Не противься злому

Воспоминания о старом друге Робине часто и довольно неуместно возникали в голове у Мэриан. Мысленно пробежавшись по своей не слишком обильной на события и глубокие чувства жизнь, леди Найтон пришла к выводу, что один поцелуй у неё всё-таки случился. Робин попытался это сделать, когда им было по тринадцать лет, и тут же получил затрещину, которая была красноречивее любых слов. Но разве можно было сравнивать эту нелепую пробу с крепким и властным поцелуем Гизборна? Мэриан готовилась встречать свой двадцатый день рождения, возраст, в котором она окончательно и бесповоротно перешла бы в унылую категорию старых дев или почтенных монахинь, и её охватил ужас от неожиданной мысли. За всё это время она ни разу не была с мужчиной, не знала любовных мук, даже не мечтала отвлеченно о собственной семье и детях... До тех пор, пока не появился Гизборн, самый странный и жуткий кандидат на роль мужа, которого только можно было вообразить. Но Мэриан уже не могла сопротивляться натиску новых чувств и мыслей. Ещё недавно она думала, что «тянуть» можно только осла на верёвке, но её действительно тянуло к сэру Гаю, а о прояснившихся желаниях с его стороны говорить даже не приходилось. Поцелуй на обрыве раскрыл всё то, что мучило их обоих многие месяцы, не находя выхода, прячась в самых тёмных уголках души. Сердце Мэриан проснулось и выбрало неподходящего человека, и ей предстояло решить, что с этим делать. *** Отец Филипп заканчивал разговор с двумя пожилыми прихожанками, когда заметил леди Найтон, явно чего-то выжидающую у дверей и бросающую выразительные взгляды в его сторону. Проводив женщин к выходу, священник обратился к Мэриан: — Ты пришла на исповедь, дочь моя? Надо было до службы. — Не совсем. Но мне необходимо с вами поговорить. Отец Филипп почти не удивился и провёл Мэриан в маленький боковой неф, где их не могли заметить случайные прихожане, решившие остаться подольше в церкви после мессы. — Простите, что это не исповедь, но мне и в самом деле некому довериться, не у кого попросить совета. Даже с отцом не могу об этом говорить. Так вот, есть один человек, которого в наших краях простой народ зовёт чуть ли не дьявольским отродьем... — Не поминай лихо в храме, — по привычке вставил отец Филипп. — В общем, его считают очень злым, — смущенно поправилась Мэриан и продолжила. — Отчасти он заслужил свою дурную славу. Но я узнала его чуть лучше других и думаю, что благородство ему не чуждо, а в душе ещё теплится добро. Многое из того, что сделал этот человек, заслуживает всяческого порицания, но кто-то должен помочь ему измениться, разорвать порочный круг. Может быть, это должна сделать именно я... Всё это Мэриан проговорила с низко опущенной головой, уже жалея, что они с отцом Филиппом не уединились в исповедальне, тогда он, по крайней мере, не видел бы пристыженного выражения на её лице. Ей казалось, священник с лёгкостью понял, что речь идёт именно о Гизборне, и чувствовала себя тем самым вором из поговорки, на котором полыхает шапка. — Но ты опасаешься злой молвы? — Это последнее, что меня беспокоит. Только одного боюсь: что, если я ошибаюсь? Ошибаюсь в нём? Отец Филипп задумчиво молчал, и до девушки доносилось только его сосредоточенное сопение. — Помнишь, сказано в Писании, дочь моя: «Не противься злому». — Но как же можно не противиться?! — воскликнула Мэриан. — Вокруг и так творится столько несправедливости, и он ведь отчасти является орудием этого зла. — Не сомневайся. Когда что-то плохое происходит с другими людьми, их нужно защищать — это богоугодное дело. Но когда зло вторгается в твою жизнь, это испытание. Если ты усомнишься, отвернёшься от этого почти пропащего человека, то кто покажет ему, где свет и правда? Лучше протянуть руку помощи грешнику и ошибиться в нём, чем позволить провалиться в бездну душе, для которой ещё есть надежда на спасение. Теперь ты понимаешь, Мэриан? — Понимаю. И благодарю вас, вы осветили мой путь! Леди Найтон поцеловала руку пожилого священника и, сверкнув полным радости взглядом, вышла из церкви. Разговор с отцом Филиппом укрепил её в изначальном намерении отвоевать своего избранника у шерифа Вейзи и наставить его на путь истинный. Девушку переполняли энергия, радость, вера. Самая глубокая и искренняя вера в свои силы, в Гизборна, в то, что всё можно повернуть вспять. Мэриан хотелось обнять весь мир, поцеловать каждого ребенка, приласкать всех