Не противься злому

И всё-таки на душе у Мэриан полегчало, когда она усилием воли смирила оскорбленную гордость и приняла решение придерживаться ранее выбранного пути. Нельзя было бросать Гизборна одного в беспросветном мраке греха, тем более, что он и сам выказал желание исправиться. Его по-прежнему не слишком радовала необходимость участия в судьбе своего случайного отпрыска, но он поступил так, как велела Мэриан. Соблюдая строгую секретность, они разными путями отправились в аббатство Кирклесс. Гай поехал коротким путём через Шервудский лес и был на месте первым, позже прибыла Мэриан, а вместе с ней повозка, на которой ехала служанка из Найтон-холла, кормившая ребёнка, и возница. По выбору Гизборна мальчика крестили именем Роберт. Обратная дорога проходила в угрюмом молчании. Сэр Гай на некоторое время увязался за Мэриан и её сопровождающими, надеясь, что она, оценив его покорность, сменит гнев на милость. Леди Найтон, безусловно, была довольна, но на миловидном личике по-прежнему оставалось выражение холодной отстранённости. А вот у Гая всё внутри кипело как тысяча адских котлов. Он почти ревновал её к крохотному, но создавшему столько хлопот существу, не понимая, чем младенец заслужил такую благосклонность. Ему же, Гизборну, не перепало и крохи, несмотря на все старания: долгие месяцы ухаживаний, дорогие подарки (которые гордячка даже не надевала!), покупка коня и вот теперь огромная сумма на содержание бастарда в сытом монастырском приюте. Траты, траты, траты... «Когда дело дойдёт до свадьбы, я вновь превращусь в голодранца, — с яростью подумал Гай. — Мэриан, Мэриан, как мне найти ключ к твоему характеру, как приручить тебя?» — Я сделал всё как вы хотели, — негромко произнёс он вслух, чтобы эти слова не долетели до пассажиров плетущейся позади повозки. — А вы продолжаете терзать меня, Мэриан... Девушка чуть натянула поводья, уводя в сторону своего коня и тем самым игнорируя попытку Гизборна приблизиться и завести доверительный разговор. — Просто для меня очевидно, что вы ни капли не раскаиваетесь, сэр Гай. Вам досадно лишь оттого, что я открыла ваш постыдный секрет, — ответила она, не глядя в сторону рыцаря. — Я жалею только об одном: что позволил себе взглянуть на другую женщину... А, дьявол! Вам всё равно, вы равнодушны ко всему! Гай пришпорил коня и изо всех сил поскакал прочь, не зная, что печальный взгляд голубых глаз провожал его, покуда чёрный плащ не скрылся из виду. Ночную сцену в своей спальне Мэриан вспоминала со смешанным чувством сладкого ужаса. Сэр Гай тогда чуть не перебудил весь дом и ушёл незадолго до рассвета, а её руки ещё долго горели от его отчаянных поцелуев. Оставалось только надеяться, что никто не стал случайным свидетелем того, как Чёрный Рыцарь выходит через окно спальни леди Найтон. Гизборн не зря смеялся над правдорубкой Мэриан, которая юлила, скрывалась и боялась открыто признать их отношения. Девушка с горечью осознавала, что не имела права упрекать его в двуличии, потому что и сама стала фальшивой... *** Новая беда не заставила себя долго ждать. Горстка заплаканных женщин пришла к сэру Эдварду просить защиты и покровительства. Оказалось, что какой-то крупный лорд из пограничного графства обратился к шерифу с просьбой найти ему работников для новой каменоломни, разумеется, за хорошее вознаграждение. Вейзи, не долго думая, отправил в три деревни приказ выставить от каждого двора по человеку не моложе десяти и не старше сорока лет. Поскольку взрослые мужчины-кормильцы не могли покинуть свои семьи, получалось, что шериф продал в рабство почти всех подростков, практически детей. Словно в насмешку Вейзи заявил, что от повинности можно откупиться, а если кто-то попытается ослушаться, то будет применена сила. На следующий день в замке должен был