Не противься злому

Пока Мэриан размышляла, к чему её обяжет опрометчиво данное обещание дружбы, у Чёрного Рыцаря словно выросли крылья. И это были отнюдь не крылья демона, бросившие роковую тень на Локсли и окрестности Ноттингемского замка. Все заметили, что в нём произошли перемены. Во-первых, семьям казнённых по приказу шерифа бунтовщиков были выделены деньги на строительство новых домов взамен сожжённых. Конечно, средств этих было слишком мало, да и предрождественская пора не была самым удачным временем для стройки. Но Гизборн, расставшись с некоторым количеством монет и отдав приказ прочим селянам, чтобы помогали погорельцам, мог считать, что его совесть спокойна. Во-вторых, карательные наезды отряда сэра Гая в разные уголки графства на некоторое время прекратились. Набив казну до отказа и натешившись демонстрацией своей власти, шериф вместе с помощником сосредоточили внимание на других вопросах, о которых дворянство ничего не знало. Гизборн даже покинул Ноттингемшир на несколько недель, поговаривали, что он поехал в Лондон на встречу с принцем Джоном и вернется после Рождества. Для Мэриан это могло означать только одно: Вейзи снова что-то затевает. Отсутствие сэра Гая беспокоило и томило её, но в то же время дало возможность воплотить в жизнь давний и весьма рискованный план. После истории с изоляцией Клуна и показательным унижением на ноттингемской площади Мэриан поняла, что она не хочет и не может так дальше жить. Шериф очень сильно превышал свои полномочия, местные аристократы либо принимали его самоуправство, либо помалкивали, опасаясь расправы. А в это время положение крестьян становилось невыносимым. Зима наступила рано, морозы начали трещать вскоре после Дня всех святых. На фоне окрестных деревень Найтон казался самой зажиточной, в остальных ситуация была гораздо хуже: люди слабели и умирали от холода, нехватки еды и тёплой одежды. Чаще всего смерть забирала маленьких детей и больных стариков, но и остальным приходилось туго. Разумеется, можно было ждать, как манны небесной, возвращения короля Ричарда и Робина, но дела насущные требовали разрешения здесь и сейчас, а у людей Ноттингемшира накопилось множество потребностей, которые нельзя было откладывать на потом. Пусть её отец, старый и постепенно сдававший человек, перестал быть шерифом, но Мэриан не перестала быть леди Найтон и чувствовала ответственность за своих людей. Днём девушка посещала крестьянские дворы и была хорошо осведомлена о нуждах селян. Но действовать открыто она не могла, значит, оставался только один путь. Несколько вечеров ушло на подготовку, тщательно скрываемую от всех домашних. В ушитых отцовских кожаных штанах для верховой езды и плотном, но лёгком шерстяном плаще до колена было удобно бегать и перелезать через препятствия. Самодельная маска надёжно скрывала верхнюю часть лица, а нижнюю можно было спрятать за шарфом. Был подготовлен крепкий и вместительный мешок с завязками. Действовать нужно было быстро и незаметно, а потому меч в таком деле только мешал бы. На помощь пришел старый приятель — охотничий нож, спрятанный в голенище сапога. Несмотря на тяжёлое положение в деревнях, все были заняты рождественскими хлопотами. Исключением не был и Вейзи: он собирался дать роскошный прием для знати. В Ноттингемский замок съезжались подводы, набитые всеми мыслимыми и немыслимыми деликатесами, а гвардейцы Гизборна бдительно оберегали их от озверевших, оголодавших людей. Как в старой верной поговорке, сытый не разумел голодного и даже не считал необходимым скрывать размах своих аппетитов. Весть о том, что в округе объявился некий Ночной Дозорный, несколько омрачила шерифу подготовку к празднику. Это прозвище придумали крестьяне, потому что загадочный человек появлялся преимущественно в тёмное время суток. Дозорным же его прозвали потому, что он был хорошо осведомлён о потребностях людей, словно присматривал за ними, и приходил в нужный момент, чтобы помочь деньгами, провизией, а иногда лекарствами и другими остро необходимыми