стариков и нищих в графстве, раздать свое имущество нуждающимся и просто начать новую жизнь... После мессы перед церковью осталось несколько прихожан, которые от дел божественных перешли к вполне земным: обсуждали сбор урожая, цены на скот на ближайшей ярмарке и заготовки на зиму. Мэриан с удовольствием перекинулась парой слов со знакомыми крестьянами и сообщила, что в скором времени они с сэром Эдвардом планируют посетить несколько домов в Найтоне и раздать милостыню. Когда Мэриан собралась возвращаться домой, её догнала Лиз Мэйсон, молодая жена красильщика тканей, уже успевшая обзавестись выводком симпатичных веснушчатых детишек. — Леди Мэриан, не прогневайтесь, но у меня дома лежит больная подруга, Бетти Блейк. Наверное, вы её помните, она была прислугой в замке. А теперь она при смерти, и мы с мужем ухаживаем за ней как можем. Она твердит, что непременно умрёт и очень хочет, чтобы вы её навестили. Может, зайдёте к нам? В этой просьбе не было ничего необычного: Мэриан часто посещала нуждающихся и поэтому с радостью согласилась на просьбу Лиз. Дорогу до её дома женщины преодолели быстро, леди Найтон развлекала себя тем, что старалась запомнить и не перепутать имена пятерых малышей Лиз. Лучи сентябрьского солнца пробивались в дом сквозь низкие окна и приятно скрашивали убогость обстановки. В углу за занавеской на соломенной подстилке, отвернувшись лицом к стене, лежала молодая женщина. Её бледные, исхудавшие руки покоились поверх тонкой простыни, придерживая какой-то сверток. По шевелению в груде серого тряпья Мэриан догадалась, что это ребёнок. — Бетти, Бетти, проснись, посмотри, кого я тебе привела, — ласково позвала Лиз. — Леди Найтон здесь! Девушка вздрогнула и медленно повернула голову. На бескровном лице появилась блаженная улыбка, словно перед ней возникла Богородица. — Ну, не буду вам мешать. Питер, Дженни, пойдемте кормить кур! — засуетилась хозяйка дома и, уходя, шепнула Мэриан. — Миледи, она совсем слабая, не обращайте внимание, если начнёт нести околесицу, это всё от болезни. Оставшись наедине с Мэриан, Бетти вновь счастливо улыбнулась, а затем начала из последних сил говорить, словно чувствуя, что её время уходит. — Я и не надеялась, что вы придёте, госпожа, мне так хотелось поговорить с вами, а у самой сил уже ни на что не осталось. Лекарь был, сказал, что долго не протяну. Семьи у меня давно нет, слава Богу, моя подруга Лиз с мужем приютили. Но у них своих пятеро, а о моём сыне позаботиться некому. Я была служанкой в замке, но милорд шериф прогнал меня, когда начал расти живот. Посмотрите, какой хорошенький. Я назвала его Сет, хотя крещения не было, побоялась нести его в церковь... Мэриан приподняла кусочек ткани и взглянула на ребенка. В гармоничных и приятных чертах его маленького личика читалось умиротворение, он спокойно смотрел на окружающий мир, не подозревая, что скоро может остаться совсем один на этой земле. На вид малышу было всего несколько месяцев. — Где его отец? — Он сразу сказал, что ребёнок ему не нужен, дал мне денег и велел уехать подальше от Ноттингема. Да куда мне было податься с малышом под сердцем? Так и осталась здесь, у Лиз, деньги кончились. С тех пор я видела его лишь издали, он притворялся, что не знает меня. — Не беспокойся, я призову его к порядку, обращусь к властям... — Он и есть власть, — чуть заметно улыбнулась Бетти. — Это сэр Гай, помощник шерифа. Я мать его ребёнка. — Он... Он принудил тебя? Заставил силой? — Мэриан едва могла говорить от отвращения, смешанного со страхом. — Ну что вы, я сама к нему пришла. Было так жаль его, ведь он тоже был совсем один, как и я, даже голову приклонить некуда. Шериф-то наш часто на нём зло срывал. А со мной сэр Гай всегда был очень ласков, никогда не обижал. Он хороший человек, но боится это показать. Когда мы были вместе, он называл меня вашим именем... Мэриан перестала дышать. Ей захотелось немедленно выйти из этого дома и бежать прочь, не оборачиваясь. Или даже броситься в Трент. — Господь всемогущий... — прошептала Бетти. — Простите, госпожа, если я сказала что-то не то. Я думала, вам известно, что сэр Гай... Может, он потому ничего не хотел знать о ребёнке, чтобы вас не прогневать. — Это неважно, Бетти. Важно то, что будет с тобой и малышом. Может, лекарь поторопился с выводом. Я распоряжусь, чтобы вам прислали хорошей свежей еды, молока... — Нет, миледи, мне уже ничего не надо, умоляю только