицы Найтон. С тех пор как её папенька совсем одряхлел, леди Мэриан возомнила, что может наравне с мужчинами вмешиваться в управленческие дела. То на советах встревает в обсуждение, то ездит по деревням и настраивает крестьян против меня, сеет сомнения в их полупустых головах. Не сегодня-завтра она создаст нам серьёзные проблемы. Гизборн скептически сморщился. — Не вороти свой длинный нос, кто знает, что творится в головах у этих перезревших девиц на выданье? — назидательно заметил Вейзи. — Давно пора мужа ублажать да детей нянчить, а она всё носится непонятно где и думает, будто на что-то здесь влияет. Так вот, я принял решение. Хватит уже тянуть кота за хвост. Ты женишься на ней, немедленно! — Но, милорд! — сэр Гай подскочил с места как ошпаренный. — А что такое? Думаешь, я не знаю, что ты уже давно по ней сохнешь? Старый Найтон скоро сыграет в ящик, леди Мэриан унаследует земли и поместье, а мы не можем позволить, чтобы такой лакомый кусочек уплыл в руки какому-то постороннему женишку. На это Гаю нечего было возразить, и он громко откашлялся. Шериф тем временем опять завёл свою шарманку: — Она, конечно, очень милая девушка, но слишком много болтает и лезет, куда не следует. Думаю, Гизборн, ты знаешь пару штучек, которые позволяют усмирить девиц. Помни: если жена кричит ночью, то она помалкивает днём, — и шериф многозначительно подмигнул левым глазом. Сэр Гай неоднократно представлял себе, каким сладким пыткам подвергнет своенравную Мэриан, чтобы вырвать из неё слова любви и стоны наслаждения, но неожиданно для самого себя смутился от излишней прямолинейности патрона. Всё-таки речь шла о леди, чистой и благородной девушке! — Тебе приятное, а мне — полезное, — хихикнул Вейзи. — Займись ею, да поскорее. Гизборн с поклоном покинул большой зал ноттингемского замка. Он почти не сомневался, что Мэриан проигнорирует приказ шерифа не показываться в Клуне, и теперь думал, что предпринять: убедить её не перечить Вейзи или же спасти от его гнева в последний момент. Это мог быть хороший повод для сближения с наследницей Найтона. Что бы не говорил шериф и его люди, Мэриан была убеждена, что изоляцией Клуна они обрекали жителей на верную смерть: те, кто смог победить болезнь и выжить, оказались без самых необходимых вещей. Но нужнее всего была еда, которая смогла бы восстановить силы оставшихся жителей Клуна. Мэриан приехала на повозке, доверху гружёной хлебом, сыром, копчёным мясом и крынками с молоком. Всё это она взяла из найтоновских запасов, разумеется, не спросив разрешения отца. Стражники, расставленные Гизборном по периметру деревни и следившие за тем, чтобы никто не вошёл в Клун, а уж тем более не покинул его, пришли в замешательство, увидев благородную леди. Рискуя навлечь гнев начальства, капитан согласился приоткрыть главные ворота только чтобы протолкнуть в них повозку с продовольствием. Миловидная и обходительная леди сумела убедить его, что он совершает богоугодное дело, не позволяя людям умереть голодной смертью. Клун был расположен почти у самой границы графства, и дорога в Найтон заняла остаток дня, а дома Мэриан ждал неприятный сюрприз. Прислонившись к дверному косяку и сложив руки на груди, сэр Гай встретил девушку мрачным взглядом. А внутри, по-хозяйски развалившись в кресле её отца, восседал шериф Вейзи собственной персоной. Гай вошел вслед за Мэриан и закрыл дверь. Упрёк во взгляде сэра Эдварда был красноречивее любых слов, и девушка поняла, что отпираться бесполезно. Она лихорадочно пыталась сообразить, кто узнал о её поездке и успел донести, но это ничего не меняло. — Мне весьма жаль, леди Мэриан, что приходится наносить первый визит в Найтон отнюдь не по радостному поводу. Вы дерзко нарушили мой приказ и будете наказаны за это. *** Мэриан не знала, то ли ей смеяться, то ли плакать. Одетая в непривычное, царапающее кожу платье из грубоватой мешковины, и простоволосая, как уличная девка, она поднялась на тот самый помост, где не так давно были повешены взбунтовавшиеся крестьяне из Локсли. Шериф, восседавший на возвышении, откуда лучше всего было видно место