вещами. Находившие поутру еду и несколько монет у своих порогов селяне с радостью передавали соседям весть о том, что Ночной Дозорный позаботился о них и скоро придет с помощью опять. Сперва Вейзи не придал этому особого значения: подумаешь, какой-то чудак играет в доброго самаритянина, лазая в темноте через заборы и выбивая из простолюдинов слезы благодарности за жалкие подачки. Однако вскоре он почувствовал в Дозорном угрозу своему могуществу: люди видели в ночном незнакомце новую надежду и начинали всё сильнее критиковать власти. Опасаясь, что может дойти до бунтов и других неприятных последствий, шериф с нетерпением ждал возвращения своего помощника, чтобы приказать ему изловить Ночного Дозорного. Во время отсутствия капитана ноттингемская стража совсем обленилась, и таинственному пришельцу с лёгкостью удавалось проскальзывать мимо кое-как расставленных ночных патрулей, что злило Вейзи ещё сильнее. А кроме того, его разбирало нестерпимое любопытство, кто же скрывается за маской. Сэр Гай вернулся из Лондона в благодушном настроении. Его хорошо приняли при дворе, новости, которые он вёз шерифу, тоже были многообещающими. Но без конца пришпоривать коня заставляло лишь одно желание: ему не терпелось поскорее увидеть Мэриан. В столице Гай накупил красивых безделушек, которых отродясь не видели в здешних краях, и теперь обдумывал, под каким предлогом преподнести их леди Найтон или же как (в случае необходимости) заставить её принять подарки. Но едва Гизборн въехал в ноттингемские ворота, как ему тут же пришлось позабыть о прелестях юной девы и даже о собственных честолюбивых матримониальных устремлениях. Среди лавины заданий, которую обрушил на него заждавшийся сюзерен, поимка некого Ночного Дозорного поначалу казалась не самым сложным делом, но это оказалось не так-то просто. Стоило Гизборну расставить патрули в Неттлстоуне, как незнакомец объявлялся в Клуне, где до этого его не видели. Он показывался всего на несколько минут, чтобы оставить принесённые дары, а затем исчезал во мраке. Допросы с применением силы ничего не дали: лицо Дозорного всегда было надёжно скрыто под маской, а чтобы его не узнали по голосу и другим приметам, он ни с кем не заговаривал. Крестьяне защищали своего молчаливого благодетеля, на сотрудничество нечего было и рассчитывать. Хотя сам Гизборн пока не придавал проделкам Дозорного большого значения и не совсем понимал, чем же они так злят шерифа, он всерьёз рассчитывал, что если ему удастся бросить нарушителя спокойствия в ноги Вейзи, тот наконец-то перестанет тянуть кота за хвост и подпишет дарственную, передающую Локсли ему в пожизненное владение. Длительное ожидание совсем измучило Чёрного Рыцаря. А тут ещё леди Мэриан, как назло, начала над ним подтрунивать. — Как продвигается дело с поимкой Ночного Дозорного, сэр Гай? — её голубые глаза игриво блестели, и он начинал чувствовать себя глупо, потому что молва о нескольких неудачных попытках схватить незнакомца уже разнеслась по окрестностям Ноттингема. — Мои солдаты — круглые болваны, им ничего нельзя доверить. Но не волнуйтесь, миледи, скоро Ночной Дозорный будет пойман и перестанет тревожить покой мирных людей графства. — А вам что-то известно о нём? Говорят, лица Дозорного никто не видел, — продолжала любопытствовать Мэриан. — Кем бы он ни был, скоро он предстанет перед правосудием, — отрезал Гай тоном, не терпящим возражений. — Я буду участливо следить за вашими успехами, сэр Гай. Желаю вам удачи! Он не заметил иронии в улыбке Мэриан, потому что всё затмило приятное щекочущее чувство лести, вызванное её неожиданным интересом к его работе, которую она всегда считала грязной. А это означало, что Ночной Дозорный должен быть пойман любой ценой. *** Дрова в огромном камине весело потрескивали, разливая сладостное тепло по главному залу Найтон-холла. Сэр Эдвард заканчивал ужинать, а Мэриан примостилась у окна. Из щелей веяло леденящим холодом, и девушка, обхватив руками плечи, думала о людях, которые не наслаждаются радостными вечерами у огня, а