состояться съезд знати, и сэр Эдвард растерянно пообещал поговорить с шерифом, но по его лицу можно было прочитать, как он мечтает, чтобы на старости лет все оставили его в покое. Причуды Вейзи становились всё более странными. Разодетый в чёрный шёлковый кафтан до пола, даже ради приличия не прихваченный поясом и потому напоминавший свободный ночной халат, шериф с упоением вещал собравшимся графам о пользе его нововведения. Ход его речи и мысль нередко прерывались, поскольку он старался попасть обглоданными костями в подобострастно ждущую угощения собаку. Брошенная хозяйской рукой кость обычно летела слишком далеко, и торопливый скрежет когтей по каменному полу почему-то очень забавлял шерифа. — Каменоломня — это прекрасный способ заработать и в случае необходимости избавиться от всех бездельников, смутьянов и бунтовщиков. А их, господа, немало в каждой деревне! Я думаю, мы возьмём на вооружение опыт соседей и возродим горный промысел в Ноттингемшире. Сколько здесь заброшенных шахт! Всех желающих и не желающих отправим на откачку воды из штолен, а когда выработка наладится, отлично пополним казну. Во имя короля! Дворяне, сидевшие полукругом перед столом шерифа, не знали, как реагировать. Одни явно выражали одобрение, прикидывая в уме, как подзаработать на новом предприятии Вейзи, другие растерянно молчали, не решаясь открыто спросить, почему шериф решил продавать жителей графства в рабство соседям. Мэриан, стоявшая за высокой спинкой отцовского кресла, всматривалась в бледное лицо помощника шерифа, неизменно присутствовавшего рядом с патроном. Несколько раз их взгляды пересеклись. «Никакого возмущения! Ни капли сострадания к бедным людям! И после этого это я-то — равнодушная?», — леди Найтон очень надеялась, что ярость в её глазах останется незамеченной. Её слегка притупившаяся ненависть к шерифу вспыхнула с новой силой. Необходимо было срочно раздобыть деньги на выкуп, но в голову девушки не приходило ничего путного, её собственные запасы были истощены. Мэриан вспомнились презрительные слова Гизборна о Ночном Дозорном: «Он дурак, потому что рискует зря ради тех, кто этого не стоит». Но лучше было рискнуть и попытаться спасти несколько невинных жизней, а для этого надо было поставить под угрозу свою. Упиваясь собственным красноречием, шериф ещё долго и пространно говорил о глупостях. После собрания сэр Эдвард остался в большом зале, чтобы побеседовать с дальними соседями-лордами, и Мэриан, воспользовавшись толчеёй и многоголосицей, постаралась как можно незаметнее выйти в коридор. Ничего страшного, если отец ненадолго потеряет её из поля зрения, она всегда может сказать, что ей захотелось вспомнить детство и прогуляться по замку. Впрочем, именно это леди Найтон и собиралась сделать. Гораздо хуже было попасться на глаза шерифу или сэру Гаю, но они тоже остались в зале, чтобы выслушать прошения или очередные потоки лести. Старые слуги низко кланялись леди Мэриан, новые, появившиеся при Вейзи, также проявляли почтение и ни о чём не спрашивали. Чтобы сократить путь, девушка вышла на крытую галерею во внутреннем периметре замка, и её внимание привлекла сцена внизу. Через чёрные ворота въехала подвода, крытая большим куском плотной ткани. Возница сообщил страже, что явился доставить нескольких ягнят и большую свинью к столу милорда шерифа. Стражники бегло осмотрели груз, толком даже не взглянув под полотно, и объяснили вознице, как добраться до хозяйственного двора и кухни. Грабить самого шерифа в принципе было делом безрассудным, но Мэриан и не собиралась делать это прямо сейчас. Какой бы ни была её добыча, ей не удалось бы покинуть замок, не привлекая к ней внимание, да и отец сразу бы заметил неладное. Поэтому девушка решила немного освежить воспоминания о планировке замка, присмотреть