экзекуции, не собирался вешать леди Найтон или отрубать ей голову. Требовалось всего лишь как следует прилюдно её унизить, преподать урок, который норовистая девчонка запомнит надолго. Поэтому на сей раз ноттингемский палач получил творческое задание: он должен был отрезать волосы леди. Мэриан иногда приходилось присутствовать на публичных казнях, но теперь она смотрела на всё происходящее с иной перспективы — с перспективы нарушительницы закона, и в глубине души её почему-то это даже смешило. Мэриан не было стыдно за свой поступок, она спасала голодающих детей и стариков, запертых в Клуне, и если бы пришлось, сделала это ещё раз. Толпа, собравшаяся на площади, гудела, до девушки долетали недоуменные возгласы и слова сочувствия. Сэр Эдвард как будто ещё сильнее постарел за минувшую ночь. Он отказывался понимать, почему его дочь поступила так, а не иначе, и всё, что происходило сейчас перед Ноттингемским замком, воспринимал как несмываемое пятно на чести Найтонов. На физиономии Вейзи читалось явное нетерпение, он жаждал отдать приказ палачу. По правую руку шерифа возвышалась широкоплечая фигура сэра Гая. Он был бледнее, чем обычно, и стоял не шевелясь, будто высеченный в камне. В устремленных на неё серых глазах Мэриан вдруг увидела такую пронзительную боль, что ей невольно подумалось: Гизборн сильнее всех переживает не за соблюдение законов, не за родовую честь, а именно за неё, леди Мэриан Найтон. Она слегка улыбнулась сэру Гаю, давая понять, что ей не страшно. Несколькими движениями девушка распустила волосы, и они свободно рассыпались почти до пояса. Палач завозился за её спиной, неловко дергая пряди: вместо того, чтобы разбираться с волосами, он предпочитал сразу укорачивать головы воришкам и насильникам. А сейчас перед ним стояла хрупкая благородная девушка, непонятно чем провинившаяся. Даже черствому палачу было жаль шелковистые каштановые локоны, которые проскальзывали сквозь его пальцы и бесшумно падали на грязные доски. Мэриан же устремила взгляд ввысь, к безоблачному небу. Лишь одна упрямая мысль пульсировала в голове: «Я не отступлюсь». Она не видела ни усмешки Вейзи, ни слезы, пробежавшей по щеке отца, ни отвернувшегося в сторону Гизборна, который впервые в жизни не хотел и не мог наблюдать за публичным наказанием. *** Октябрьский день выдался на удивление солнечным и погожим. Шервудский лес ещё не растерял яркое осеннее одеяние, приглашая скорее насладиться ускользающей красотой до того, как её окончательно смоет унылый дождь. Мэриан так хотелось вырваться на свободу, но после сцены в Ноттингеме прошло несколько дней, а девушка ни разу не покинула дом. Сэр Эдвард очень тяжело переживал позор дочери и свое бессилие. Он уже не знал, как образумить Мэриан (все его увещевания она воспринимала в штыки), и решил, что лучше для неё будет переждать в поместье, пока не улягутся пересуды. Устав от пребывания в четырёх стенах, девушка решила сделать хоть что-то полезное и направилась в конюшню. Она с детства любила кормить лошадей, вот и сейчас, набросав в ясли свежего сена, сразу почувствовала себя лучше. Гладя по холке сивого коня сэра Эдварда, Мэриан не услышала звук шагов позади себя и с опозданием поняла, что в конюшне есть посторонний. — Я не хотел вас напугать, — возникший из ниоткуда Гизборн, кажется, и в самом деле не имел злых намерений, но его присутствие встревожило Мэриан. — Приехали убедиться, не нарушила ли я ещё какое-то распоряжение шерифа? — язвительно поинтересовалась она. Сэр Гай не отвечал, и девушка поняла, что он пытается привыкнуть к её новому виду. Служанка смогла немного подровнять и привести в порядок то, что напортачил ноттингемский палач, но некоторые пряди были настолько коротки, что выбивались из любой причёски, делая Мэриан похожей на взъерошенного цыпленка. По крайней мере, она так считала и сама едва могла свыкнуться с новой внешностью: по приказу Вейзи её лишили половины длины волос и теперь они едва заходили за линию плеч. Мэриан не раз замечала, как сэр Гай смотрит на неё, но сейчас в его глазах было отнюдь не восхищение, а нечто похожее