погибают от болезней и недоедания. Ранние февральские сумерки быстро сгущались, вселяя в сердце Мэриан неизъяснимую щемящую тревогу. — Кого ты там так высматриваешь, дочка? — раздался расслабленный голос сэра Эдварда. — Никого, просто удивляюсь, сколько снега навалило под конец зимы, — механически ответила Мэриан, всё ещё погруженная в свои мысли. — А я уж было подумал, что сэра Гая... Девушка тут же встрепенулась и нахмурилась. — Сэра Гая? С чего бы это? — Вот и я хотел бы знать, с чего бы это он постоянно наведывается в Найтон-холл, зачем привозит подарки, которые ты принимаешь. Я не удивлюсь, если не сегодня-завтра он попросит твоей руки. А, может быть, ты хочешь этого? Голос старого лорда дрогнул. Мэриан в два шага очутилась возле отца, встала на колени и обхватила ладонями его руку. — Конечно, нет. Сэр Гай прекрасно знает, что я не выйду замуж — ни за него, ни за кого-либо другого. Да и не нужна ему такая, как я. Он хочет женщину, которая из дома будет выходить только в церковь, а всё остальное время посвятит деторождению. А у меня другое призвание. — Какое же? — устало спросил сэр Эдвард, хотя почти дословно знал ответ. — Я должна позаботиться о тебе, о наших землях, наших людях, — горячо прошептала Мэриан, и на её глазах выступили слёзы. — Я хочу, чтобы в Ноттингемшире воцарилось правосудие. — Тогда почему ты поощряешь приезды Гизборна? Он правая рука Вейзи, жестокий и непредсказуемый человек... — Именно поэтому — ради нашей безопасности! Я извлекла уроки из наказания, назначенного мне шерифом, отец. Пусть они оба думают, что мы хотим жить в мире и согласии с властями. Поверь, я знаю, что делаю и не перехожу разумных границ: немного показного дружелюбия, капелька вежливости, и они оставят нас в покое. Улыбка Мэриан и её уверенный тон нисколько не убедили сэра Эдварда, он окончательно разнервничался. — Девочка моя, я всегда чувствую, когда ты пытаешься лгать, и на этот раз тебе меня не обмануть. Что ты задумала, Мэриан?! Не играй с огнём, они — опасные люди... — Всё будет хорошо, доверься мне, — из последних сил сохраняя самообладание, проговорила девушка, а затем, едва поклонившись на прощание, опрометью бросилась в свою комнату. Когда они с Робином были детьми, он страстно любил сочинять небылицы: придумывал невероятные истории, описывал собственные несуществующие подвиги, не избегал любого случая, чтобы приврать для красного словца, иногда сам мог глубоко уверовать в плоды воображения. Мэриан же славилась кристальной честностью. Бессовестное, хотя в большинстве случаев совершенно безобидное враньё Робина возмущало её до глубины души, и она всякий раз сурово одёргивала друга. Но теперь, спустя столько лет, она сама была окружена непроницаемым кольцом обмана, которое начинало сужаться всё сильнее. Мэриан лгала отцу, самому близкому и родному человеку на свете. Лорд Найтон с подозрением отнесся к слухам о неком Ночном Дозорном, хотя ему нравилось, что таинственный незнакомец помогает беднякам. Если бы он только знал, что его единственная дочь, благородная молодая леди, переодевается в мужскую одежду и раздаёт по окрестным деревням запасы из его собственных закромов... У девушки темнело в глазах от страха, когда она думала о том, что отец может обо всём догадаться. Мэриан лгала Гизборну. Она не сразу, но всё-таки начала принимать его подарки. И это уже были не безделушки вроде заколок для волос, а украшения и наряды. Зная, как ревностно относится к деньгам Чёрный Рыцарь, она понимала, что всё это имеет для него особый смысл, но выбора не было. Своих средств у девушки было крайне мало, поэтому она украдкой продавала заезжим торговцам подарки Гизборна. Дорогие вещи бесследно покидали графство, а вырученные деньги отправлялись на помощь крестьянам. Но больше всего Мэриан лгала себе самой. Она пыталась убедить себя в том, что вынужденное сближение с Гизборном, игра в дружбу, позволит на какое-то время ослепить его, заставить не замечать того, что лежит на ладони. Подпускать его к себе было очень опасно, но леди