укромные уголки и чёрные лестницы, а затем вернуться в качестве Ночного Дозорного. Заняв позицию в канаве неподалёку от ноттингемских ворот, можно было дождаться подходящей повозки и, спрятавшись среди груза, беспрепятственно проникнуть в замок. А в том, что солдаты сэра Гая исполняют свои обязанности без особого рвения, леди Найтон уже успела убедиться. По прежней ноттингемской жизни она гораздо лучше знала крыло, где были господские покои, но о части для слуг тоже имела представление. Казна наверняка была под усиленной охраной, да и за последние годы Мэриан успела позабыть, где именно она хранилась, поэтому решила, что Ночной Дозорный попытается пробраться — ни много ни мало — в личные покои шерифа и забрать оттуда всё, что получится унести. Вейзи, разумеется, расположился в лучших комнатах замка, расположенных у юго-восточной башни. Раньше их занимал её отец, поэтому девушка без особого труда нашла путь. Стража ходила лишь по главному коридору, у дверей никто не дежурил, а это означало, что хозяин покоев отсутствовал. Внутри многое изменилось: осталась та же массивная мебель из тёмного дерева, зато появилось огромное количество предметов роскоши. «Люди в графстве мрут как мухи, а он окружил себя бархатом, мехами и серебром!» — с негодованием подумала девушка и начала прикидывать, что Ночной Дозорный может положить в свой мешок. Позолоченные кубки и роскошные одежды не подходили — люди шерифа вмиг бы их опознали. — Всё не то, не то, — раздражённо бормотала под носом она. — Где же он держит деньги? Вспомнив, что скоро отец хватится её и начнет искать, леди Найтон собралась было покинуть покои шерифа, но в этот момент за дверью послышались тяжелые шаги нескольких человек. Мэриан успела шмыгнуть за оттопырившийся гобелен, прикрывавший грязный и затянутый паутиной угол, и взмолилась всем святым, чтобы они помогли ей остаться незамеченной. — Распорядись, чтобы сегодня меня не смели беспокоить, — голос шерифа звучал непривычно расслаблено. — Я собираюсь принять ванну с лепестками роз и как следует отдохнуть от всех тягот и забот. Проследи, чтобы работники, которых мы планируем продать на каменоломню, никуда не разбежались и не попрятались в лесу. Кажется, это всё. Да, чуть не забыл — твоё вознаграждение. Небрежным движением Вейзи швырнул на стол тяжёлый замшевый мешочек, издавший то приятное звяканье, которое имеют только деньги. Отточенным движением Гизборн сгрёб добычу, поклонился господину и уж было направился к двери, как снова раздался въедливый голос шерифа: — Кстати, Гиззи, как продвигаются твои дела с леди Найтон? Что-то я не наблюдаю прогресса! — Вы же знаете, какая она недоверчивая, милорд, — закашлялся сэр Гай. — Мне приходится действовать очень медленно, чтобы не спугнуть её, но я уже близок к цели. — Пока что я вижу, что это Мэриан вьёт из тебя верёвки, а не наоборот. Ба, ты даже раскошелился на великолепного коня! И до сих пор не завоевал её доверие. Так мы никогда не заполучим поместье Найтон! Клянусь, я сам быстрее бы обстряпал это дельце, но уж больно противный характер у леди Мэриан. Эта семейка совсем перестаёт мне нравиться. Шпионы донесли, что крестьяне ходили к старому Найтону жаловаться на меня, просили заступиться. Ха, как будто он сможет что-то сделать! Но приставить за ним слежку всё же не помешает... — Не беспокойтесь, господин, крепость ещё сама не знает, что вот-вот падёт. Леди Мэриан без ума от меня, скоро я сделаю ей предложение, и она не откажет. Из своего укрытия Мэриан могла видеть только широкую спину Гизборна, его вальяжную позу и руки, самоуверенно скрещенные на груди. Если бы она только могла поставить на место и мерзкого шерифа, и его проклятого помощника. Ей хотелось закричать на весь Ноттингем: «Да я скорее умру, чем стану твоей