позаботиться о моём Сете, когда меня не станет. Чтобы он не пропал, не сгинул. Отцу он всё равно не нужен, и моя надежда только на вас. — Хорошо, я обещаю, можешь быть спокойна. Покидая грустный и бедный дом, Мэриан понятия не имела, куда она пристроит малыша, и что ей теперь делать с Гизборном, как говорить с ним, ненавидеть ли или спасать грешника, проявив милосердие. Через десять дней леди Найтон узнала от Лиз, что Бетти умерла. *** Гизборн не мог поверить своим глазам, сотый раз перечитывая записку, в которой леди Мэриан назначала ему ночное свидание и подробно объясняла, как забраться в окно её комнаты. После поцелуя на обрыве, окончательно лишившего Чёрного Рыцаря сна и покоя, прошло довольно много времени, в течение которого Мэриан не подавала никаких знаков. И хотя Гая не покидало предчувствие возможного подвоха, он с воодушевлением отправился на встречу, ожидая, что гнев строптивой леди сменился на милость... Половина одиннадцатого считалась в Найтоне глубокой ночью. Пробираться приходилось в кромешной темноте. Гай подъехал к усадьбе с тыльной стороны и чертыхнулся, спешившись с коня прямо в ров с глубокой вязкой грязью. Кое-как вытерев сапоги о жухлую траву, рыцарь перелез через забор и оказался на хозяйственном дворе Найтон-холла. Все обитатели, вплоть до последней собаки, мирно спали, светился лишь слабый огонёк в окне леди Мэриан — в записке она предупреждала, что оставит зажжённой свечу. Сгорая от нетерпения, Гизборн направился к манору, стараясь не слишком громко бряцать мечом при ходьбе. Забраться с ним на крышу сарая в потёмках тоже оказалось не самым простым делом, но оттуда уже было рукой подать до окна... Сладкие и греховные мечты о том, что же он застанет в спальне Мэриан, терзали Гизборна с самого утра, но картина, которую он увидел, наконец-таки оказавшись в комнате, несколько озадачивала. Дама его сердца сидела на постели в странной позе: спиной к окну и как будто склонившись над сундуком с сокровищами. На шум, вызванный прибытием ночного гостя, Мэриан никак не отреагировала, и Гизборн решил напомнить о себе, негромко покашляв. — Тише, сэр Гай, — бросила Мэриан через плечо. — Вы разбудите ребёнка. Гизборн осторожно обошёл кровать сбоку. На ней и в самом деле лежал запеленутый младенец, на которого Мэриан взирала с нескрываемым умилением, совершенно непонятным ему, Гаю. Он в изнеможении откинул голову назад и глубоко вздохнул. Может, ещё не поздно отказаться от идеи жениться на леди Найтон и подыскать себе невесту попроще? С этой женщиной он никогда не познает покой! — Я хотела назначить вам встречу на сеновале, но боялась, что малыш может простудиться, — как ни в чём не бывало сказала девушка. — Спасибо, что приняли моё приглашение. Что же вы не подойдёте ближе? Взгляните, какой он милый! — Леди Мэриан, может, вы соблаговолите объяснить мне, что здесь происходит? — еле сдерживая гнев, вполголоса спросил Гизборн. — Вы позвали меня, чтобы нянчить младенцев? — В некотором роде да. Вы здесь, чтобы познакомиться с собственным сыном. Лицо Гая окаменело, но в глазах на секунду мелькнул ужас. — От кого вы услышали эту нелепицу? — Не отпирайтесь, сэр Гай. Бетти Блейк, служанка шерифа, всё рассказала мне: как вы вступили с ней в связь и выставили вон, узнав о беременности. И знаете, может быть, я бы усомнилась, если бы не... — щёки Мэриан заалели при воспоминании о нечаянном признании Бетти, как называл её Гизборн в минуты близости. — Если бы малыш не был так похож на вас и не сходились бы все прочие обстоятельства. Кроме того, человек, который готовится к смерти, лгать не будет. Гай продолжал стоять как вкопанный, злобно сверкая глазами. — Перед смертью Бетти попросила меня позаботиться о ребёнке. К счастью, одна служанка в Найтон-холле недавно родила и согласилась кормить малютку, иначе он был бы обречён. А всё потому, что вы, сэр Гай, жестокий и бесчувственный человек! — Ладно, Мэриан, вы уличили меня, можете теперь корить и упрекать отпетого грешника Гизборна, вам не впервой, — взорвался рыцарь. — Ещё епитимью на меня наложите! Впрочем, разве можно иначе назвать то, как вы мучили меня почти год? Может, я бы и не позарился на эту несчастную... — Так значит, это я виновата в том, что вы подлец? — Подлец? — холодно усмехнулся Гай. — Покажите мне лорда, который хотя бы раз не затащил в постель служанку или крестьянку из своей деревни. Да у каждого полно незаконнорождённых