Найтон не делала это лишь потому, что хотела ослабить бдительность Чёрного Рыцаря. Она видела, что с некоторых пор он изменился, стал спокойнее и мягче, люди перестали шарахаться от него как от чумы. И честолюбивая девушка приписывала эти перемены своему влиянию на Гизборна. Конечно, он по-прежнему был опасен, как прирученный дикий зверь, ненадолго успокоенный лаской, а с тех пор, как Мэриан начала тайную игру в Ночного Дозорного, сэр Гай стал грозен для неё вдвойне. Но одного её приветливого слова, благосклонного взгляда хватало, чтобы усмирить его злость, укротить жестокий нрав. И Мэриан верила, что если с ней он может быть таким, значит, не всё потеряно, значит, в его сердце ещё теплится добро... «Не сегодня-завтра он попросит твоей руки. А может быть, ты хочешь этого?» При мысли о браке с Гизборном Мэриан пробивала дрожь. Но страх в ней смешивался с непонятным, не испытанным ранее острым и горячим чувством, названия которому она пока не умела найти. *** Их столкновение было неизбежным. Под прикрытием сумерек Ночной Дозорный возвращался после очередной миссии в Неттлстоуне. Проворно перескочив через несколько заборов, он оказался на окраине деревни, где на границе с Шервудским лесом терпеливо дожидалась привязанная к кусту орешника верная кобылка. Едва таинственный всадник в капюшоне успел проехать несколько десятков ярдов, как из-за поворота показался никто иной, как Чёрный Рыцарь. Оба оцепенели от неожиданности, но Гизборн был быстрее — он моментально обнажил меч. — Слезай с коня, — последовал отрывистый приказ. Ночной Дозорный неожиданно повиновался и спешился, правда, как показалось сэру Гаю, несколько неуклюже: опустив голову и будто стараясь закутаться в плащ. Не спуская глаз со своей добычи, Гизборн молниеносно соскочил с коня и стал осторожно приближаться. — Вот мы и встретились, «заступник крестьян». Достань своё оружие и медленно положи на землю. Дозорный снова послушно вытащил из-за пояса охотничий нож и поднял его над головой в знак прозрачности своих намерений. Гизборн зловеще усмехнулся, не веря своей удаче. Знаменитый Ночной Дозорный оказался так слабо вооружён! Чёрный Рыцарь не скрывал триумфа, кончик его меча был в опасной близости от незнакомца в маске, а значит, у того был только один шанс. Делая вид, что кладет нож на землю, Дозорный вдруг схватил пригоршню песка и, выпрямившись как пружина, запустил ею в лицо Гая. Тот, ослепленный не только песком, но и яростью, несколько раз мощно рубанул по воздуху мечом, но напрасно. Ночному Дозорному хватило этой короткой проволочки, чтобы сбить Гизборна с ног, а подлый удар в пах довершил дело. Корчась от боли и кое-как прочистив глаза, сэр Гай увидел только столб пыли и уносящегося в даль всадника. Мэриан скакала как сумасшедшая, не оглядываясь и не прекращая пришпоривать свою гнедую кобылу. Когда опасность миновала, девушка в полной мере осознала, что была на волосок не просто от разоблачения, а от смерти. У неё не было бы ни малейшего шанса уцелеть в схватке с оружием, и спасением Мэриан была обязана лишь Божьему провидению. Убедившись, что Гизборн не преследует её, леди Найтон свернула в лес и, петляя между деревьями, направилась в самую чащу. Она успела подобрать свой нож, не оставляя следов на месте стычки, и была уверена, что маска и капюшон сохранили её неузнанной. Но Гизборн вполне мог запомнить лошадь, на которой был Ночной Дозорный... Мэриан с детства хорошо знала юго-западную окраину Шервудского леса, поэтому уверенно пробиралась сквозь заросли. Выбрав достаточно неприметное место, она крепко привязала лошадь к дереву и, обхватив обеими руками морду животного, горячо прошептала: — Спасибо, Нетти, спасибо, мой верный друг. Прости за всё и прощай. Мэриан пошла прочь, не оборачиваясь, а провожало её тихое недоуменное ржание лошади, которая почувствовала подвох в поведении хозяйки. Глаза щипало от слёз, но другого выбора не было. За промахи Ночного Дозорного должно было заплатить ни в чём не повинное животное, оставленное на съедение волкам.