женой, Гай Гизборн!» *** Несколько дней Мэриан, переодевшись в Ночного Дозорного, наблюдала за Локсли-манором. Давняя история с крестьянским бунтом заставила Гизборна быть осторожным: повсюду была расставлена охрана, в особенности тщательно стерегли въездные ворота. Наверное, трясётся над своим богатством, со злостью думала девушка, даже собственная жизнь ему не настолько дорога. Время её немилосердно поджимало, отец без конца спрашивал, где она пропадает, а ураган в душе всё не утихал. Если бы можно было убивать взглядом, то от Гизборна ещё там, в покоях шерифа, осталась бы дымящаяся кучка пепла. Но Мэриан придумала кое-что получше. Пошёл тревожный слух, что работников для шахты было приказано свезти в Клун и держать там, чтобы потом побыстрее переправить в соседнее графство. Для конвоирования требовалось больше людей, и Гизборн направил на подмогу свой личный отряд. В поместье осталось трое. Один дежурил у ворот, поэтому Мэриан прокралась на задворки. Второй, стражник, договорившись с товарищем, отправился подремать на сеновал, а третий уныло бродил по двору, и обойти его не составило труда. Поддев крючок, запиравший ставни изнутри, Мэриан залезла в дом через окно на первом этаже. Ловкости ей было не занимать, а Локсли-манор она хорошо помнила, хотя уже давно туда не наведывалась: когда-то они с Робином исследовали там каждый угол, воображая, что пробираются по лабиринтам с чудовищами. В большом зале было темно и пусто. Несмотря на промозглую погоду, очаг на ночь тушили, и в воздухе витал лёгкий, но неприятный запах сырости. Было и кое-что новенькое: на почётном месте тускло поблёскивали рыцарские доспехи в полный рост, надетые на деревянный каркас. По размеру они были в сам раз на сэра Гая, хотя Мэриан никогда не видела его в таком облачении и недоумевала, с какой целью он заказал дорогостоящие латы. Но раздумывать над этим не было времени. Девушка напряжённо припоминала расклад помещений. Внизу была только кухня и комната для прислуги. Мэриан не боялась разбудить старого Торнтона или его жену: они не выдали бы Ночного Дозорного, защитника обездоленных крестьян, хотя и служили Гизборну. Но нужно было идти наверх: наверняка помощник шерифа хранил свои сокровища поближе к телу. Лестница ни разу не скрипнула под лёгкими шагами девушки, дверь в хозяйскую спальню была приоткрыта. Заботливые слуги оставили зажжённую свечу и воду для умывания, в отличие от нижнего зала здесь было натоплено и уютно. Мэриан огляделась по сторонам. При всей неудержимой тяге к богатству Гизборн жил в весьма аскетичной обстановке: в комнате не было ничего, кроме широкой кровати (даже без балдахина, но зато с красивым покрывалом из набивной ткани) и сундука с бельём. В углу, за решётчатой перегородкой скрывалось ещё одно помещение, длинное и узкое, без окна. Девушка направилась туда, и её сердце гулко застучало. Именно здесь Гизборн держал самые ценные вещи: деньги, рассыпанные по небольшим шкатулкам, оружие, позолоченную посуду. Не долго думая, Ночной Дозорный принялся набивать свой мешок, стремясь взять то, что полегче. Монетки пересыпались с мелодичным серебряным звоном. Незваный ночной гость сгребал всё, что попадало под руку, стараясь не просыпать деньги и не устроить шум, но откуда-то выпал и глухо стукнул о пол небольшой предмет. Мэриан наклонилась и подняла нечто похожее на книгу в необыкновенно красивом и дорогом переплёте, инкрустированном позолотой и камнями. Однако приятные на ощупь страницы из плотного пергамента были абсолютно чисты. Девушка как заворожённая рассматривала поблёскивавшую обложку и в конце концов сунула книгу в мешок. На лестнице послышалась возня и звук тяжёлых шагов. Мэриан вместе со своей добычей нырнула под кровать, изо всех сил вжавшись в пыльные доски пола. Гизборн