детей. Думаете, ваш отец и никогда... — Замолчите немедленно! Вы ступаете по тонкому льду, милорд. Мой отец любил только мою мать, она была его единственной женщиной, и он никогда не опустился бы до того, на что вы пошли с лёгкостью. — Разумеется, святое семейство Найтон, — крякнул Гизборн. — Хорошо, беру свои слова насчёт вашего отца обратно. Я бы тоже хотел любить только одну женщину, но она сама вынудила меня... Ребёнок сморщился и запищал. Мэриан бросила в сторону Гая испепеляющий взгляд, неловко схватила мальчика и прижала к груди, пытаясь успокоить. — Всё хорошо, маленький, тебя никто не обидит, — ласково шептала она. Хотя Гай был готов разнести в щепки всё вокруг, неожиданный и непривычный вид дерзкой девицы Найтон, укачивающей младенца на руках, отозвался в его сердце щемящей болью, и снова проснулось горячее желание, чтобы именно Мэриан и никакая другая стала леди Гизборн и подарила ему наследников. — Кстати, мальчика зовут Сет, — прошептала девушка, вырвав Гая из его размышлений. — Что за нелепое имя, — не подумав, ляпнул он. — Уж какое дала ему мать. Но крещения ещё не было, так что вы можете выбрать имя по своему усмотрению. Например, Майкл или Джонни... — Ещё скажите, Ричард, в честь короля! Что ещё я должен сделать, по-вашему? Признать его своим законным сыном, объявить наследником?! — снова взвился Гай. — По крайней мере, дать ему кров и помочь вырасти достойным человеком, — Мэриан была непреклонна. — Это ваш долг христианина и родителя. Надолго повисла тишина. Гай присел на большой сундук и с другого конца комнаты отрешённо наблюдал за тем, как леди Найтон убаюкивала мальчика. Назвать это существо «сыном» он не мог даже про себя, но помощника шерифа впервые за долгое время сжигал стыд. И перед бессловесным ребёнком, и перед Мэриан. Долгие месяцы усилий, благодаря которым Гизборну удалось завоевать её доверие, пошли насмарку, и всё потому, что каким-то непостижимым образом девушка узнала его грязный секрет. Та молодая служанка с затравленным взглядом сама пришла к нему, приласкалась, как кошка, а он, многие годы не знавший доверия и нежности, поддался искушению. Они встречались время от времени, ничего друг другу не обещая. В её объятиях он мог найти каплю забвения для своих горестей, до которых никому не было дела. Когда служанка заявила, что понесла, Гизборн дал ей денег и честно сказал, что ребёнок ему не нужен. Никто не должен был знать о его существовании, и прежде всего шериф, в противном случае у него появился бы ещё один удобный инструмент для воздействия на помощника и усмирения его буйного нрава. Но хуже всего было то, что маленькое сопящее существо рушило самый амбициозный план Гизборна: женитьбу и обретение законных наследников, которые получат его титул и имущество. Этих наследников должна была родить ему леди Найтон, но теперь такая принципиальная девушка, как она, не захочет даже смотреть в его сторону... Мэриан осторожно положила уснувшего мальчика обратно на кровать и повернулась к Гаю. — Насколько мне известно, в аббатстве Кирклесс есть приют для сирот, это примерно в двадцати пяти милях отсюда. Вы сделаете щедрое пожертвование на приют и заплатите за содержание ребёнка, а когда он подрастёт, возьмёте его к себе — оруженосцем или слугой, чтобы он был при вас. Для этого не обязательно раскрывать то, что вы являетесь его отцом или признавать его. Главное, чтобы мальчик не пропал. Гизборн запустил пальцы в волосы и устало закрыл глаза. — Всё не так просто, как кажется, Мэриан. Но раз уж вам всё известно, то это означает, что нашей... дружбе конец? — Не знаю, Богом клянусь, не знаю. Многое будет зависеть от вас. Едва я успела подумать, что вы исправились, стали другим, как открыла очередную низость... Гай резко встал, оглушительно бряцнув всеми своими застёжками и шпорами, пересёк комнату, опустился перед девушкой на колени и, схватив её ладони, принялся покрывать их беспорядочными поцелуями. — Только не гони меня, Мэриан, не бойся, не отвергай... Она бы поступила именно так. «Прочь... Откажись... Беги...» — назойливо шептал голос разума, но его заглушало невероятно сильное желание коснуться покорно склонённой головы, провести пальцами по чёрным волосам в знак прощения. Ещё несколько месяцев назад Мэриан прислушалась бы к холодному рассудку, но сейчас ни он, ни гордость, ни отвращение не могли взять верх. Она бы и хотела прогнать Гая, но не было сил.