на... — Мне жаль, что вам пришлось пройти через это, — низкий, словно цепляющий изнутри голос произнёс то, что крутилось в голове у Мэриан. — Я ничего не мог сделать. — Не сожалейте, я знала, чем всё закончится. Будьте осмотрительны, сэр Гай. Как бы милорд шериф и вас не остриг, если вам вдруг случится обмануть его ожидания! — усмехнулась леди Найтон и впервые поймала себя на мысли, что у Гизборна и в самом деле красивые волосы. Чёрные, как ночь, тонкими завитками почти касающиеся плеч. — Со мной он не будет так возиться, сразу снимет голову, — Гай вдруг достал из кармана плаща маленькую деревянную коробочку с резной крышкой. — Возьмите. Стремительный поток женского любопытства подхватил и понёс леди Мэриан. Она ещё не успела поразмыслить над тем, стоит ли принимать подарки от такого сомнительного человека, как Гизборн, как пальцы уже сами потянулись к коробочке, покоящейся на широкой сильной ладони. Внутри лежало несколько украшений для волос: небольшой гребень, заколки и что-то еще, все были усыпаны мелкими голубыми камешками. — Это шутка? — прошипела Мэриан, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть подарком в сэра Гая. — Вы пришли, чтобы насмехаться надо мной? — Я ничего такого не имел в виду. Не хотите — не принимайте, чёрт с этими безделушками... Слава о вспыльчивом характере Гизборна давно разнеслась по округе, но Мэриан не ожидала, что он так быстро выйдет из себя, и слегка попятилась. Он тоже увеличил расстояние между ними и отошел к двери. Обычно бледные щёки сэра Гая разгорелись румянцем злости, он не привык к отказам, а в глубине души даже боялся их. — Нет, я приму. Заколки мне пригодятся, — спокойно сказала Мэриан, неожиданно переходя от состояния оскорблённой гордости к желанию примириться. — Спасибо. — Будьте осторожны и не злите шерифа, следующий ваш проступок повлечёт за собой более серьёзные последствия, — сухо бросил на прощание Гизборн и вышел из конюшни. *** Представители ноттингемской знати съезжались в замок сразу после Дня всех святых на бал, который по традиции шериф устраивал в замке. Особый повод не был нужен: время от времени благородным людям хотелось разнообразить досуг, вкусно поесть и выпить, а также показаться во всей красе. Когда-то сэр Найтон гостил у себя окрестных дворян, а Мэриан лет с шестнадцати приходилось выступать в роли хозяйки. Уже тогда ей перестали нравиться подобные съезды, потому что многими они небезосновательно воспринимались как смотрины потенциальных женихов и невест. После расторжения помолвки с Робином Локсли Мэриан некоторое время считалась самой завидной кандидаткой в супруги в целом графстве. Но возникший, как чёрт из табакерки, и приложивший руку к падению авторитета Найтонов новый шериф лишил её даже этой маленькой, тешащей самолюбие приятности. Сэр Эдвард настоял, чтобы они ехали и на этот раз. Для него ноябрьский бал был чем-то почти священным, он чтил эту старую привычку и не желал с ней расстаться. Пожилой рыцарь уже не заводил с дочерью разговоров о замужестве, а её последняя выходка, закончившаяся публичным унижением, казалось, уже почти поставила крест на возможности найти хорошего супруга. Мэриан нервно поглядывала на приготовленное служанкой молочно-белое, расшитое прозрачным бисером платье — одно из самых нарядных в довольно скудном гардеробе хозяйки Найтон-холла. Ей снова придётся сносить косые взгляды, но не такова была Мэриан, чтобы пасовать перед трудностями. Шериф Вейзи не только с радостью подхватил традицию своего предшественника, но и каждый год старался превзойти его если не дружеской, располагающей к общению атмосферой праздника, то уж точно обилием и разнообразием яств и напитков. Не скупился он и на музыкантов: когда лорд Найтон в сопровождении дочери вошел в главный зал Ноттингемского замка, группа пестро одетых молодых людей с лютнями и дудочками затянула песню о бесстрашных рыцарях. При появлении Мэриан по залу пронёсся шёпоток: история с обрезанными волосами ещё не позабылась, и многим было интересно, как дочь бывшего шерифа покажется в высшем свете после такого. Но Мэриан