частенько оставался на ночь в Ноттингемском замке, и она была уверена, что сегодняшняя не будет исключением. Сосредоточившись на том, как обойти стражу, Ночной Дозорный забыл продумать путь отступления на случай преждевременного возвращения хозяина дома. — Я же сказал, что мне ничего не нужно! — рявкнул сэр Гай куда-то вниз, одновременно открывая дверь в свои покои. Заляпанные грязью сапоги помощника шерифа прошлись так близко от её лица, что Мэриан в ужасе зажмурилась. Пожалуй, ещё ни разу в жизни она не испытывала такого страха и молилась только об одном: чтобы Гизборн не отправился прямиком проверять сохранность собственных богатств. Сначала звякнули о пол снятые с пояса тяжёлые ножны, затем треснула крышка сундука. Когда сэр Гай резко лёг на кровать, Мэриан дернулась от неожиданности, решив, что он её раздавит, но крепкие доски даже не шелохнулись. Оставалось ждать, ждать непонятно чего: разоблачения или же спасительного побега. Леди Найтон не знала, сколько прошло времени. Вокруг была такая густая тишина, что можно было услышать, как упадет на пол булавка — не то что уловить присутствие вора с мешком награбленного добра. Напряжение чуть отпустило, и глаза Мэриан начали предательски слипаться. Усилием воли она стряхнула с себя цепкую дремоту и решила рискнуть. Гизборн не шевелился и не издавал ни звука, по его мерному дыханию можно было догадаться, что его сморил глубокий сон. Девушка подтянулась на локтях и выбралась из-под кровати. Он и в самом деле спал. При горящей свече, полностью одетый: в рубашке, штанах и даже сапогах. В представлениях Мэриан грешники всю ночь должны были метаться в своих постелях, не зная, что такое благодать спокойного мирного сна праведника. Но Гизборн не метался, не стонал и не скрипел зубами. Он спал сном младенца, лёжа на животе и подмяв под себя подушку, словно кого-то обнимая и не желая отпускать. Однако к кровати были прислонены ножны с мечом, так что в случае внезапной тревоги Гизборну не стоило бы большого труда дотянуться до них. Мэриан со всей осторожностью взяла меч и положила его у порога в комнату, а затем вернулась, чтобы вытащить из-под кровати изрядно отяжелевший мешок. Её взгляд ещё раз скользнул по спящему Гаю. Он лежал к ней вполоборота, доверчиво вжавшись в подушку, которая, впрочем, не скрывала расслабившихся и прояснившихся черт его лица. Белизна и почти совершенная линия его скулы остро выделялись на фоне беспорядочно разметавшихся спутанных чёрных волос. Никогда Мэриан не видела его таким беззащитным и красивым. Сейчас он казался одним из самых совершенных созданий Всевышнего, падшим ангелом, высветившим убогость земной жизни. Но она понимала: очарование будет длиться до пробуждения. Серые глаза откроются, обдав всё вокруг ядовитым презрением, с тонких губ сорвутся злые и фальшивые слова, сильная и уверенная рука возьмёт меч, но не для того, чтобы защитить слабых, а чтобы творить беззаконие. И хотя это мимолетное очарование уже не могло обмануть Мэриан, ей вдруг стало так горько, что на глазах выступили слёзы. Почему она раньше не разгадала его намерений? Как позволила завладеть своими мыслями и даже посмела мечтать о том, что у них может быть нечто общее? — Лжец, — произнесла она одними губами. — Какой же ты мерзкий лжец, Гай Гизборн... И, взвалив на плечи увесистый мешок, Ночной Дозорный незаметно покинул Локсли-манор. *** — Что значит — отпустил? Кто дал такое распоряжение? — пока что голос шерифа ещё звучал спокойно. Кажется, он не мог поверить, что его беспроигрышная сделка сорвалась. Надзиратель, приставленный к согнанным в Клун крестьянам, которым суждено было отправиться на каменоломню, трясся от страха. Это был грузный рыжеватый мужчина с ушлым выражением лица, однако всю его спесь и уверенность в себе как ветром