держалась превосходно: не высокомерно и не заискивающе, спокойно и с достоинством приветствуя знакомые лица. Она не нуждалась ни в одобрении, ни в сочувствии, а просто уверенно и дружелюбно улыбалась, показывая, что Найтоны по-прежнему сильны. Её внешний вид только укреплял это впечатление: облегающее женственное платье подчёркивало расцветшую красоту леди Мэриан, а волосы были собраны в красивую гладкую прическу, из которой не выбивалась ни одна прядь. Сэр Эдвард с видимым удовольствием присоединился к группе баронов, своих старых знакомых, предоставив дочери свободу действий. Мэриан заметила, что шериф задержал на ней взгляд, и поклонилась, соблюдая приличия. Рядом с Вейзи не хватало той мрачной чёрной фигуры, которая всегда маячила поблизости от своего господина. Девушке показалось это странным, и она внимательно оглядела зал, но Гизборна не было. Мэриан почувствовала неожиданный горький прилив разочарования от того, что он не увидит её такой, не оценит её триумф. Рассердившись на себя за пустые и тщеславные мысли, леди переключилась на светские разговоры, отгоняя прочь догадки, почему сэр Гай не показался на балу. Закончив прославлять героические победы и стенать от неразделенной любви к прекрасным дамам, менестрели наконец-то завели задорную песню, под которую ноги гостей сами пустились в пляс. Кавалеры всех возрастов и титулов весьма охотно приглашали Мэриан, и она не отказывала. Тепло, разлитое по залу, вкусные запахи и несколько глотков хорошего вина притупили неприязнь девушки к вездесущему хозяину пиршества и погрузили в воспоминания о прежних временах. Граф Бейли, забавный старичок с седой бородой, ангажировал Мэриан раз за разом, его прыти мог бы позавидовать двадцатилетний юноша. Подуставшей леди удалось ускользнуть от него под предлогом, что она голодна. Столы ломились от еды, в основном дичи, выловленной в Шервудском лесу, но внимание Мэриан привлекла глубокая деревянная тарелка, наполненная спелыми красными яблоками. Яблоки в ноябре! Это была одна из самых приятных неожиданностей бала в Ноттингемском замке. Наверное, они хорошо сохранились в холодных погребах. Без долгих раздумий Мэриан, стараясь укрыться от назойливого внимания графа Бейли и остаться наедине со своим аппетитным сокровищем, поднялась по лестнице на галерею, опоясывавшую зал по внутреннему периметру. Всё веселье сосредоточилось внизу, и Мэриан в первый момент показалось, что в узком полутёмном пространстве нет никого, кроме неё. Но едва она успела поднести яблоко ко рту, как от дальней стены отделился и направился к ней никто иной, как Гай Гизборн. Девушка вздрогнула от неожиданности, но тут же с облегчением выдохнула. — Вот где вы прячетесь! — Я не любитель танцев, — развел руками он. — Признаться честно, меня они тоже утомили. А вот граф Бейли, кажется, готов плясать хоть до рассвета! — Своим сегодняшним появлением вам удалось заставить злые языки замолчать, — заметил Гай с явной гордостью в голосе. — Не без помощи вашего подарка, взгляните-ка. Изящным движением девушка повернула голову, чтобы продемонстрировать свою прическу, надежно подхваченную заколками, которые преподнёс Чёрный Рыцарь. Озорные голубые огоньки приятно сверкнули в мягком полумраке галереи. Во взгляде Гая читался неприкрытый восторг: он восхищался смелостью Мэриан, тем, как достойно она перенесла своё испытание и дала отпор недоброжелателям, но в то же время его глаза отливали каким-то мрачным, голодным блеском. Мэриан смутилась и отошла к перилам, сделав вид, будто заинтересована происходящим внизу, но почувствовала, что Гизборн приблизился к ней сзади, и спешно обдумывала, как поступить дальше. Попытаться улизнуть или же принять бой, зайти дальше? — Почему вы до сих пор одна? — Вы считаете себя вправе задавать мне подобные вопросы? — брови Мэриан приподнялись от удивления, грозящего превратиться в возмущение. — Что же плохого в этом вопросе? — Ничего, вы не единственный, кого он терзает. Открою вам секрет: здесь, в ноттингемском обществе, каждый играет свою маленькую роль. Вы, например, выступаете в качестве исчадия ада, а