сдуло под неприятным взглядом помощника шерифа, уставившегося на него из-за спины патрона. — М-м-милорд, — промямлил надзиратель, — не велите казнить, позвольте оправдаться... Вы же ведь сами сказали, что они могут откупиться. А тут явился этот тип, приволок мешок денег. Я и подумал, может так и надо? В самом деле, у ног толстяка лежал мешок, набитый серебряными монетами, которых хватило бы на то, чтобы удовлетворить аппетит шерифа. — Рассказывай, рассказывай, мне очень интересно, — саркастично произнес Вейзи. — Крестьяне как увидели его — подняли такой гвалт, что чуть все клетки не разнесли! Начали орать: «Это выкуп за нас, это выкуп!». Я глянул — полно серебра, подумал, что это понравится вашей милости, велел выпустить рабов, и они строем разошлись по своим деревням. Откуда ж мне было знать, что это Ночной Дозорный? Я же его никогда не видел! Допрос на предмет личности нахального «спасителя крестьян» ничего не дал: Ночной Дозорный всё так же был в маске, хотя впервые показался открыто и средь бела дня. Его можно было так легко схватить! Вейзи был совсем не против денег, хотя надо было придумать, что сказать графу, который ожидал прибытия рабов на свою каменоломню. Впрочем, согнать туда крестьян можно чуть позже и под другим предлогом — пусть только дадут очередной повод уклонением от налогов или попыткой выразить недовольство властями. А вот пресловутый Ночной Дозорный становился серьёзной проблемой. На сей раз он бросил шерифу вызов, который нельзя было оставлять без ответа. — Даже не знаю, что делать с тобой, остолопом, — протянул Вейзи елейным тоном. — Бросить в темницу на месяцок, а? Похудеешь, может, поумнеешь заодно... — Милорд, не гневайтесь! — взмолился надзиратель. — Есть ещё кое-что... Дозорный, прежде чем исчезнуть, подошел к одному мальчишке и что-то шепнул ему на ухо, а тот возьми и закричи на всю округу: «Передайте шерифу, что выкуп заплатил сэр Гай Гизборн!» Чёрный Рыцарь моментально вышел из оцепенения и рванулся вперед, сжав кулаки. Но бывший надзиратель, заметив ошалелое выражение лица Вейзи, обрёл былую уверенность в себе. Ему надо было срочно перевести стрелки на кого-то другого. — Я не вру! Все, кто там был, могут это подтвердить, — выпалил он. — Ладно, ты свободен... Пока. Убирайся с глаз моих, — сквозь зубы процедил шериф. Когда стражник вывел за дверь незадачливого надзирателя, Вейзи обернулся к помощнику. — И как это понимать, Гиззи? — Милорд, разумеется, мне бы и в голову не пришло идти наперекор вашим планам и платить за освобождение крестьян. Но есть одно обстоятельство... — бледное лицо рыцаря от волнения пошло пунцовыми пятнами. — Меня ограбили. Прошлой ночью кто-то пробрался в Локсли и вынес часть моего имущества. — «Кто-то?» — передразнил его шериф. — Не кто-то, а Ночной Дозорный собственной персоной! Вчера он разгуливает по Локсли-манору, а завтра явится в Ноттингемский замок и обчистит казну?! Ей богу, Гизборн, ты ещё больший болван и недотёпа, чем этот горе-надзиратель! — Милорд, я оправдаю ваше доверие, — слова давались Гаю нелегко, потому что больше всего в жизни он ненавидел именно оправдываться. — Ночной Дозорный будет пойман и предан суду. Мы его так разделаем, что другим неповадно будет. Поскольку моё украденное имущество найдено... — О, нет, — носком сапога Вейзи пододвинул мешок поближе к себе. — «Твоё» имущество пока побудет у меня, так сказать, в залог грядущих успехов в выполнении служебных обязанностей. Таких промахов я больше не потерплю, заруби это на своем длинном носу, Гизборн. Пора перестать мечтать о прелестях девицы Найтон и заняться работой. Приступай! Кипящий от гнева Чёрный Рыцарь покинул покои шерифа. С этого момента задание по поимке Ночного Дозорного становилось его личной местью. А мстить Гай Гизборн умел и любил.