я считаюсь чудачкой, которая не хочет вступать в брак. Надеюсь, ваше любопытство удовлетворено, — Мэриан рассчитывала, что в полумраке собеседник не заметит, как пылают её уши и щеки. — Что же, посвятите себя Богу, закроетесь в монастыре? — продолжал издеваться Гизборн, сохраняя на лице выражение полной невозмутимости. — Увы, у женщины только два применения: стать монахиней либо сидеть дома в четырёх стенах и каждый год рожать. — Знаете ли, я был бы совсем не против, если бы моя жена каждый год дарила мне по ребёнку. Тон Гизборна был настолько красноречив, что у Мэриан почти не осталось сомнений в том, кого бы он хотел видеть на месте своей будущей супруги. Да и слово-то какое подобрал — «дарила»! Неужели он действительно мечтал о семейном уюте? Это совершенно не вязалось с дурной славой помощника шерифа. — Желаю удачи вашей избраннице, — девушка подхватила его насмешливый тон. — Когда же свадьба? — Время ещё не пришло. Будущая леди Гизборн должна жить в спокойствии и достатке, я сделаю всё, чтобы она и мои наследники ни в чём не нуждались. Но пока я не могу обеспечить жене ту жизнь, которую она заслуживает. — Хотите сказать, что золотая клетка пока не готова? — невесело усмехнулась Мэриан. Гай не нашёлся что ответить и помрачнел. — Вам нужен мужчина, который защитит от любых опасностей, — он вдруг взял её за локоть, крепко, хотя явно стараясь не причинить боль. — Посмотрите правде в глаза и признайте, что ваш отец уже не годится на эту роль. Мэриан, вы достойны... — Спасибо, сэр Гай, я сама смогу о себе позаботиться, — она деликатно попыталась освободиться, вывернуться, но в результате оказалась лицом к лицу с рыцарем, а расстояние между ними почти исчезло, девушка едва не касалась его груди. — Мэриан, после той ночи в Локсли, когда вы, возможно, сами того не желая, помогли мне, я подумал, что могу надеяться... У Мэриан перехватило дыхание. Она не видела ничего перед собой, кроме сосредоточенных и грозных глаз сэра Гая, которые надвигались на неё как две огромные бездны. Было заметно, что слова даются ему с трудом, как будто он сам ещё не до конца решил, что хочет сказать, и стремительно просчитывал в голове последствия. Надо было срочно направить разговор в безопасное русло, пока Гизборн не наболтал чего-то, выходящего за все рамки разумного. Но девушка как заворожённая смотрела на его губы, с которых вдруг слетело: — На вашу дружбу. У меня не самая лучшая репутация, а вы наверняка верите во всё, что обо мне говорят... Но у меня есть определённые возможности, а вам необходим покровитель. Точнее, человек, который сможет постоять за вас. Хм... Мэриан с облегчением выдохнула. Она несколько обманулась в своих ожиданиях, но так было даже лучше, и, пропустив мимо ушей обидные речи о «покровителе», охотно пришла на помощь сэру Гаю: — Вы предлагаете мне дружбу? — Да, — помедлив, ответил он и резко выпрямился, вытянулся в струну. — Ещё раз повторю, вы всегда можете на меня рассчитывать. — Я принимаю ваше предложение, — смело сказала Мэриан, глядя ему прямо в глаза. — Это правда, мне не нравится многое в вашем поведении, но хочется надеяться, что благородство и милосердие не чужды вашей душе. В залог нашей дружбы возьмите... И она протянула ему яблоко, которое всё это время держала в руке, хотя и успела о нём забыть. Противоречивые чувства, возникшие после разговора на балу, ещё долго не отпускали Мэриан. Этому чужаку был нужен хотя бы один человек, который его не отвергнет. Гизборн нуждался в друге! А что же она сама? Леди Найтон не знала, нужна ли ей такая дружба, она привыкла обходиться без поддержки, рассчитывая лишь на себя и отца. Девушка вдруг со всей ясностью осознала: при всей разнице во взглядах она и Гизборн были белыми воронами Ноттингема, странными, непонятными и непонятыми людьми. Если Мэриан своим поведением вызывала насмешки, то Гизборна почти в открытую ненавидели. И хотя он это вполне заслужил, леди Найтон на мгновение представила, как трудно постоянно жить под градом проклятий и презрительных взглядов. Неужели она и Гизборн были обречены на общество друг друга?